Первый Вдох

Первый Вдох

Игорь достал следующую сигарету, зажёг её и затянулся. Дым, густой и серый, сразу расползся по балкону, смешиваясь с лёгким запахом вина.

— Ну вот, — сказал он, выдыхая, — ещё одна.Алексей усмехнулся, держа в руках бокал:

— Не считал. Но знаешь что? Всё равно хорошая привычка. Сигарета, бокал, и мир как будто замедляется.

— Точно, — согласился Игорь, слегка прислонившись к перилам. — И при этом мы можем говорить о чём угодно. Про прошлое, про учебу, про дурацкие моменты…

— Да, — Алексей поднял брови, — помнишь, как мы в том же институте пытались прогулять пару лекций?

— Ага! — Игорь засмеялся, затянувшись дымом ещё сильнее. — И каждый раз придумывали всё более нелепые оправдания. «Я болен», «Я на экскурсии», «Меня задержали по делу важного проекта»…

— И никто никогда не проверял, — добавил Алексей, — а мы чувствовали себя самыми хитрыми студентами на свете.

— Это было весело, — сказал Игорь, выдыхая длинный клубок дыма. — И каждый раз, когда я вспоминаю, я смеюсь сам с собой.

Алексей кивнул, закуривая свою следующую сигарету.

— Вот-вот, — сказал он. — А ещё помнишь, как мы пытались устроить «ночное кино» на крыше общежития? Мы тащили старый телевизор через лестничную клетку…

— Ох да! — Игорь рассмеялся так, что почти захлебнулся дымом. — И ты тогда чуть не уронил его прямо на мои ноги!

— Ага, — Алексей ухмыльнулся, — а потом мы весь вечер смотрели старые фильмы, почти забыв про еду и сон.

— Зато какие истории! — Игорь сделал затяжку, дым слился с вечерним воздухом, слегка клубясь. — И каждое утро после таких ночей казалось странным, будто мы всё это выдумали во сне.

— Ну, — сказал Алексей, — в этом и прелесть. Помнишь, как мы потом пытались повторить эксперимент, но телевизор был слишком большим и никто не помог?

— Да, — Игорь кивнул, — зато смеха было ещё больше.

Они замолчали на минуту, дым густой, слегка мутный, и казалось, что сам город внизу растворился в ночи. Алексей сделал затяжку, выдыхая и смотря на огни, которые мигали, как мелкие фонарики в темноте.

— Знаешь, — начал он тихо, — иногда мне кажется, что все эти моменты, которые мы помним, это словно маленькие островки счастья. И чем больше сигарет мы курим, тем они ярче всплывают.

Игорь улыбнулся, держа бокал, слегка подергивая рукой, чтобы дым клубился красивой спиралью:

— Именно. И чем больше вина, чем больше сигарет, тем легче вспомнить, что мы были настоящими. Не важны годы, не важны экзамены, работа или усталость — только эти моменты.

Алексей затянулся ещё раз, дым обволакивал лицо и волосы:

— Помнишь, как мы с тобой на даче пытались разжечь костёр в дождь? Каждый кусок дров казался непреодолимой преградой…

— Ох, да, — сказал Игорь, — а потом мы просто смеялись и бросали дрова в огонь как могли. Мокрые, голодные, но счастливы.

— И теперь, — Алексей поднял бокал, — мы здесь, смеёмся над теми же глупостями. Как будто ничего не изменилось.

— Ага, — Игорь кивнул и затянулся последней на тот момент сигаретой. — И это чудо. Всё ещё вместе, всё ещё смеёмся, всё ещё помним.

Они снова замолчали. На балконе был густой дым, смешанный с лёгким ароматом вина. Смех с вечеринки внутри дома доносился разрозненно, создавая ощущение, что мир делится на два слоя: внутри — шумная вечеринка, снаружи — свои воспоминания, свои сигареты, свои бокалы и разговоры.

— Давай ещё одну, — предложил Алексей, — неважно, сколько уже выкурили. Кажется, сейчас самое время.

Игорь достал сигарету, поджёг её, сделал глубокий вдох и выдохнул медленно, чувствуя, как вечер растворяется вокруг: огни города, музыка, свет гирлянд, смех друзей — всё это стало одним большим моментом, который они могли удерживать только сигаретой и вином.

— Знаешь, — сказал Игорь, улыбаясь, — думаю, что такие вечера — самые настоящие. И чем больше мы курим, тем яснее помним.

— Верно, — кивнул Алексей. — И каждый новый вдох, каждая сигарета напоминает нам, что мы всё ещё здесь.

Они сидели на балконе ещё долго, сигарета за сигаретой, бокалы в руках, смеялись, вспоминали и смеялись снова, наслаждаясь простым, но невероятным ощущением: мы здесь, и нам хорошо.

Игорь вытащил новую сигарету, зажёг её и сделал глубокий вдох. Дым закружился вокруг, плотный и тяжёлый, как мысли, которые не уходят. Алексей наблюдал, как клубы исчезают в воздухе, и тихо улыбнулся.

— Знаешь, — начал он, — иногда мне кажется, что мы курим не только ради вечеринок.

Игорь посмотрел на него с лёгкой иронией:

— Ну конечно, мы же профессиональные курильщики жизни.

— Пожалуй, — Алексей улыбнулся, — но я серьёзно. Сигарета за сигаретой… Иногда кажется, что это как вся жизнь. Привычка, которую трудно отпустить.

— Ох, — Игорь усмехнулся, делая ещё один затяжной вдох, — я пытаюсь бросать. Иногда. Но хватает меня ровно на два дня… потом снова.

— У меня то же самое, — сказал Алексей, выдыхая клубы дыма, которые медленно поднимались к звёздам. — И вроде понимаешь, что надо… Но нет терпения. Нет силы.

— Точно. — Игорь усмехнулся и сделал паузу, закуривая ещё одну. — Кажется, что каждый раз, когда думаешь «всё, бросаю», жизнь сама подсовывает повод взять сигарету.

— Именно! — Алексей кивнул. — Стресс, встреча с друзьями, просто вечер… И вот ты снова с дымом и бокалом. И вроде смеёшься, а вроде знаешь, что это снова привычка.

— Но знаешь, — Игорь покачал головой, улыбаясь, — может, это и нормально. Привычки — часть нас. Ты куришь, чтобы вспомнить что-то, или чтобы забыть что-то… или чтобы просто быть с самим собой.

— Слушай, — сказал Алексей, делая глубокий вдох, — я думаю, что это похоже на жизнь. Мы берём одну «сигарету» за другой. Пытаемся бросить, думаем, что сможем, а потом снова возвращаемся к старому.

— И вот — смотри, — Игорь сделал новую затяжку, — мы сидим на этом балконе, смеёмся, курим, и вроде бы всё прекрасно. Но в глубине понимаешь, что бросить не так просто. И, честно говоря, это даже немного смешно.

— Да, — Алексей улыбнулся. — Иногда мне кажется, что я проживаю жизнь сигарета за сигаретой. Один вдох — маленькая радость, выдох — воспоминание. И так день за днём.

Игорь рассмеялся:

— Ну, если смотреть на это так, то мы действительно мастера жизни. Никогда не останавливаемся, всегда продолжаем… даже если это против нас самих.

— Точно, — сказал Алексей. — Иногда хочется бросить, а иногда — просто курить дальше. Всё равно будет смешно и грустно одновременно.

— Главное, что мы понимаем, что это часть нас, — Игорь улыбнулся, держа новую сигарету. — Не надо стыдиться. Не надо бороться. Просто жить.

Алексей кивнул. Он сделал глубокий вдох, смакую каждый момент, запах дыма, холод вечернего воздуха, смех друзей с вечеринки, музыку, которая доносилась откуда-то изнутри.

— Да, — сказал он тихо, — просто жить. И если иногда приходится брать одну сигарету за другой — так тому и быть. Главное, что мы делаем это вместе.

Игорь улыбнулся и поднес бокал к губам:

— За привычки, — сказал он с лёгкой усмешкой. — И за то, что мы все равно остаёмся собой.

— За привычки, — согласился Алексей. — И за дружбу.

