Первый сын человечества 2

Маргарита застыла, её взгляд остановился на том месте, где ещё секунду назад мерцал голубой разрыв в нашу реальность. И вот сейчас там была пустота. Портал схлопнулся. Тихо, незаметно, за долю секунды, не оставив после себя даже памяти. Была лишь утоптанная тропинка в снегу, ведущая от пустой равнины к нам.

Тело девушки вздрогнуло, послав заряд электричества, и она рванула с места, словно пыталась поймать ускользавшую тень. Она подбежала к тому месту, где находился портал, и её рука, сжимающая кинжал, резко взмахнула вертикально, рассекая пустой воздух.

– Нет! – её крик был резким, полным отчаяния. Она ударила по пустоте ещё раз и ещё, оставляя в воздухе короткие свистящие звуки. – Открывайся! Открывайся, мать твою!

Она отчаянно махала руками в пустом воздухе, пыталась разорвать невидимую завесу. Её кинжалы взлетали и опускались, разрезая только холодный ветер. Голос её срывался на истерические ноты, пока она била по невидимой преграде, и каждый удар отдавался в моих ушах как глухой, бессмысленный стук.

– Вернись! Слышишь меня?! Прошу, вернись...

Её голос становился слабее, а кинжалы замерли в ослабевших руках. Она стояла, опустив оружие. Лишь грудь тяжело вздымалась, выдыхая облака пара.

Спокойным, размеренным шагом я подошел ближе. Снег хрустел под моими ботинками, оставляя четкие отпечатки протекторов на снегу. Маска на лице делала меня похожим на бездушного робота.

Лицо девушки резко повернулось ко мне. Оно было бледным, губы подрагивали, а в глазах мелькало отчаяние. Довольно быстро ему на смену пришла слепая ярость.

– Ты! – она указала пальцем на меня. – Почему ты стоишь как вкопанный?! Почему не пытаешься его открыть?! Ты же знаток порталов! Так сделай уже наконец хоть что-то полезное!

Она говорила быстро. Её дыхание вырывалась густым клубом пара, а глаза злобно сверкали, неуклюже пытаясь скрыть страх за маской гнева. Заметив моё равнодушие, и что я даже не думал шевелить пальцем ради нашего спасения, она всё сильней свирепела.

– Да почему та так спокоен!? Мы заперты здесь, как ты не поймешь!? – её голос сорвался на хрип, а по лицу потекли злые слезы. – Мы ходячие трупы! Всё, конец! Наша песенка спета!

– Паника нам никак не поможет, – ответил я ровным, будничным тоном.

– Это всё твоя вина! – закричала она, отбросив кинжалы и схватив меня за грудки. – Если бы не твой тупой интерес. Не твоё желание поиграть в исследователя... Мы бы не оказались здесь!

Мне оставалось только пожать плечами, глядя на неё через прорези в маске. Её гнев можно понять. Он предсказуем, потому проще дать ей выговорить всё, что накопилось в душе. Это как гной, который нужно выдавить, перед тем как браться за решение общей проблемы.

– И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки и ждать, пока сдохнем от холода? Или продолжим искать виноватых, тратя драгоценное время? Пока мы стоим здесь, холод медленно подтачивает наши запасы тепла. Ресурсы организма тоже не бесконечны. Нам срочно нужно искать убежище и идти на охоту, пока у нас есть силы сражаться.

Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Капельки слёз, замерзая на ресницах, превращались в мелкие кристаллики льда. Её руки ослабли, отпуская края моей куртки. Она попыталась как-то возразить, руководствуясь своими эмоциями, но смогла лишь выдавить из себя короткий, надломленный хрип застоявшегося воздуха в легких.

Смахнув со своей одежды невидимую пыль, разглаживая вмятины после грубого захвата, я повернулся спиной к девушке и указал пальцем вдаль. Там, на фоне серого морозного неба, вырисовывались темные, неровные силуэты скал. Ветер дул в той стороне с удвоенной силой, завывая в глубоких расщелинах.

– Нам повезло, сейчас нет бурана. У нас есть время добраться до скал и укрыться в пещерах. В тепле проще думать, как выбраться из этого мира, – сделав короткую паузу, я серьезно взглянул на неё. – У тебя есть два варианта. Первый – перестать быть обузой и помочь мне с укрытием. Второй – остаться здесь, продолжая рыдать и жалеть себя. Лично я рассчитываю на второй вариант. Тащить за собой бесполезный балласт, который только ноет, у меня нет ни малейшего желания.

