Первый снег

Небо затянуло пеленой туч, скрыв солнце. В воздухе закружились первые редкие снежинки, чтобы, коснувшись травы и камня, мгновенно растаять. Однако все в этих землях знали : через день-другой горы и долины наденут белое одеяние. Ненадолго. Мороз здесь никогда не задерживался, словно чувствовал глубокую неприязнь этого места и спешил прочь, не смея бросать вызов огню и местным жителям.

В королевских покоях, высеченной в верхушке вулкана, царила тишина, нарушаемая лишь далеким гулом арены. Комната была как склеп воина: гладкие стены, в которых тускло отражался свет камина, низкий диван и каменное ложе, заваленные белыми шкурами, и деревянный стол у окна. Узкие, открытые террасы выходили по обе стороны. Одна смотрела прямо в кратер вулкана, где даже сейчас звенели мечи и раздавались хриплые команды офицеров, тренирующих юных “Когтей”. Другая - открывала вид на спящие, не заснеженные земли Империи, окутанные в туман. На пороге каждого проема лежал тонкий слой снега, бросив вызов жару. Сама природа, казалось, пыталась просочиться внутрь, напомнить о холоде, который приходит когда захочет.

Виктория поправляла строгий черный мундир маршала. Сегодня был день “Первого Снега” и “Ритуала Усыпления”. Для всех это праздник окончания сезона. Время, когда земля и сама Империя замирали в короткой снежной дреме перед новым витком войн, урожаев и интриг. Но для Королевы - еще один государственный спектакль для Лордов и проверка лояльности магического строя.

Её пальцы с черными когтями провели по грубой ткани, разглаживая несуществующие складки. Ткань впитывала тепло её тела, но не отдавала его обратно. Просто барьер. Как и всё вокруг.

Её взгляд скользнул к широкому, каменному ложу, утопающему в груде белоснежных шкур. Но от шкур, как от могильных плит, веяло пустотой и ледяным одиночеством. Виктория ощутила знакомый, тошнотворный холод под ребрами. Она провела ладонью по мундиру ещё раз, пытаясь ощутить хоть какое-то утешение в строгом покрое.

Под тканью мундира лежал маленький потертый временем морской кулон. Грубая работа. Кусочек перламутра, потускневшее серебро, на котором едва угадывались очертания парусника. Подарок Лойда. Она не носила его на виду. Это было тайное, личное послание самой себе. Сейчас он был холодным. Она прижала ладонь, ощутив через ткань твердый, безжизненный бугорок.

Очередной Первый Снег. Еще один ритуал... Он не приплывет. Его море не замерзает.

Мысль о тайном муже пронеслась острой пощечиной. Она сглотнула, заставив себя отвести руку. Слабость была непозволительной роскошью. Особенно сегодня.

***

Тронный зал в самом сердце вулкана пылал огнями. За прозрачной волшебно-укрепленной стеной светилась застывшая магма, уходя вниз по каналам, и казалось, будто сам зал купается в пламени. Воздух был густым, тяжелым от запаха жареного мяса, пряного вина, дыма и озона, исходящих от возбуждённых драконианцев.

Лорды с семьями, офицеры, советники и фавориты толпились у длинных столов, словно стая хищников. Звенели бокалы, гремел хохот, лилась лесть. На массивном монолите из черного базальта и костей поверженных врагов восседала Виктория. Рядом стоял второй трон. Он всегда был пуст. Символический знак для потенциального супруга, соправителя… или просто немое напоминание об отсутствии равного.

Её всегда холодные золотые глаза с вертикальными зрачками скользили по залу. Она видела фальшь в каждом подобострастном поклоне, алчный блеск в каждом взгляде. Лорды, стараясь затмить друг друга, подносили дары: сундуки с самоцветами, добытыми в самых опасных шахтах, изысканное оружие с рунической насечкой, древние свитки, украденные из библиотек павших. Она принимала их кивком, не выражая ни интереса, ни благодарности. Ритуал и праздник, ради которого они все собрались, был для них просто поводом покрасоваться, заключить сделки и выслужиться.