Они снова сделали затяжку, дым кружил вокруг, смешиваясь с лёгким ароматом вина. Музыка вечера доносилась до балкона, но здесь, среди клубов дыма и смеха, был свой мир. Мир, где можно признать свои слабости, не осуждать их и даже смеяться над ними.

— Знаешь, — сказал Алексей, — иногда мне кажется, что мы курим и смеёмся одновременно. Чтобы не забыть себя. Чтобы помнить, кто мы есть, и что жизнь — это не только борьба.

Игорь тихо хмыкнул:

— Верно. И если жизнь — это сигарета за сигаретой, пусть будет так. Главное, чтобы мы курили вместе.

Они сидели ещё долго. Каждая новая сигарета была маленьким мостиком между прошлым, настоящим и тем, что ещё впереди. Смех и воспоминания переплетались с дымом, ночным воздухом и лёгким шепотом вечеринки внутри. В этот момент казалось, что всё, что нужно для счастья — это бокал вина, сигарета и друг рядом.

Игорь снова затянулся сигаретой. Дым поднялся над ним, клубами расползаясь по балкону, смешиваясь с вечерним воздухом. Алексей держал бокал вина, слегка покачивая его, наблюдая, как отражение гирлянд в стекле мерцает и переливается.

— Знаешь, — начал Алексей, делая медленную паузу, — слышал недавно… кто-то говорил, что где-то есть лечебница… где помогают бросить курить… всего за три сеанса.

Игорь, не сразу реагируя, повёл плечами и засмеялся тихо, так, словно пытался понять, действительно ли стоит слушать эту историю.

— Три сеанса? — переспросил он, выдыхая длинный клуб дыма. — Серьёзно? — и ухмыльнулся, — То есть… приходишь, и всё: три раза — и больше никогда?

— Именно, — кивнул Алексей. — Гарантия. Людям якобы помогают. Три раза — и ты свободен. Без сигареты, без желания.

— Хм… — Игорь сделал затяжку, выдыхая медленно, наблюдая, как дым растворяется в воздухе. — Звучит почти сказочно. Звучит слишком просто.

— Да, — согласился Алексей, — я сам подумал: «не плохо бы бросить». Но… — он потянулся к следующей сигарете, поджёг её, сделал глубокий вдох, — но нет сил. Не хватает терпения.

Игорь хмыкнул и покачал головой:

— Терпение… или, может, просто привычка. Сигарета за сигаретой, годами, месяцами… иногда кажется, что это уже часть тебя.

— Вот именно, — кивнул Алексей, выдыхая дым длинной струёй. — И не спешишь бросать, даже если думаешь о лечебнице. Потому что хочется… ну… растянуть этот момент. Понимаешь?

— Да, — сказал Игорь, слегка улыбнувшись, — растянуть. Сигарета, бокал, вечер, балкон… и вот так мы сидим. Даже мысль о трёх сеансах кажется какой-то… абстрактной.

Они замолчали. Ветер слегка шевелил гирлянды, музыка вечера гулко проникала через двери, но на балконе был свой мир: клубы дыма, лёгкий холод, свет гирлянд, бокалы и собственные мысли.

— Слушай, — сказал Алексей спустя минуту, — знаешь, я бы пошёл туда. Наверное… если бы был уверен, что это реально работает. Но в то же время… — он сделал паузу, затянувшись сигаретой, — не спешу.

Игорь улыбнулся и посмотрел в город:

— Не спешить — это хорошо. Иногда важно не торопиться. Всё равно сигарета — маленький островок. Даже если она привычка, даже если она зависимость… это маленький островок твоей жизни.

— Да, — Алексей согласился, — и даже мысли о том, чтобы бросить… они растянуты. Они как дым. Сначала кажется, что легко, потом растворяется.

Игорь снова закурил, делая длинную затяжку, словно продлевая мысль, — и медленно выдохнул.

— Представь, — сказал он тихо, — приходишь туда, три сеанса… и всё. Никаких сигарет. Звучит странно. Слишком идеально.

— Слишком идеально, — повторил Алексей, — а мне нравится, когда всё не идеально. Когда есть борьба, когда есть привычка, которую хочется бросить, но не хватает терпения…

— Ага, — кивнул Игорь. — Вот именно. Потому что это часть тебя. И, знаешь, иногда приятно быть слабым в маленьких вещах. Не важно, что это привычка. Важно, что это твоя привычка.

— Да, — сказал Алексей, снова потянувшись к сигарете, — вот и я. Я знаю, что можно бросить, я даже хочу… но нет терпения. И смех, и бокал вина, и дым… — он сделал длинный вдох, — это растягивает жизнь.

— Точно, — Игорь кивнул, поднося бокал к губам. — И знаешь, это смешно: мы сидим, курим, думаем о лечебнице, и всё равно тянемся к следующей сигарете.

— И что странно, — улыбнулся Алексей, — иногда думаешь, что бросишь завтра. А завтра приходит… и снова сигарета в руке.

Игорь сделал паузу, выдыхая дым, и наблюдал за огнями города:

— Может, дело не в том, чтобы бросить. Может, дело в том, чтобы понимать себя. Чтобы сидеть здесь, курить, пить вино и смеяться над собой…

Алексей кивнул, улыбаясь:

— Да, — сказал он медленно. — Чтобы быть честным с собой. Чтобы признать: да, я курю, и иногда хочу бросить, и иногда не могу. И это нормально.

— Слушай, — Игорь снова сделал глубокую затяжку, — а если действительно попробовать лечебницу? Просто ради интереса? Три сеанса…

— Может быть, — ответил Алексей, держа бокал, — но не сегодня. Не спеши. Сегодня мы курим, смеёмся, вспоминаем… это важнее.

— Да, — Игорь улыбнулся. — Сегодня важнее. Завтра, может быть, подумаем о трёх сеансах. А сегодня… ещё одна сигарета, ещё один бокал, ещё один смех.

— Вот так, — сказал Алексей, закуривая следующую, — растягиваем жизнь, сигарета за сигаретой, смех за смехом, вечер за вечером.

Они сидели ещё долго, дым клубился, вечерний ветер приносил холод, но внутри было тепло. Каждая сигарета была маленьким разговором с самим собой, каждой выкуренной сигаретой они подтверждали: «да, это часть нас».

— Знаешь, — сказал Алексей спустя минуту, — может, это и есть наша лечебница. Балкон, дым, вино… и разговор о том, что хочется, но не хватает терпения.

— Точно, — сказал Игорь, делая длинный вдох, — и каждый раз, когда думаешь о бросить, понимаешь, что можно, но не торопишься. Это прекрасно.

Игорь открыл глаза от будильника, который завывал как всегда слишком громко. Он смахнул телефон с тумбочки, выключил звук и на мгновение остался лежать, прислушиваясь к глухому шуму улицы.

Он сел на кровати, слегка потянулся, натянул рубашку, заправил брюки, быстрым движением завязал галстук. На кухне зажёг свет, поставил воду на кофе. Кофеварка загудела, капли горячей воды ударяли по чашке.

— Чёрт, опять спешу, — пробормотал он, но это было больше ритуальной фразой, чем настоящей жалобой.

Он налил кофе в кружку, проверил почту на телефоне: уведомления о встречах, письма от коллег, напоминания о звонках. Встал, одел пальто, быстрым движением собрал портфель, схватил ключи и вышел из квартиры.

Лифт опустился в подвал. Он вошёл, нажав кнопку первого этажа. Двери закрылись, и звук кабины, медленно опускающейся вниз, заглушил гул улицы. Он выдохнул, отпустив плечи, но не надолго: в голове уже прокручивались задачи на день.

На улице морозное утро, ветер трепал волосы и засовывал в лицо мелкие кристаллы льда. Он быстрым шагом направился к парковке, завёл машину. Двигатель загудел, обогрев начал работать, окна запотели. Он выключил музыку, сконцентрировался на дороге, иногда проверяя телефон на уведомления.

Офисный центр встретил его привычным шумом: двери скрипнули, сигнализация слегка пискнула. Он поднялся на лифте, прошёл через турникет, приложив карточку, и вошёл в кабинет. Коллеги уже сидели на местах, кто-то разговаривал по телефону, кто-то печатал что-то на компьютере.