Не дожидаясь ответа девушки, я двинулся к скалам. Шел медленно, но уверенно, прокладывая новую тропинку сквозь глубокий снежный покров. Высота сугробов была настолько огромной, что пару раз я проваливался вниз с головой, буквально уходя под землю.

Снег набивался за шиворот, таял и снова замерзал, царапая кожу ледяными осколками. Я сосредоточился на сохранении тепла насколько это возможно. Первым делом снизил скорость метаболизма – старый, но прошедший проверку временем трюк. Пробовал также согреть онемевшие участки кожи вибромассажем, но без внешнего обогрева это мера временная и даже опасная в долгосрочной перспективе.

Сначала позади была тишина, потом послышался сдавленный хрип и шумное, яростное сопение девушки, что пыталась пройти по протоптанной мною тропинке. Пускай по этой дороге уже прошел один человек, идти всё равно тяжело, особенно девушке. Но она была охотником, потому сил у неё было больше, чем у любого мужчины.

Я шел, заметно сбавив скорость. Уголки губ под маской слегка дрогнули. Когда она почти догнала меня, я ускорился и мы так и продолжили молча шагать по сугробам.

Мы шли в тишине, которую нарушал лишь хруст снега под ногами и наше дыхание.

Прошло чуть больше двадцати минут. Скалы стали ближе. Огромные, покрытые толстым слоем снега и льда, нагромождения серых камней, уходящие ввысь.

Можно сказать, нам повезло. Пещера нашлась быстро. Темная щель в черной каменной породе. Её вход был завален снежным занавесом. Внутри было очень темно и, что важнее, сухо и ветер обходил стороной.

Остановившись у входа, я снял маску и, сунув её в карман, начал прислушиваться. Холодный воздух начал бить по лицу, но я сохранял спокойствие, пытаясь уловить странные звуки внутри. Но сколько бы не пытался, услышал лишь звук дыхания какого-то существа внутри. Какой силы было существо трудно сказать. В своей прошлой жизни я про этот мир даже не слышал. Судя по огромной кости со следами зубов на входе, хозяин пещеры должен быть очень большим и очень, очень опасным для двух молодых охотников, преодолевших огромный путь по сугробам.

– Подожди, – голос девушки, резкий и сдавленный, нарушил молчание. Она схватила меня за рукав, желая о чем-то предупредить. – Там... В той щели, что похожа на вход... Чувствую что-то огромное и... опасное.

Я медленно повернулся к ней. Её лицо было бледным, зубы стучали от холода, но в глазах горела решимость. Она боялась, её дикие кошачьи инстинкты били тревогу, хоть она и не осознавала этого. Однако она готова была сражаться, понимая, что времени у нас остается всё меньше и меньше.

– Тварь уже заметила нас, – равнодушно отвечал я, дергая рукав и отступая от входа. – Советую также отойти. Бой обещает быть жарким.

Как будто в подтверждение моих слов, из тёмного проёма в скале донесся низкий, рычащий звук. Нечто среднее между храпом и угрозой. Земля под ногами слегка дрогнула. Марго инстинктивно выхватила кинжалы из ножен, встав в боевую стойку. Её руки дрожали от страха, но ноги твердо стоят на земле.

– Будь готова к чему угодно, – прошипел я, также напрягая всё тело, готовясь к битве. – Тварь C ранга, не меньше. Ты итак ей была не противником, а сейчас и вовсе станешь грушей для битья.

Из темноты вышел хозяин пещеры. Им оказался йети – огромный, под три метра ростом, покрытый свалявшейся белой шерстью. Всё тело было вымазано в чем-то темном и липком. Скорее всего свернувшаяся кровь. Значит разум у твари отсутствует, живет лишь инстинктами. Его морда, больше похожая на помесь гориллы и белого медведя, была искажена в злобной гримасе. Маленькие, свиные глазки сверкали примитивной яростью. В одной мохнатой лапе он сжимал здоровенную дубину, похожую на обломанную ветвь огромного, векового дуба.

– Блять! – не смогла сдержать эмоций Марго. – Ходячий танк на ногах. Я в этом бою бесполезна.