“Возлюбленные”, её официальные фавориты, украшали зал, как живые драгоценности. Среди них выделялся молодой Зерекс, новичок в этом звании, ещё не утративший пылкость и старающийся поймать каждый её взгляд. Сейчас он участвовал в традиционном танце-поединке: пары двигались в сложном, агрессивном танце, удерживая раскаленный уголь голыми руками и перекидывая его друг другу. Побеждал тот, кто продержится дольше, не вскрикнув. Раздавались азартные крики, стоял запах горелой плоти. Примитивное развлечение.

Виктория наблюдала, и внутри неё копилась не ярость, а глубокая, всепоглощающая скука. Её пальцы сжимали подлокотники трона. Она ловила себя на том, что взгляд снова и снова возвращается к пустому трону, а затем вспоминалась широкая, холодная постель в ее покоях. Шкуры и трон не грели. Они лишь впитывали тепло, не возвращая ничего.

Именно в этот момент к ней пробился молодой Лорд с земель Восточного Солнца. Выскочка из незначительного рода, чьи амбиции явно превосходили его заслуги. Его глаза блестели от вина и наглости.

- Ваше Величество! - он склонился с преувеличенным почтением. - В честь великого Ритуала, позвольте преподнести не просто дар, а клятву! Моя магия к вашим услугам в любой миг. Я мог бы… освободить вас от мелких забот управления пограничными землями. Например, землями у Ущелья Разбитых Скал…

Он намекал на регион, недавно очищенный от эльфов. Лакомый стратегический кусок. И делал это с отвратительной, неумелой льстивостью.

Тишина не наступила мгновенно. Сначала затихли драконианцы у трона. Потом волна молчания захватила и другие группы. Все замерли, наблюдая. Даже Зерекс застыл с раскаленным углем в руке, забыв о боли.

Виктория медленно повернула к нему голову. Её взгляд был не гневным, в нем читалась заинтересованность. Как у хищницы, заметившей неосторожное движение грызуна.

- Освободить? - ее голос, тихий и низкий, прорезал гулкую тишину, заставив Лорда вздрогнуть. - От забот? Как трогательно. Ты считаешь бремя короны… мелким?

- Н-нет, конечно, Ваше Величество! Я лишь хотел…

- Я знаю, чего ты хотел, - она перебила его, не повышая тона. - Ты хотел урвать. Как стервятник. Твои земли, Лорд Восточного Солнца, приносят на треть меньше руды, чем в прошлом квартале. Твоя магия… - она бросила взгляд на главного мага, который начал нервно тереть очки, - ограничивается созданием салюта на днях рождения. И ты смеешь говорить мне об “освобождении”?

Лорд стоял бледный, его рот беспомощно открывался и закрывался.

- За твою наглость и глупость ты лишаешься трети своих владений. Они перейдут другому. А сам ты отправишься на месяц в пограничный дозор в те самые земли у Разбитых Скал. Без свиты. Как простой “Коготь”. Может, там научишься ценить то, что имеешь, и понимать, что такое настоящие… заботы.

Она махнула рукой. Стражи Тишины, безмолвные тени в темных мантиях, мгновенно материализовались по бокам от онемевшего Лорда и мягко, но строго повели его прочь.

Внутри не было удовлетворения от демонстрации силы как в первые годы правления. Была лишь горькая, тягучая усталость.

Она была одна. Королева на троне. Окружённая сотнями драконианцами.

***

Ритуал проводился не в тронном зале, а ниже, на Большой Площади. Гигантская искусственная пещера, выдолбленная в теле вулкана, где находились военные казармы, кузницы и служебные помещения. Сюда вели бесчисленные лестницы и тоннели для слуг. Но драконианцы вышли на большую террасу для перелетов в конце зала и, не утруждая себя лестницами, камнем рухнули вниз, чтобы в последний момент раскрыть крылья у самой земли.