Игорь снял пальто, повесил на вешалку, поставил портфель под стол, сел и включил компьютер. Монитор загорелся, заставка плавно перетекла в рабочий стол, почта заполнила экран уведомлениями. Он проверил календарь: три встречи подряд, звонок клиенту, отчёт к концу дня.

— Отлично, — сказал он тихо, — только успевай.

Он открыл первый документ, быстро пробежал текст глазами, кликнул мышью, сделал несколько пометок. Телефон тихо вибрировал — напоминание о совещании. Он поднялся, прошёл к комнате для переговоров, на ходу поправляя галстук.

Совещание длилось почти час: обсуждения, цифры, графики, слайды мелькали на экране, коллеги задавали вопросы. Игорь кивал, иногда делал пометки в блокноте, иногда молчал, слушая поток слов. Заканчивалось всё стандартной фразой: «Возьмём на заметку, обсудим позже».

Возвращаясь к своему столу, он заметил, как коллеги перекрикивают друг друга, кто-то смеётся, кто-то жалуется на клиентов. Игорь снял пальто и сел обратно за монитор.

Он открыл второй документ, начал печатать отчёт, по которому нужно было внести изменения, отправить клиенту, согласовать с начальством. Время тянулось ровно, но казалось быстрым. Он снова посмотрел на телефон: пропущенный звонок от Алексея.

— Снова занят, — сказал он, — как всегда.

Он набрал короткий ответ, пальцы печатали быстро, слова были простыми: «Сейчас не могу, потом перезвоню». Отправил и отложил телефон.

Рабочие часы пролетели, он перемещался из кабинета в кабинет, проверял почту, принимал звонки, ставил подписи на документах, повторяя одни и те же движения, как механический ритм: ручка, бумага, печать, телефон.

В какой-то момент он заметил, что на часах почти шесть вечера. Он встал, потянулся, собрал свои вещи, снял галстук, повесил пальто. Он прошёл по коридору, кивнув коллегам, вышел из здания. На улице уже темнело, фонари начинали включаться, отражая свет на мокрой дороге.

Он достал сигарету, зажёг её, сделал глубокий вдох. Дым медленно закручивался вокруг головы, смешиваясь с запахом холодного воздуха и асфальта. Он шел к машине, сигарета в зубах, глаза скользили по проезжей части, по редким прохожим.

Дорога домой прошла в привычном порядке: светофоры, повороты, сигнализация на парковке, шаги по лестнице. В руках ключи, пальто, сумка с рабочими бумагами. Квартира встретила привычным запахом, тёплым светом, тихой тишиной.

Он положил сумку, снял обувь, включил свет на кухне, налил себе бокал вина. Сигарета догорела, он достал новую, зажёг её. Дым клубился под потолком, смешиваясь с ароматом вина.

Телефон тихо завибрировал — снова Алексей. Он посмотрел на экран, улыбнулся слегка, но не поднял трубку. Время для звонка было неудобное, он думал, что перезвонит позже, когда немного расслабится.

Он прошёл в гостиную, сел на диван, поставил бокал рядом, держа в руках новую сигарету. Сделал затяжку, выдохнул дым медленно, позволяя мыслям плавно растворяться в тишине квартиры. Музыка вечерней улицы проникала через окно, машины проезжали мимо, кто-то смеялся далеко за стеной.

— Вот так каждый день, — сказал он вслух, но больше для себя, чем для кого-то. — Одно и то же.

Он достал блокнот с заметками, перелистывал страницы, карандаш скользил по бумаге, делая быстрые пометки, проверяя задачи на завтра. Время шло, но казалось, что оно растянулось, замедлилось. Он сделал несколько глотков вина, взял новую сигарету.

Телефон снова завибрировал — короткий сигнал, сообщение от Алексея: «Привет, как день?» Он ответил коротко, пальцы печатали почти автоматически: «Занят, потом созвонимся».

— Созвонимся… — пробормотал он, делая затяжку. — Редко созваниваемся… — и улыбнулся сквозь дым.

Он поставил бокал, выдохнул клуб дыма и прошёл на кухню, поставил новую сигарету в подставку, включил воду для чая, налил кружку. Вернулся на диван, сел, снова взял сигарету, сделал глубокую затяжку, выдохнул медленно.

Музыка в ушах была приглушённой, свет мягким, дым клубился, как маленькая дымка вечера. Он перемещался по квартире, включал свет там, выключал здесь, проверял почту на телефоне, делал пару глотков вина, перекладывал бумаги, снова садился, снова курил.

— Одно и то же… — повторял он про себя, но без раздражения, скорее как констатацию.

Игорь снова посмотрел на экран телефона, случайный звонок от Алексея всплыл в памяти: редкий, но значимый. Он набрал номер, трубка зазвонила, голос друга звучал живо, но кратко. Разговор состоял из нескольких слов, смеха, лёгкой подшучки, но никакой спешки, всё спокойно.

После разговора он откинулся на диван, положил сигарету на пепельницу, бокал с вином чуть наклонился, но не пролился. Дым медленно растворялся, время текло тихо, а он сидел, перемещаясь из одного действия в другое: глоток вина, затяжка, запись в блокнот, проверка уведомлений на телефоне.

Игорь открыл дверь квартиры ключом, поставил сумку на пол, слегка дернув плечами, как будто сбрасывал с себя остатки рабочего дня. Он повесил пальто на крючок, снял туфли, ступив босыми ногами на тёплый коврик.

— Дом… наконец, — пробормотал он тихо и прошёл в гостиную.

Он включил свет, мягкий и тёплый, который сразу смягчил резкость дневного шума. На диване уже стоял бокал вина, который он поставил здесь утром, перед тем как уйти, но забыл убрать. Он снял новую сигарету с подставки, зажёг её. Дым закружился, медленно поднимаясь к потолку, смешиваясь с ароматом вина.

Он прошёл на кухню, наливая себе немного воды, поставил бокал рядом с диваном, взял карандаш, перелистывал блокнот с заметками. Сделал пометки на будущее, проверил списки, сверил с календарём на телефоне.

Телефон завибрировал. Он поднял взгляд, увидел короткий звонок от Алексея. Сделал паузу, достал сигарету, поднёс к губам, затянулся, выдохнул длинным клубком дыма. Потом взял телефон: «Привет. Сегодня нет времени, перезвоню позже». Отправил сообщение, отложил телефон.

Он прошёл к окну, открыл форточку, свежий воздух обдувал лицо. Ветер за окнами немного шевелил шторы. Он сделал ещё одну затяжку сигареты, выдохнул дым, который смешался с прохладой вечера.

— Снова один день… — пробормотал он, но слова растворились в тишине квартиры.

Он прошёл на кухню, поставил чашку с чаем на стол, сделал глоток, потом снова сел на диван. Сигарета догорала, он зажёг следующую. Вечер был длинным и тихим: свет лампы, дым, тихие звуки улицы за окнами.

Он достал пачку сигарет, переложил одну в зажигалку, медленно зажёг, сделал глубокую затяжку. Дым клубился, поднимаясь к потолку. Он поставил пепельницу, аккуратно постукивая пальцами о край.

Телефон снова завибрировал — короткий сигнал, сообщение от Алексея: «Как дела?» Он набрал пальцами быстрый ответ: «Всё как обычно». Отправил и снова поставил телефон на стол.

Игорь подошёл к книжной полке, перевернул несколько страниц книги, поставил её обратно. Движения плавные, привычные. Прошёл к дивану, взял бокал вина, сделал небольшой глоток. Сигарета была почти догорающей, он зажёг новую.

Вечер продолжался в привычном ритме: чай, бокал, сигарета, блокнот, телефон. Он вставал, подходил к окну, смотрел на темнеющий город, делал длинный вдох дыма, выдыхал медленно.

Телефон завибрировал снова — редкий звонок от Алексея. Игорь поднял трубку, короткий разговор: несколько слов, лёгкий смех, упоминание прошлых встреч, дата следующей возможной встречи.

— Да, да, — сказал он, — давай как-нибудь созвонимся.