Она поняла, что её кинжалы увязнут в плотной шкуре чудовища. Единственный способ, который охотник скоростного типа вроде неё может применить в бою с «танком» – метить в уязвимые точки. У йети была лишь одна уязвимая точка – глаза, но обессиленная девушка вряд ли сможет применить эти знания на практике.

Йети, увидев нас, издал оглушительный рёв, от которого зазвенело в ушах. Он не стал церемониться. С неожиданной для его габаритов скоростью, он занёс дубину и обрушил на нас, надеясь зацепить сразу двоих. Его широкий удар намеревался первым же взмахом переломать нам все косточки в теле.

Девушка ловко отпрыгнула в сторону с грацией, присущей всем крылатым чудовищам. Кровь гарпий позволяет хорошо себя ощущать в воздухе, вот и она инстинктивно поджала всё тело таким образом, чтобы приземление вышло удачным, хоть вокруг и было полно скользких поверхностей.

Вместо того, чтобы отступить, я сделал резкий, короткий прыжок прямо под летящую дубину. В тот момент, когда грубое дерево должно было раскроить мне череп, я сконцентрировался. Ощущение было знакомым, почти родным. Тонкая, жгучая ниточка энергии, тянущаяся от моего магического ядра к ядру Ханако. Всего одно желание, один толчок воли и... Нет, я не пытался призвать своего фамильяра. Я взял от своего питомца лишь то, что было необходимо здесь и сейчас.

Кончики пальцев на руках заныли, а потом наступила острая, пронзающая боль. Будто кость под моими ногтями была раскалена до предела. Кожа на тыльной стороне ладоней потемнела, покрылась едва заметным белым пушком. А сами ногти... они вытянулись, заострились, превратившись в длинные, изогнутые крючки. Черные, как самая темная, безлунная ночь. Лишь редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь серые тучи ледяной пустоши, создавали отблеск на благородном черном стекле.

Изогнув своё тело с кошачьей грацией, вывернув свой позвоночник под невозможным для человека углом, я позволил дубине пролететь под собой. Инерция удара закрутила йети на месте, на мгновение открыв уязвимый бок существа.

Оттолкнувшись от снега руками, послал своё тело в полет, и когда колени коснулись лица чудовища, сдавил его морду бедрами. Его свиные глазки, полные ярости и недоумения, расширились, когда моя рука с вытянутыми когтями рванулась к его лицу.

Я не стал целиться в горло или же сердце. У таких тварей кости толще брони, а запас жизненных сил огромен. Дополнительно, у них была жировая прослойка, усиливающая и без того огромный показатель защиты. Удар нужно было наносить туда, где этой защиты не было. Разумеется, этим местом оказались глаза.

Мои когти, острые как бритвы и прочнее алмаза, без малейшего сопротивления вонзились в мутное, жёлтое глазное яблоко. Хруст, похожий на звук лопающегося перезрелого фрукта, отдался в моей руке. Йети взревел от нечеловеческой боли, но его рёв тут же превратился в булькающий хрип.

Я не остановился. Вогнав ещё одну руку по самый локоть во второй глаз, я начал рвать и терзать свою жертву. Раздался ещё более отвратительный, сочный звук рвущихся тканей и хруст ломающихся хрящей. Коготь прошёл через глазницу, пробил тонкую кость и вонзился в мягкую, дрожащую массу мозга. Йети затрепыхался, его тело начало биться в конвульсиях.

Рука йети в предсмертной агонии рванула к лицу. Сдавив руку в кулак, я рванул её на себя. Из зияющей дыры на месте глаза хлынула теплая, дымящаяся на морозе масса крови, смешанная с осколками костей и серой мозговой жидкостью.

Чудовище замерло. Его огромное тело накренилось, а потом с глухим стуком рухнуло в снег. Дубина выпала из расслабленной лапы и откатилась в сторону. Тишина, ещё более гнетущая, чем до боя, снова опустилась на ледяную равнину.

Я стоял над трупом, мои когти медленно втягивались обратно, оставляя на пальцах липкую, тёплую слизь. Боль ушла так же быстро, как и пришла. Я взглянул на свою руку – ногти были обычными, если не считать того, что теперь они походили на глянцевый маникюр черных оттенков. Я вытер остатки крови с ногтей о шерсть йети, не испытывая ни отвращения, ни триумфа. Просто почистил оружие после битвы, чтобы оно не заржавело от крови. Только тогда я повернулся к девушке.