Площадь представляла собой устрашающее зрелище. Её центр не был плоским. Здесь, прямо посредине зияло жерло. Не основное, но немалого ответвления вулканической системы. Магма струилась по его склонам, заключённые в магически укрепленные каменные каналы. Она пылала алым и оранжевым, излучая жар и наполняя пространство гулом, похожим на дыхание спящего гиганта. Это был источник тепла, энергии и жизни для всего замка. И его нужно было “усыпить” на время холодов. Приглушить, замедлить течение, чтобы тепло распределялось экономнее, а давление и погодные условия не привели к случайному извержению.

Маги, облаченные в тяжелые робы, во главе с главным магом уже стояли на специальных каменных подиумах вокруг жерла.

Виктория стояла на командном выступе, высеченном в стене. Отсюда открывался вид и на ритуал, и на всю собравшуюся толпу. Обычно этот выступ использовали офицеры, чтобы своим рыком разбудить всех, включая слуг, или отдать приказы построениям.

Холодный ветер с выхода трепал короткие чёрные волосы. Она чувствовала привычный, постоянный жар, исходящий с каждой стены замка. Он был частью неё, как биение сердца. Тепло драконьего ядра в её груди отзывалось на него ленивой, удовлетворенной вибрацией.

- Огненная Кровь Земли! - главный маг поднял руки. - Дыхание Камня! Прислушайся к голосу тех, кого ты согреваешь! Пришло время тихого сна… время накопления сил… усни, не погаснув, усни, не остывая… - его голос, усиленный магией, раскатился по площади.

Маги хором подхватили заклинание. Их голоса сплелись в сложную, вибрирующую гармонию. Магия, густая и тяжелая заполнила площадь невидимой пеленой.

И магма начала меняться. Её яростное течение замедлялось. Желтые прожилки стали тоньше, а свет темнее. Гулкий рокот сменился низким, протяжным ворчанием, затем перешел на глубокий, утробный гул. Магма в каналах не остывала. Она загустевала. Это было одновременно красиво и жутко. Завороженная толпа замерла, впитывая могущество своей правительницы и ее магов.

А Виктория чувствовала, как вместе с вулканом затихает что-то внутри неё. Привычный, фоновый жар, согревавший её изнутри все эти годы, ослабевал. Наступала тишина. Молчание в ядре. И эта тишь была пугающе, до дрожи знакомой. Она была точь-в-точь как то одиночество, что ждало ее в пустой кровати. Как холод кулона на груди.

И тут произошло нечто.

Ритуал шёл к концу, магический напор достиг пика. И вдруг поверхность магмы на один короткий, ослепительный миг вспыхнула не багровым, а нежным, почти тёплым золотым светом. Он был таким неожиданным, таким чуждым, что по толпе пронесся сдержанный вздох изумления.

Виктория почувствовала не укол боли, а чего-то иного. Что-то давно забытое, глубоко спрятанное чувство дрогнуло в самой глубине, под слоями власти, расчёта и воли. Это ощущение было опаснее любой открытой угрозы.

***

Бал после ритуала стал истеричным и разгульным. Напряжение церемонии сменилось разрядкой. Вино лилось рекой, танцы стали грубее, игры с горячими углями велись уже на истошных криках. Виктория вернулась на трон, ощущая себя еще более отстраненной. Золотой отсвет не отпускал ее. Он был как намек, как символ чего-то утраченного.

Именно тогда у террасы в конце зала произошло движение. Сначала недоуменный шепот. Потом голоса нарастали, заглушая музыку и смех. Шаги. Легкая, уверенная, неспешная походка, четко отбивавшая ритм по каменным плитам.

Все обернулись. Все замерли.

В проеме террасы, засыпанный с ног до головы искрящимся инеем, стоял Лойд. Король Морей.