Закончив разговор, он снова сел, поставил телефон рядом, достал сигарету, зажёг, выдохнул дым, который смешался с ароматом вина. Он достал блокнот, сделал несколько записей, перелистнул страницы.

Время текло, но казалось, что оно растянулось, замедлилось. Сигарета за сигаретой, глоток вина, медленные движения по квартире: включить свет здесь, выключить там, пройти на кухню, проверить чайник, снова вернуться к дивану.

Игорь открыл окно чуть шире, прохладный ветер ударил в лицо. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым. На улице слышались редкие звуки: шаги прохожего, далёкий лай собаки, шум проезжающей машины.

Он снова открыл блокнот, проверил заметки, убрал несколько бумажек. Достал новую сигарету, зажёг, дым клубился и плавно опускался к полу. Он сделал глоток вина, поставил бокал, достал ещё сигарету.

Телефон тихо завибрировал — снова короткий звонок от Алексея. Игорь улыбнулся, но ответил молча, набрав короткое сообщение: «Сегодня поздно, завтра обсудим». Отправил и снова отложил телефон.

Он подошёл к окну, посмотрел на город: огни мерцали, трамваи проезжали медленно, редкие машины проносились мимо. Он сделал затяжку, выдохнул дым, смешав его с прохладой ночи.

Прошло ещё несколько минут. Он прошёл на кухню, проверил чайник, налил ещё один глоток воды. Вернулся на диван, взял сигарету, зажёг, сделал глубокий вдох, выдохнул медленно, чувствуя, как вечер растягивается.

Телефон завибрировал снова — короткое уведомление от Алексея: «Не забыл о нас». Игорь улыбнулся, набрал пальцами ответ: «Не забыл. Позже созвонимся». Отправил и снова поставил телефон на стол.

Вечер был монотонным, но спокойным: сигарета, бокал вина, блокнот, телефон, окно, город, свет лампы. Он медленно передвигался по квартире, проверял свет, перелистывал страницы, делал новые заметки, ставил пустые бокалы на стол.

Он снова подошёл к окну, зажёг новую сигарету. Дым клубился, обвивая лицо, смешиваясь с прохладой. Он сделал глубокий вдох, выдохнул медленно, слыша только тихий шум улицы.

Ночь постепенно охватывала город. Игорь сидел на диване, сигарета догорела, дым растворился. Телефон молчал. Бокал почти пуст. Он сделал несколько глотков воды, поставил кружку на стол, снова посмотрел на город, мягко светящийся в ночи.

— Ещё один день прожит… — сказал он тихо, — всё как обычно.

Он снова перелистнул блокнот, сделал несколько пометок, проверил свет, выдохнул остатки дыма, поставил бокал. И тихо, почти незаметно, уселся на диван, слушая шум города, запах дыма и тишину квартиры.

Игорь проснулся рано, как обычно, когда за окном ещё не светало. Он выключил будильник, слегка потянулся, сел на кровать, на мгновение прислушался к тишине квартиры. На тумбочке лежал телефон, и сразу заметил уведомление: новое сообщение.

Он достал телефон, экран светился, пальцы автоматически провели по экрану. Имя Алексея всплыло на экране. Он замер на мгновение. Последний раз они переписывались недели назад, потом всё как-то само собой затихло, звонки стали редкими, короткими.

— Хм… — пробормотал Игорь и сел на край кровати. — Интересно…

Он открыл сообщение. Коротко, лаконично:

"Завтра иду на встречу в клинику."

Игорь нахмурился, стараясь вспомнить, о чём идёт речь. Он положил телефон на колени, закурил сигарету, затянулся. Дым медленно закружился в комнате, смешиваясь с ароматом утреннего кофе, который он ещё не успел приготовить.

Он поставил сигарету в пепельницу, дёрнул плечами, подошёл к кухне. Поставил воду на кофеварку, включил плиту, достал кружку. Звуки кофеварки, капли горячей воды, шум воды в кран — всё это сопровождало его мыслительный процесс.

— Клиника… какая клиника? — пробормотал он, медленно размышляя, — Бросить курить? Возможно… — и с улыбкой на лице он сделал глубокую затяжку.

Он вернулся в комнату, присел на диван, телефон в руках. Снова посмотрел на СМС. В памяти всплыли старые разговоры с Алексеем о сигаретах, о том, как они обсуждали идеи бросить, шутки о невозможности выдержать больше двух дней без сигареты.

Игорь достал следующую сигарету, зажёг её, выдохнул длинный клуб дыма. Он снова перечитал сообщение, снова закурил, снова сделал глубокий вдох. В комнате запах дыма смешался с кофе, который заваривался на кухне.

Он взял телефон, открыл блокнот, перелистал страницы с заметками прошлых встреч с Алексеем. Каждая страница напоминала о разговорах, которые постепенно стали редкими. Он делал быстрые записи о задачах на день, о списках покупок, о работе, а СМС друга всё ещё висело на экране.

— Ну да, — пробормотал он, — он же про сигареты… ах да, лечебница.

Он вспомнил, как месяц назад, после вечеринок и разговоров, они смеялись о трёх сеансах, о клинике, которая гарантирует бросить курить. Игорь снова закурил, выдохнул дым, который медленно поднимался под потолок, и на мгновение почувствовал лёгкую улыбку.

Он встал, прошёл на кухню, налил себе кофе, сделал глоток, вернулся на диван. Сигарета почти догорела, он зажёг следующую. Дым клубился, медленно опускаясь к полу, смешиваясь с ароматом кофе.

— Лечебница… — повторил он вслух, — ах да, если помогут… — и улыбнулся, вспомнив шуточный тон прошлых разговоров.

Он сел за стол, положил телефон рядом, снова открыл блокнот. Перелистывал страницы, делая записи, проверял списки задач. Дела шли своим чередом: вода, кофе, сигарета, бокал вина — всё повторялось в привычном ритме, а СМС напоминало о том, что жизнь всё ещё может слегка вмешиваться в рутину.

Он взял ручку, сделал несколько заметок о встречах на завтра, о делах, которые нужно закончить. Сигарета догорела, он зажёг следующую, выдохнул дым, который смешался с утренним светом, падающим на стол.

Телефон снова светился — ещё одно короткое уведомление от Алексея. Он посмотрел на экран, сделал затяжку, выдохнул клуб дыма. Потом набрал короткий ответ в шуточной манере:

"Если помогут тебе бросить — пускай дадут знать, я записываюсь тоже."

Он улыбнулся себе, поставил телефон на стол. Дым клубился вокруг него, смешиваясь с ароматом кофе, утреннего света и тишины квартиры.

Игорь снова сел, сделал глоток кофе, выдохнул дым, поставил чашку рядом. Телефон молчал. Он взял следующую сигарету, зажёг её, дым медленно поднимался к потолку.

Прошло несколько минут, пока он сидел, перелистывая блокнот, делал пометки, проверял свет, перекладывал бумаги, зажёг ещё одну сигарету. В комнате было тепло, тихо, свет мягко падал на стол, создавая длинные тени.

Телефон завибрировал снова — короткий сигнал, но уже не от Алексея. Он посмотрел, поставил телефон на стол, сделал глубокий вдох дыма, выдохнул медленно.

Игорь поднялся, подошёл к окну, открыл форточку, свежий воздух ударил в лицо. Он сделал длинную затяжку, выдохнул дым, который смешался с прохладой улицы. Вдали слышались шаги прохожих, редкий автомобиль проезжал мимо, лай собак.

Он вернулся на диван, снова взял сигарету, зажёг её, поставил рядом бокал с вином, сделал небольшой глоток. Дым клубился, мягко опускаясь на стол. Телефон молчал, кроме короткого уведомления от Алексея.

— Ладно, — пробормотал он, — посмотрим, что это будет.

Он открыл блокнот, сделал несколько пометок, перелистал страницы. Сигарета догорала, он зажёг следующую. Дым клубился, смешиваясь с мягким светом лампы, с ароматом кофе, с запахом вечерней прохлады за окном.