Она стояла в нескольких метрах от меня. Застыла, как статуя. Её кинжалы были опущены, а глаза, широко раскрытые, были прикованы к бездыханной груде меха и к тому, что из неё вытекало. По её лицу было видно, что она готовилась к долгой, изматывающей битве. К тактике, к увёрткам, к тому, чтобы измотать чудовище. Она не была готова к... такому. К быстрой, хирургической жестокости, которая оборвала жизнь монстра C ранга за один удар.

Её взгляд медленно поднялся и встретился с моим. В нём не было ни благодарности, ни облегчения. Только шок, глубокое, леденящее недоумение и что-то ещё... Что-то, похожее на осознание собственной ничтожности. Она молчала, и эта тишина говорила громче любых слов. Её мир, её понимание силы и охоты только что было разбито вдребезги одним движением руки парня, которого она ещё час назад считала бесполезным балластом.

– Ну вот и всё, – объявил я, разминая пальцы. Боль уже ушла, оставив лишь лёгкое покалывание на кончиках пальцев. – Планируешь и дальше любоваться пейзажем или пойдем в нашу новую базу, погреемся?

Она не ответила. Просто медленно, будто на автопилоте, повернулась и пошла к пещере. Её ноги казались ватными, каждый шаг давался с огромным трудом, будто тело отказывалось слушаться. Плечи согнулись под невидимой тяжестью, а осанка, обычно прямая и гордая, теперь создавала образ несчастной и уязвимой девушки.

Я последовал за ней, схватив за ногу труп йети. Неплохой запас провизии на ближайшие дни. Его мясо точно не ядовито, иначе почувствовал бы, ведь капелька слизи попала в глаза, когда шарился в черепной коробке чудовища. Впрочем, окажись его плоть ядовитой, это ничего не изменило бы. После термической обработки яд ослабнет, а слабое отравление можно будет исцелить точечным переливанием моей жизненной силы.

Внутри пещеры было немного влажно и темно. Пахло звериным логовом – смесью мокрой шерсти, старой крови и отходами жизнедеятельности. Маргарита, не глядя по сторонам, опустилась на каменный пол у дальней стены. Поджав колени к груди и обхватив их руками, она уткнулась лицом в ноги. Сидела совершенно неподвижно, и только лёгкая дрожь в плечах выдавала, что ей было холодно и она не обратилась в камень.

Понаблюдав за ней секунду, пожал плечами. Если хочет хандрить – пускай хандрит. У меня были более насущные задачи. Например, обустроить наше новое логово и приготовить обед.

Тихо, почти неслышно, я щёлкнул пальцами. Воздух возле входа в пещеру подернулся рябью. Появился прозрачный, едва заметный магический барьер. Он не блестел, не переливался – просто создавал иллюзию легкой дрожи, словно горячий воздух поднимается над разогретым летом асфальтом.

Барьер выполнял две функции: скрывал нашу ауру от любых существ, которые могли рыскать по этим пустошам, и не давал ледяному воздуху проникать внутрь, создавая своеобразную тепловую ловушку. Не идеальное решение, но на пару часов хватит. За это время мы сможем хорошо отдохнуть и поспать.

– Ну что, красавица, – сказал я, подходя к дубине йети. – Пришло время послужить благому делу. Хозяину ты уже не понадобишься.

Схватив дубину, я без особых усилий переломил её пополам о колено. Дерево было прочным, но мои силы позволяли вытворять подобные фокусы. Всё же это самое обычное дерево, пускай и росло в магических льдах.

Потом разломал эти части на более мелкие осколки, сложив аккуратную кучку посреди пещеры. Приложив указательный палец к получившемуся костру, приказал своей коже вибрировать, медленно увеличивая скорость вибрации. Довольно быстро под моими пальцами образовался черный дымок, а спустя ещё пару секунд костер вспыхнул языками алого пламени. Конечно, можно было потереть пару палочек друг о друга, как советовали знатоки выживания в дикой природе, но зачем? Магия заметно упрощает жизнь одаренного.

Подкинув свежих поленьев, я засунул тот самый палец в рот, наблюдая как пламя танцует, рисуя причудливые тени на стенах пещеры.

– Знаешь, – буркнул я, продолжая слюнявить слегка обожженный палец во рту. – Будь на твоём месте одаренный огня, мне не пришлось бы так сильно страдать. Нам бы даже костер не понадобился. Он обогрел бы пещеру до состояния сауны.