Он не был в парадной форме. На нем был поношенный кожаный плащ поверх простой темной рубахи и штанов, заправленных в высокие сапоги. Его черные волосы, посеребренные инеем, были растрепаны. Лицо, обветренное и жёсткое, было всё с той же дерзкой, неукротимой усмешкой, которая не менялась годами. Он пах не духами и озоном, а солью, смолой, мокрой кожей и той самой запретной свободой, которой не было в этих каменных стенах.

Он не просто опаздывал. Он появлялся тогда, когда хотел. И никогда не кланялся.

Тишина стала абсолютной.

Лойд осмотрел зал, встретился глазами с бледным от негодования Моркензи, с любопытствующим Зерексом, и наконец остановил взгляд на Виктории. И кивнул. Как равный. Как будто они были вдвоем на палубе его корабля, а не в тронном зале ее империи.

Затем он прошёл через расступившуюся, ошеломлённую толпу, не удостоив больше никого взглядом. Его мокрые сапоги оставляли на полу темные следы. Он остановился в паре шагов от трона. Не на почтительной дистанции советника. На дистанции вытянутой руки.

- Слышал, тут вулкан усыплять собрались, - его голос был хриплым и звучал неприлично громко в этой тишине. - Решил, тебе одной будет скучно.

Виктория не двинулась. Ее рука сжалась так, что когти заскрежетали по камню. Однако в её золотых глазах вспыхнуло не ярость, а то самое напряженное, живое ожидание и вызов, которого не было несколько месяцев.

- Ты опоздал на ритуал, капитан, - произнесла королева своим холодным голосом.

- Зато успел к самому главному, - парировал он, не моргнув глазом. - К тому, что после.

И тогда Лойд, не опуская глаз с её лица, снял с пояса простую, грубо сработанную деревянную шкатулку, почерневшую от морской воды и времени. Он протянул её. Это не было подношением вассала. Это был жест дракона, передающего что-то личное.

Виктория на секунду замерла. Потом, медленно протянула руку и взяла шкатулку. Она была тёплой от его ладони и пахла морем, старым деревом и чужими берегами. Она щелкнула застежкой. Внутри, на грубом бархате, лежала не жемчужина или самоцвет. Там была большая, причудливо закрученная раковина. Таких не водилось в здешних морях.

- Там не шум моря, - Капитан наклонился ближе и его грубый шепот был слышен только ей. - Там… эхо. Отголосок. Того смеха, когда мы уходили от эльфийских каперов. Помнишь?

Виктория резко захлопнула шкатулку.

Это был не подарок. Это было вторжение. Дерзкое, безжалостное напоминание. Не о Королеве и капитане. О Виктории и Лойде.

Зал онемел от непонимания и нахальства.

- Ценный трофей, - сказала она, и её голос звучал ровно, но в нём слышалось напряжение. - Напоминает мне, что даже в самых дальних морях водятся пираты, которых нужно усмирять.

Между ними висело то самое напряжение. Не как между господином и слугой, а между двумя равными силами, двумя стихиями, которые слишком хорошо знали друг друга. Это было опасно и завораживающе для всех присутствующих.

***

Когда бал, наконец-то, закончился, и гости, потрепанные вином и зрелищем, стали расходиться, Королева молча удалилась в свои покои. Она не отдавала приказа. Но знала, что он последует за ней.

Лойд вошёл без стука. Он скинул старый плащ на спинку кресла и остался стоять посреди комнаты, глядя на Викторию. В камине догорали угли. Холод, уже настоящий пробирался с террас.

Они не говорили. Между ними повисло тяжёлое, многолетнее молчание. Слишком много обид, претензий, невысказанных вопросов накопились за все эти годы. Они были двумя крепостями, слишком гордыми и слишком уставшими, чтобы вести новую осаду или закончить старое.

Взгляд Лойда скользнул по той самой широкой, холодной кровати, усыпанной белыми шкурами. Капитан подошел к ложу. Скинул сапоги. И просто лёг поверх шкур, на спину, закинул руки за голову и уставился в темный потолок.