Телефон снова завибрировал. Игорь взял трубку, но не стал отвечать. Сделал затяжку, выдохнул длинный клуб дыма. На мгновение прислушался к тишине квартиры, к звукам улицы, к мягкому шуму кипящей воды на кухне.

Он поставил трубку, снова сел на диван, бокал с вином рядом, блокнот открыт. Взял следующую сигарету, зажёг её. Дым клубился, смешиваясь с запахами квартиры, с мягким светом.

Вечер продолжался в привычном ритме: сигарета, бокал вина, блокнот, телефон, проверка света, перелистывание страниц. Каждый жест был медленным, привычным, монотонным, но с лёгкой улыбкой на лице: неожиданное сообщение от друга привнесло маленькую искру в рутину.

Игорь снова взглянул на телефон. СМС от Алексея всё ещё было на экране. Он перечитал его ещё раз, сделал длинный вдох дыма, выдохнул медленно.

— Посмотрим, что будет завтра… — сказал он тихо. — Может, забавная история.

Он снова взял ручку, сделал несколько заметок, перелистал страницы, поставил сигарету в пепельницу, достал следующую, зажёг, дым клубился, смешиваясь с мягким светом, с ароматом кофе, с тихим шумом города за окном.

Игорь сидел на диване, бокал вина стоял рядом, блокнот открыт. Сигарета медленно догорала в пепельнице. Он перелистывал страницы, ставил пометки, делал маленькие глотки вина, проверял свет, снова взял сигарету, зажёг её.

Телефон завибрировал. Он вздохнул, отложил ручку, посмотрел на экран: «Мама». Он задержался взглядом на имени, медленно положил сигарету в пепельницу, встал с дивана, прошёл на кухню, взял бокал вина, сделал маленький глоток.

— Алло? — сказал он, прислонив телефон к уху.

— Привет, сынок! Как дела? — голос мамы был мягкий, чуть тревожный, привычный вежливый тон.

— Привет, мам, — ответил Игорь, медленно, не спеша, — всё нормально. Работа, дом, дела.

— Да, да… — мама протянула, словно проверяя каждое слово, — я просто переживаю за тебя. Всё ли у тебя в порядке? Ты нормально питаешься, спишь?

Игорь положил телефон на плечо, налил себе воды, сделал глоток. Он снова взял сигарету, зажёг её, сделал длинную затяжку, выдохнул дым, который медленно поднимался к потолку.

— Да, мам, — сказал он спокойно, — всё в порядке. Работа, как всегда, немного утомительно, но нормально.

— Ну, сынок… — голос мамы дрогнул слегка, — просто волнуюсь. Ты знаешь, я всегда волнуюсь.

Игорь прошёл к окну, открыл форточку, свежий ветер ударил в лицо. Он выдохнул дым длинной струёй, снова посмотрел на телефон, держа его у уха.

— Я понимаю, мам, — ответил он мягко, — спасибо за заботу.

— Игорь, а с курением как? — голос матери слегка повысился, но всё ещё тихо. — Я слышала, что есть какие-то клиники… может, стоит попробовать?

Игорь улыбнулся сквозь дым, сделал длинную затяжку, выдохнул медленно. Он прошёл на кухню, поставил бокал, достал блокнот, сделал пару пометок карандашом, перевернул страницу.

— Мама, я знаю, — сказал он, — спасибо. Слышал кое-что от Алексея, вроде он собирается на консультацию… посмотрим.

— Ну да, — согласилась мать, — просто я волнуюсь, сын. Не хочу, чтобы ты мучился.

Игорь снова сел на диван, поставил бокал, взял сигарету, зажёг её. Дым клубился, смешиваясь с мягким светом лампы, с ароматом вечера.

— Спасибо, мам, — сказал он, — я знаю, ты переживаешь. Всё будет нормально.

— Да, — сказала мама, — просто помни, что я всегда рядом, сынок. И если что — звони.

Игорь сделал длинную затяжку, выдохнул дым, снова перевернул страницу блокнота. Он налил себе немного воды, сделал маленький глоток, поставил кружку на стол.

— Хорошо, мам, — сказал он спокойно, — я помню.

— Ну ладно, — сказала мама, — не задерживайся, отдыхай тоже.

— Да, мам, — ответил он, — вечером посижу, всё нормально.

Он положил трубку, снова сел на диван. Телефон молчал. Бокал с вином стоял рядом, блокнот был открыт. Он достал новую сигарету, зажёг её, дым медленно поднимался, клубился в мягком свете лампы.

Он перелистывал блокнот, делал заметки, проверял свет, снова подошёл к окну, открыл форточку, вдохнул прохладу. Дым смешивался с запахом ночного воздуха, тихим шумом улицы.

Телефон завибрировал снова, но это были уведомления, не звонки. Он сделал затяжку сигареты, выдохнул медленно.

Он подошёл к кухне, налил себе чай, вернулся на диван. Сигарета почти догорала, он зажёг следующую. Дым клубился, смешиваясь с ароматом чая, с мягким светом лампы, с тихим шумом города за окном.

— Ладно, — сказал он тихо, — мама переживает… всё как всегда.

Он снова взял карандаш, сделал несколько пометок в блокноте, перелистнул страницы, поставил бокал рядом, сделал глоток, снова зажёг сигарету.

Вечер продолжался в привычном ритме: сигарета, чай, блокнот, свет, окно, тихие звуки улицы. Иногда он поднимался, проверял свет, наливая воду, ставил кружку на стол, снова садился на диван.

— Всё спокойно… мама позвонила… — пробормотал он тихо, — это хорошо.

Он снова перелистнул блокнот, сделал несколько пометок, поставил бокал рядом, сделал глоток, снова зажёг сигарету. Дым клубился под потолком, смешиваясь с мягким светом лампы, с ароматом чая, с тихим шумом улицы.

Телефон молчал. Бокал рядом, блокнот открыт, сигарета почти догорает. Он сделал длинный вдох дыма, выдохнул медленно, поставил сигарету в пепельницу.

Вечер постепенно уходил в ночь. Игорь сидел на диване, сигарета догорала, дым растворялся, мягкий свет лампы отражался в бокале и на страницах блокнота. Телефон молчал. Бокал с вином стоял рядом.

Он сделал ещё одну затяжку, выдохнул, поставил сигарету в пепельницу. Вечер закончился тихо, медленно, ритмом привычных действий: чай, сигарета, блокнот, телефон, свет, дым, тихие звуки города.

Игорь сидел за рабочим столом, мониторы мигали ярким светом, клавиатура тихо стучала под пальцами. Документы лежали аккуратно в стопках, телефон лежал рядом, вибрировал несколько раз, но он не поднимал взгляд.

— Сейчас нет времени, — пробормотал он, не отрываясь от отчёта. — Пусть подождёт.

СМС снова мигнуло на экране, короткая строка, имя Алексея. Игорь снова не посмотрел, продолжил проверку таблиц, переписывал цифры в отчёты, печатал письма, отвечал на почту. Телефон вибрировал ещё раз — он слегка дернул плечом, но руки остались на клавиатуре.

Часы на стене показывали почти шесть вечера. Он поднялся, потянулся, снял пиджак, повесил его на спинку стула. Встал, прошёл к окну, открыл форточку, вдохнул холодный вечерний воздух, сделал глоток воды из бутылки. Телефон снова мигнул — короткий сигнал СМС, но Игорь только кивнул и вернулся к работе.

— Ладно, потом… — сказал он тихо, снова опускаясь за стол.

Прошёл ещё час, отчёты проверены, письма отправлены. Он отключил компьютер, собрал вещи, положил документы в портфель. Телефон снова светился на экране. Он наконец взял его в руку, увидел СМС от Алексея:

"Завтра иду на встречу в клинику, адрес тут: [адрес]."

Игорь положил сумку на пол, сел на край стула, несколько секунд смотрел на текст. Потом встал, взял ключи, пальто, туфли, вышел из офиса. На улице темнело, фонари зажигались один за другим, отражая свет на мокрой дороге.

Он добрался домой, открыл дверь, поставил портфель, снял пальто. Телефон снова в руке. Он внимательно посмотрел на СМС, отметил адрес клиники. Достал телефон, набрал номер друга.