Девушка никак не реагировала на мой упрек, продолжая сидеть, уткнувшись лицом в колени. Её молчание было красноречивее слов. Она была сломана – не физически, а морально. Вся её самоуверенность, вся её гордость сильного и независимого охотника, рассыпалась в прах. Она поняла, что бесполезна. Поняла, что ей никак не выбраться из этого мира. И это осознание разрушило тонкую опору, на которой была построена вся её личность.

Повернувшись к туше йети, я вновь выпустил когти. На этот раз медленно, минимизируя болезненные ощущения. Чёрные, острые как бритва лезвия заменили обычные ногти, и я приступил к работе. Разрезал шкуру, отделил мясо от костей, нарезал его на ровные куски. Всё это делал быстро, почти механически, как делал тысячу раз в Аду. Трудно сосчитать, сколько раз мне приходилось выживать в похожих пустошах. Питаться приходилось лишь тем, что поймаю на ужин. Такой он, третий круг Ада. Дикий и менее развитый, чем все остальные.

Мясо йети оказалось тёмно-красным, с прожилками жира. Пахло дичью и почему-то металлом. Не идеально, но выбора нет. Я ведь готов был жрать даже ядовитое мясо.

Нашёл несколько прямых палок, очистил их от коры теми же когтями и нанизал на них куски мяса, создав импровизированные шампуры. Установил их над костром, и вскоре по пещере поплыл аромат жареного мяса – грубый, первобытный, но в наших условиях сложно достать мраморную говядину и приготовить её на пару. Жир капал в огонь, шипя и вспыхивая короткими язычками пламени.

– Долго ещё будешь дуться? – спросил я, поворачивая шампуры, чтобы мясо прожарилось равномерно. – Думаешь, мир несправедлив? Что от твоих навыков не было толку? Добро пожаловать в реальность, дорогая. Здесь выживает не самый быстрый или же сильный, а тот, кто умеет приспосабливаться. Ты ещё можешь оказаться полезной. Например, сходить на улицу, поискать ещё дров для костра.

Она наконец подала признаки жизни. Подняла голову, и её глаза, красные от подавленных слёз, – в чем она вряд ли признается, – уставились на меня. В них не было ненависти – только пустота и усталость.

– Зачем? – её голос был хриплым, едва слышным. – Зачем ты это сделал? Ты мог просто... не показывать всю эту силу. Ты мог дать мне почувствовать, что я хоть на что-то могу повлиять.

Я усмехнулся, снимая с огня один шампур и откусывая кусок мяса. Оно было жёстким, но съедобным. На вкус как пережаренная говядина с привкусом мокрой шерсти.

– О, так теперь я виноват, что ты не соответствуешь своим фантазиям? – прожевав, я махнул шампуром в её сторону. – Слушай, милочка, я здесь не для того, чтобы тешить твоё эго. Мы оба оказались в ловушке. Портал закрылся, и единственный способ выжить – использовать всё, чем нас одарила природа. Для меня ты – ресурс. Пока бесполезный, но потенциально ценный. Если хочешь доказать обратное – встань и сделай что-то полезное. Сидеть и жалеть себя может любой безродный.

Она снова опустила голову, и её плечи содрогнулись. Но на этот раз это не было дрожью отчаяния – скорее, сдавленным смешком, полным горечи.

– А ты, оказывается, настоящий ублюдок, – прошептала она.

– Спасибо за комплимент, – я откусил ещё кусок мяса. – Кстати, мясо готово. Если не хочешь замерзнуть насмерть, советую поесть. Потом вместе подумаем, как будем выбираться отсюда.

Она медленно поднялась. Её движения всё еще были скованными. Вялой походкой подойдя к костру, она осторожно взяла шампур, опасаясь, что это была шутка и я со злобным смехом его отниму. Ведь по моим словам, она не сделала ничего полезного, чтобы получить пищу.

– С... Спасибо, – сказала она тихо, не поднимая глаз. – Пускай и ублюдок, но есть в тебе что-то хорошее.

– Жуй давай пока не остыло, – холодно произнес я, поднося вторую шпажку ко рту. – Если потеряешь сознание, станешь ещё более бесполезной.

Она молча откусила кусок мяса. Так мы и сидели вдвоем, в тишине, уплетая за обе щеки мясо убитого монстра.