- Холодно тут у тебя, Королевна, - произнес драконианец, и в его голосе не было насмешки, а лишь усталая констатация. - Хуже, чем в трюме.

Виктория стояла, прислонившись к столу с картой, и смотрела на него. На этого мужчину, растянувшегося на их королевском ложе. В её груди бушевала ярость от дерзости и странное, щемящее облегчение. Кто-то ещё увидит этот холод? Не придворные, жаждущие тепла её власти. Не фавориты с их фальшивыми улыбками. Не жители требующие вечного огня в ядре. А тот, кто знал её до всего этого.

Она не ответила. Королева медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, подошла к камину, взяла несколько дров и бросила их в огонь. Пламя ожило, затрещало, освещая пространство. Начала расстегивать мундир. Сложила его аккуратно на стул куда был отброшен плащ. Виктория подошла к ложу, оставшись в простой чёрной рубахе и штанах.

Лойд не пошевелился. Просто смотрел на неё снизу вверх своими персиковыми глазами.

Она легла рядом на живот. Не близко. Между ними оставалось пространство. Ее крыло почти касалось его руки.

Тишина снова сгустилась. Но теперь молчание была иной. Не враждебной. Напряженной, живой.

- Твой план с обвалом был безумием, - наконец сказала она в темноту.

- Сработало, - парировал он.

- Повезло.

- Я не верю в везение. Верю в наглость… и расчет. У нас это есть.

У нас…

Она перевернулась на бок, спиной к нему. Услышала, как он шевелится. Потом почувствовала как его грубые, покрытые старыми шрамами и мозолями от канатов пальцы провели по основанию крыльев. Нежно. Просто прикоснулись, как будто проверяя, можно ли.

Она не оттолкнула его.

И тогда всё изменилось. Это не было яростной битвой за доминирование как в первые годы. Это было возвращением. Медленным, осторожным, мучительно знакомым. Шрамы на его спине под её ладонями, как он вздыхал, когда её когти слегка касались его кожи, запах его кожи со смесью соли, пота и чего-то неуловимо родного, все это заставляло ее голову кружиться. Не было нужды в словах, в приказах, в играх. Они знали друг друга. Слишком долго. Слишком хорошо.

Это была не страсть. Это было примирение. С немой просьбой. Молчаливым признанием, что несмотря на всю боль и расстояния, они всё ещё мы.

Снаружи падал первый настоящий снег. Тяжелые, пушистые хлопья укутывали острые скалы, равнины. Мир засыпал под белым, безмолвным покрывалом. В камине потрескивали угли. Пламя отбрасывало на стены и потолок теплое свечение. Вулкан спал и его горячее дыхание, теперь едва уловимое, гудело где-то глубоко в стенах, как отдаленное, убаюкивающее эхо былой мощи.

А в королевской спальне, на широком ложе, заваленном белыми шкурами, было тепло. Не то иссушающее, агрессивное тепло магмы. Не то иллюзорное, не способное согреть тепло власти. Та теплота, что рождается между двумя телами, знающими друг друга до самых тёмных глубин и самых светлых вершин. Знающими все раны, все предательства, всю цену выбора. И всё равно находящими путь назад. Не к прошлому. К тому единственному месту, где можно быть не Королевой и не Капитаном, а просто собой. Усталыми, ранеными, сложными, но вместе.

Лойд лежал на спине, одна рука под головой, другая на её талии. Виктория прижалась головой к его груди, где под кожей и чешуей билось сердце. Его тело пахло не троном, а солью открытого моря и той самой дикой, неудобной свободой, которой она когда-то добровольно лишилась. И впервые за много холодных и одиноких месяцев Королева заснула первой. Не потому что была измотана до предела. А потому что могла себе это позволить. Потому что кто-то другой нёс вахту. Кто-то, кому она могла доверять. Не империю. Себя.

Шкуры под ними теперь не воровали тепло. Они хранили его. Мягко, надежно, как обещание. За окном серебрилась метель, усыпляя мир. А в их покоях тихо витало обретенное заново счастье.