— Алло… — сказал он, но услышал только короткий гудок. Друг не брал трубку.

Он повесил трубку, поставил телефон на стол. Сигарета догорала в пепельнице, он зажёг следующую. Дым медленно поднимался, смешиваясь с запахом вечера. Он прошёл на кухню, налил себе воды, сделал глоток.

— Ну ладно… — пробормотал он тихо. — Может, позже.

Он снова сел на диван, положил телефон рядом, взял блокнот, перелистнул страницы, сделал пару пометок карандашом. Сигарета догорала, он зажёг новую. Дым клубился под потолком, мягко растворяясь в воздухе квартиры.

Прошло ещё несколько минут. Он переставил бокал вина, налил воды, проверил свет, зажёг следующую сигарету. Телефон лежал рядом, без звонка, без ответа.

— Всё равно поздно… — сказал он тихо, — пусть будет завтра.

Он снова перелистнул блокнот, сделал заметки, поставил бокал рядом, взял сигарету, зажёг, дым медленно клубился. Телефон молчал. Он встал, подошёл к окну, открыл форточку, вдохнул прохладу.

Затем медленно, привычным движением, он прошёл в спальню, поставил телефон на тумбочку, снял туфли, лег под одеяло. Сигарета догорала на пепельнице, дым постепенно растворялся. Он сделал длинный вдох, выдохнул, выключил свет.

— Всё как всегда… — пробормотал тихо, закрывая глаза.

Комната погрузилась в тишину. Телефон лежал рядом, СМС от друга всё ещё на экране. Бокал стоял на столе, блокнот закрыт. Дым исчез, вечер постепенно уходил в ночь.

Игорь лёг спокойно, перевернулся на бок, закрыл глаза. Сигарета догорела, дым растворился, квартира наполнилась тишиной. Всё привычное повторялось: работа, дом, звонок друга, вечер, сигарета, свет, тихий шум улицы.

Ночь медленно наступала, и Игорь, не дождавшись ответа, погрузился в сон. Телефон молчал, блокнот был закрыт, бокал с вином стоял рядом. Сигарета догорела, дым растворился, а день завершился привычным, тихим ритмом.

Игорь сидел за столом, монитор светился перед глазами. Клавиши тихо стучали под пальцами. Телефон лежал рядом, экран подсвечивался — он набирал номер друга снова и снова.

— Алло… — сказал Игорь, но услышал лишь короткий гудок. Абонент недоступен.

Он положил трубку, сделал глубокий вдох, взял сигарету, зажёг её. Дым медленно клубился под потолком, смешиваясь с запахом кофе, который он ещё не успел сделать. Он сделал длинную затяжку, выдохнул, поставил сигарету в пепельницу.

Документы перед ним оставались открытыми: таблицы, письма, отчёты. Он перелистывал страницы, делал пометки карандашом. Телефон снова мигнул, сигнал о пропущенном звонке — снова друг. Он сжал трубку, снова набрал номер.

— Алло… — повторил он, но снова услышал короткий гудок.

Он вздохнул, отложил телефон, поднялся с кресла. Прошёл на кухню, налил себе воды, сделал глоток. Сигарета догорела, он зажёг новую. Дым клубился под потолком, мягко растворяясь в воздухе квартиры.

Работа шла медленно, но привычным ритмом: клавиши, бумаги, документы, проверка почты, сигарета, глоток воды. Телефон снова мигнул — сообщение от незнакомого номера. Игорь сначала не посмотрел, продолжая работу.

Игорь сидел за рабочим столом, пальцы едва касались клавиш, но мысли метались куда-то в стороне. Телефон лежал рядом, экран мигал — СМС от Алексея. Он снова не посмотрел. Отложил устройство, продолжая проверять отчёты, печатать письма, перелистывать таблицы.

Часы показывали полдень. Он сделал глоток воды, поставил бутылку на стол, зажёг сигарету. Дым медленно поднимался к потолку, смешиваясь с запахом кофе. Телефон снова мигнул. Он сжал устройство в руке, но не поднимал взгляд.

Вечер подходил к концу, документы были почти проверены. Игорь наконец взглянул на экран: короткая строчка от незнакомого номера. Он открыл сообщение:

"Мама Алексея погибла сегодня."

Сердце будто остановилось. Телефон выскользнул из рук на стол. Он встал, подошёл к окну, открыл форточку. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Дым сигареты клубился под потолком, но вкус был горьким, резким.

Он поставил сигарету в пепельницу, взял кружку с чаем, сделал глоток. Стены квартиры казались тесными, привычные вещи — чужими. Бокал воды, блокнот, книги — всё оставалось на своих местах, а внутри была пустота.

Игорь прошёл к телефону. Набрал номер друга, но услышал только короткий гудок. Снова. И снова. Никто не брал трубку. Он опустил голову, плечи сжались. Вздохнул, сделал затяжку сигареты, дым клубился медленно, как будто время растягивалось.

Он сел на диван, поставил кружку с чаем рядом, перелистывал блокнот, но карандаш едва оставлял следы. Мысли возвращались к Алексею, к прошлым разговорам о вечеринках, сигаретах, мелких шутках. Всё казалось далеким, а сейчас… пустота.

Игорь поднялся, подошёл к кухне, налил воды, сделал маленький глоток. Взгляд случайно упал на фотографии на полке — улыбка Алексея, старые моменты с друзьями. Он опёрся на стол, руки сжались в кулаки. Сигарета догорала, дым растворялся в воздухе, но ничего не менялось.

Он вернулся к дивану, сел, зажёг новую сигарету. Дым клубился медленно, смешиваясь с мягким светом лампы, запахом чая, тихим шорохом улицы. Телефон молчал. Каждое движение казалось привычным, но теперь оно было пустым жестом.

Игорь снова посмотрел на телефон. Набрал номер Алексея ещё раз, услышал знакомый гудок. Снова никто не ответил. Он опустил руку, зажёг сигарету, сделал длинный вдох. Дым медленно растекался по комнате, но ощущение тревоги не уходило.

Он подошёл к окну, открыл форточку, вдохнул прохладу. Сделал глоток воды, поставил кружку на стол. Сигарета догоряла, дым медленно растворялся. Взгляд упал на блокнот. Он перелистнул страницы, сделал несколько отметок, но мысли всё ещё возвращались к новости: мать друга погибла.

— Чёрт… — пробормотал он тихо, — я должен был… быть рядом.

Он подошёл к шкафу, снял пальто, туфли оставил на полу, прошёл к дивану. Телефон снова мигнул — уведомления от других людей, но ответа друга нет. Игорь взял бокал с водой, сделал глоток, поставил его рядом.

Сигарета догорала. Он зажёг последнюю на тот момент, дым медленно клубился в комнате. Он снова сел на диван, закрыл глаза на мгновение. В каждом привычном движении — сигарета, чай, блокнот — ощущалось сожаление, тяжесть невозможности помочь.

Ночь подходила. Игорь выключил свет, положил телефон на тумбочку, снял туфли, лёг под одеяло. Сигарета в пепельнице догорала, дым постепенно растворялся. Он сделал глубокий вдох, выдохнул, стараясь почувствовать спокойствие, но тревога оставалась.

— Завтра… — прошептал он, не поднимая головы, — надо… ехать.

Комната погрузилась в тишину. Телефон молчал. Бокал воды стоял рядом, блокнот был закрыт. Дым исчез. Игорь погрузился в сон, спокойный на вид, но в сердце — сожаление и тревога, тяжесть, которую невозможно было отложить.

Игорь ехал по тихой утренней улице, руль сжимали его пальцы, кожа на ладонях белела. Дым от сигареты медленно поднимался к потолку салона, но даже он теперь казался чужим, неуместным. Каждый поворот, каждый светофор тянулся бесконечно. Вода в термокружке слегка плескалась, а руки рефлекторно сжимали бутылку, словно держались за что-то, чтобы не потерять равновесие.

Дома, на экране телефона, все уведомления уже не имели значения. Он пытался позвонить Алексею весь день — без ответа, абонент недоступен. Каждый гудок срезал нервную тишину, каждое новое сообщение казалось будто предупреждением. И вот теперь, стоя у дома друга, он увидел первые признаки тревоги: полиция, скорая, мигалки, красные и синие огни, растекающиеся по стенам и тротуару.

Он выскочил из машины, пальто тяжело спадало с плеч, сумка с документами ударялась о бок. Холодный утренний ветер врезался в лицо, но он почти не чувствовал его. Телефон в руках дрожал, набранный номер снова не отвечал. Он шагал сквозь толпу людей, не замечая посторонних взглядов, не слыша их разговоров.

Сразу за ограждением, на асфальте, лежало тело. Игорь остановился, дыхание прерывисто захлёстывало грудь. Рядом врачи и полицейские осторожно поднимали носилки. Каждое движение казалось медленным, как будто воздух густел от ужаса. Игорь подошёл ближе, не осознавая ещё, что увидит.

И тогда он заметил деталь, которая остановила всё внутри: нет правой руки по локоть. Ладонь и предплечье отсутствовали. Кровь, уродливый разрыв ткани, и нереальная тишина, в которой невозможно было услышать что-либо, кроме собственного сердца.

Он сделал шаг назад, споткнулся о бордюр, вода из бутылки пролилась на асфальт, кружка с чаем — опрокинулась. Сигарета выпала из руки, догорала на тротуаре, клубы дыма смешались с холодным утренним воздухом. Его глаза слились с ужасом: тело друга, некогда знакомое, теперь было чужим, искажённым.

— Как… — выдохнул Игорь, — как это возможно…

Врач накрывал тело покрывалом, полицейский ограждал территорию. Толпа шепталась, кто-то пытался снять всё на телефон, но Игорь не видел ничего вокруг. Лишь тело, лишь пустота там, где раньше была рука друга.

Он приблизился, руки дрожали, опёрся на носилки, пальцы рефлекторно сжали ткань куртки Алексея. Сердце стучало в ушах, дыхание сбилось. Казалось, что мир растянулся, каждая секунда тянулась бесконечно.

— Он был жив вчера… — пробормотал Игорь, почти шёпотом. — Жив…

Но взгляд снова вернулся к отсутствующей руке. Это было невозможно. Это не могло быть реальностью. Всё тело, всё лицо, всё — знакомое и одновременно чужое. Кровь и холодный асфальт, сирены, шум толпы, сигарета на земле — всё смешалось в сплошной тяжёлой массе ужаса.

Он опёрся спиной о стену дома, руки дрожали. Сигарета, дым, кружка с водой, блокнот — всё потеряло смысл. Офицер полиции подошёл, схватил его за плечо.

— Вы знакомы с ним? — спросил он строго, но мягко.

— Да… — голос дрожал, — друг…

Полицейский кивнул, сделал шаг назад, но Игорь не мог отойти. Он стоял и смотрел, как врачи аккуратно поднимают носилки, как медленно накрывают тело покрывалом. Каждый шаг казался шагом через вязкое, тягучее пространство, где мир почти перестал существовать.

— Всё… всё так странно… — тихо пробормотал Игорь. — Как же так…

Сирены продолжали завывать, шум людей вокруг. Но для него всё существо мира сузилось до одного — тело друга, отсутствие руки, холодный асфальт и ощущение невозможного. Каждый вдох давался с трудом, каждый шаг был тяжёлым.

Он стоял, руки дрожали, глаза широко открыты. Ничего не понимал, ничего не мог сдвинуть. Только страх, ужас и невыносимое чувство, что жизнь друга исчезла полностью и безвозвратно, а всё, что осталось, — это пустая, холодная реальность, и нет ни одной привычной детали, которая могла бы вернуть мир на место.

Игорь открыл дверь квартиры и бросил сумку на пол. Пальто соскользнуло с плеч, туфли остались у входа. На кухне он налил себе стакан виски, налил до краёв, запах спирта ударил в нос. Сделал глоток, долго держал жидкость на языке, сжав глаза. Вздохнул, поставил стакан на стол. Рука дрожала.

Сигарета почти догорала в пепельнице. Он взял её, сделал длинный вдох, выдохнул клубы дыма медленно, тяжело. Вкус был горький, острый, и казался единственным ощущением реальности в этом дне.

Он прошёл к холодильнику, достал ещё бутылку, налил в другой стакан. Сделал глоток, снова засветились воспоминания: как они с Алексеем обещали бросить курить, как хотели пройти курс на третий день, смеясь и подшучивая друг над другом. Всё это казалось теперь странной, далёкой иллюзией, смешанной с горечью и шоком.

— Чёрт… — пробормотал он, — как так всё… — голос прервался, и он сделал новую затяжку сигареты.

Стакан виски уже пустел, руки дрожали, глаза слегка покраснели. Он поставил его рядом с пепельницей, взял блокнот, перелистнул страницы. Всё, что они планировали: бросить, начать с чистого листа, смеялись на третий день… всё растворилось в пустоте.

. Игорь вздохнул, открыл дверцу шкафа, достал куртку, бросил взгляд на часы. Вечер уходил, ночь наступала медленно, как вязкая жидкость.

Он сделал глоток воды, потом снова взял бутылку виски, сделал короткий глоток. Каждое действие — медленное, как будто его тело само не хотело двигаться: сигарета, виски, глоток воды, перелистывание блокнота.

Игорь подошёл к окну, открыл форточку. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, смешался с запахом алкоголя и дыма. Он сделал длинный вдох сигареты, выдохнул, и внезапно, с тревожной тяжестью, пришла мысль: он не может остаться дома, не почтив память друга.

Игорь открыл дверь квартиры, бросил сумку на пол. Пальто соскользнуло с плеч, туфли остались у входа. Телефон лежал рядом, экран светился, но он не тронул его.

На кухне он налил себе виски в стакан. Сделал глоток, поставил стакан на стол. Взял сигарету из пачки, зажёг её, сделал длинный вдох, выдохнул дым медленно.

Он подошёл к холодильнику, достал вторую бутылку, налил ещё. Сделал короткий глоток, оставив жидкость на языке. Вздохнул. Достал блокнот, перелистнул страницы. На одной из записей виднелись отметки о попытке бросить курить — третий день, смех друга, шутки, обещания.

Сигарета догорала, он зажёг новую. Сделал глоток воды, поставил кружку на стол. Взгляд случайно упал на часы. Вечер уходил, тьма сгущалась за окном.

Он подошёл к окну, открыл форточку, вдохнул холодный воздух. Сделал длинный вдох сигареты, выдохнул. Затем взял ключи от машины, пальто, сумку.

В гостиной оставались пустые стаканы, блокнот, пепельница с недогоревшими сигаретами. Он сел в машину, зажёг сигарету, дым клубился в салоне. Сделал глоток воды из термокружки.

Дорога растягивалась. Машина медленно ехала по улицам, фары отражались в мокром асфальте. Каждый поворот, каждый светофор, каждая остановка — привычные действия. Сигарета догорала, он зажёг следующую, сделал глоток виски.

Он вспоминал смех друга и разговоры о бросании курить. Третий день, шутки, обещания. Сделал длинный вдох, выдохнул дым медленно. Машина продолжала движение.

Он переключал передачи, проверял зеркала, держал руль крепко, делал глоток воды, дыхание смешивалось с дымом.

Дорога растягивалась, фонари мелькали, мокрый асфальт блестел под светом. Он сделал новую затяжку сигареты, выдохнул длинный клуб дыма. Вздохнул. Сделал короткий глоток виски, поставил бутылку рядом.

Каждый километр был медленным. Сигарета догорала, дым поднимался в салоне. Он переключил передачу, проверил дорогу. Сделал глоток воды.

— Третий день… — пробормотал он тихо, выдыхая дым.

Машина медленно ехала. Ночь сгущалась. Фонари светили мягко, улицы постепенно опустели. Он сделал последнюю затяжку сигареты, выдохнул, поставил её в пепельницу.

Руки дрожали. Он сделал глоток виски, поставил бутылку. Дорога шла дальше. Машина двигалась к клинике, каждая секунда растягивалась.

Он оставался в привычных действиях: сигарета, руль, переключение передач, дым клубился. Фары освещали дорогу, мокрый асфальт блестел. Машина продолжала движение.

Сигарета догорала. Сделал глоток виски. Руки всё ещё дрожали. Машина ехала к клинике, привычно, медленно, каждое действие растянуто.

Игорь вошёл в клинику. Дверь за ним закрылась тихо, ровно, почти без звука. Коридор был светлым, стены белые с мягким блеском, пол — тёмного дерева, слегка отражал свет потолочных ламп. Воздух был холодным, свежим, с лёгким запахом антисептика и кофе.

Он снял пальто, повесил его на крючок у входа. Кожа рук ещё дрожала после дороги, но он шагал медленно, почти оценивая каждую плитку пола. На стенах — аккуратно оформленные картины в минималистичном стиле, серые и белые оттенки, создавали чувство порядка и точности.

Рядом был ресепшн. Человек в белом халате записывал данные на планшете. Он поднял взгляд, улыбнулся, тихо кивнул:

— Добрый вечер, чем могу помочь?

— Я хотел бы пройти… программу отказа от курения, — сказал он ровно, почти без эмоций.

Молодой врач выглянул из-за стойки ресепшн. На нём был аккуратный белый халат, бейдж с именем и должностью. Лицо ровное, глаза спокойные, руки сложены на груди. Он кивнул и проводил Игоря взглядом в кабинет.

Кабинет был просторным. Большие окна пропускали мягкий свет, стены светло-бежевые, пол тёплого оттенка дерева. На полках стояли аккуратные стеклянные банки с травами и медицинскими приборами, всё выглядело стерильно и одновременно эстетично. В центре стояло кресло для пациента, перед ним — стол с планшетом и чистыми ручками. На стене — диаграммы с графиками привычек курения и статистикой успеха пациентов.

— Присаживайтесь, — сказал врач ровно. — Мы предлагаем программу, которая гарантирует результат. После трёх сигарет вы больше не сможете курить.

Игорь сел на кресло. — Платёж — на карту, — продолжал врач. — После подписания контракта вы получаете пожизненную гарантию. Сигареты больше не будут тянуть. Мы отслеживаем эффект, корректируем процесс при необходимости.

Он достал планшет и прокрутил страницы с условиями. Игорь кивнул, сделал ещё один медленный вдох, сдерживая дрожь в руках.

— Всё прозрачно, — сказал врач. — Подписываем контракт. После этого сигареты будут недоступны для привычки, организм перестанет хотеть никотин.

Игорь кивнул. Он положил руку на планшет, расплачивался картой, делал медленные, точные движения. Стакан с водой стоял рядом. Он вздохнул.

— Отлично, — сказал врач. — После подписания мы начнём. Всё просто, с гарантией.

Игорь снова сел, выпрямился в кресле, сделал глубокий вдох. Кабинет был тихим, просторным, ровным. Каждый звук — лёгкий щелчок ручки, тихий шорох страниц — казался чётким и медленным, как сама жизнь в этот момент.

Он ещё раз посмотрел на окно, на свет, на полки с медицинскими инструментами, на диаграммы привычек и статистику. Сделал короткий глоток воды, поставил кружку на стол.— Подписываем, — сказал он тихо, ровно. — Всё готово.

Врач кивнул, распечатал контракт, аккуратно протянул Игорю ручку. Игорь подписал медленно, каждое движение точное, вытянутое во времени.

— Отлично, — сказал врач снова. — Три сигареты — и привычка исчезнет навсегда.

Игорь сделал глубокий вдох, выдохнул медленно. Кабинет был тихим, светлым, ровным. Всё было аккуратно, точно, красиво. Снаружи ночь медленно опускалась на город, а внутри — порядок, спокойствие и ощущение, что этот шаг — дань памяти другу.

Игорь сел за руль, машина слегка покачивалась под руками. Руки ещё дрожали от виски, глаза слегка блестели от ночного света фар. Он сделал короткий глоток воды, сунул руку в пачку сигарет, вытащил одну, зажёг её.

Первый вдох был резким, сладким, дым медленно поднимался к потолку салона. Он улыбнулся, тихо пробормотал вслух:

— Обещали… мол, больше не захочет курить…

Свет фар скользил по мокрому асфальту, отражаясь в зеркалах. Дорога казалась ровной, но руки Игоря уже не держали руль с полной точностью. Он сделал ещё одну затяжку сигареты, выдохнул дым, глаза прикрылись на мгновение, улыбка осталась.

Машина слегка качнулась на повороте, руль выскользнул в пальцах. Сердце забилось быстрее, руки дрожали, он попытался выправить направление.

— Чёрт… — выдохнул он, — слишком быстро…

Дым сигареты смешался с холодным воздухом, в салоне пахло спиртом и тягучей вечерней тоской. Он сделал резкий поворот, но машина не слушалась, колёса заскользили по мокрому асфальту.

Фары мигнули, отражения домов, деревьев и фонарей смешались в единую тягучую линию. Руль выскользнул ещё раз, тело Игоря напряглось. Дыхание прерывистое, руки сжимали руль, глаза широко раскрыты.

— Нет… — пробормотал он.

Машина сорвалась с дороги, ударился об бордюр, потом об фонарный столб. Металл скрипел, стекло треснуло, сигарета выпала из рук, догорала на полу салона. Удар повторился, машина перевернулась, движение замедлилось, мир растянулся в бесконечной тягучей паузе.

Игорь почувствовал резкую боль в груди, голову ударило об панель, глаза закрылись. Сигарета погасла, дым медленно растворился в салоне. Дыхание стало прерывистым, сознание колебалось между реальностью и тьмой.

Мокрый асфальт проскользил под колесами, звуки стекла, грохот металла, визг шин — всё смешалось в одну длинную, медленно тянущуюся секунду. Он пытался открыть глаза, руки больше не слушались, тело тяжело свисало с ремней безопасности.

Свет фар чужих машин мигнул, сирены уже слышались где-то вдали. Игорь почувствовал, как сознание постепенно уходит. Теплый, сладковатый запах виски, дым сигареты, холодный воздух улицы — всё растворялось в темноте.

Последнее, что он услышал, — глухой удар, скрежет металла, хрупкий звук стекла, и тишина.

Игорь открыл глаза медленно. Белый свет обжёг взгляд, мышцы были тяжёлые, тело будто растворялось в постели. Холодный воздух кондиционера ударил в лицо, а на губах остался привкус крови и металла.

Он попытался поднять руку — правой руки нет. Внутреннее чувство немедленно разорвало тело на куски ужаса. Он издал хриплый, почти нечеловеческий крик.

— Ааааа! — слёзы навернулись на глаза, дыхание прерывистое, боль пронзала грудь и плечо.

Рядом кто-то схватил его за плечо, мягко, но крепко. Мать.

— Игорь… тихо… спокойно… — голос дрожал, но пытался быть ровным. — Ты сам чудом жив остался.

Он закашлялся, попытался перевести дыхание, глаза расширены, взгляд метался по комнате. Мониторы моргали красными и зелёными огнями, трубки, капельницы, аппараты — всё казалось нереальным, будто он попал в чужую, холодную реальность.

— Мама… — с трудом выдавил он, — рука… — голос сорвался.

Она села рядом, сжала его оставшуюся руку, держа так, будто могла удержать весь мир.

— Я знаю… я знаю, — шептала она, — но ты жив. Это главное…

Он попытался повернуться, но тело тяжёлое, боль пронзала каждое движение. Мониторы пищали, системы капельниц шипели, мягкое дыхание матери — всё смешалось в вязкую, медленно тянущуюся смесь звуков и ощущений.

— Как… как так… — повторял он хрипло, взгляд застывал на месте, где раньше была рука.

Его дыхание было прерывистым, спина прилипла к холодной простыне. Каждое движение давалось с трудом, каждая мысль — как удар по мозгу. Мать гладила его по голове, обнимала плечи.

— Я рядом… — повторяла она, — всё будет хорошо. Ты сам чудом остался жив.

Игорь закашлялся, глаза закрылись на мгновение. Хриплый вздох, слёзы текли по щекам, он не мог остановить крики боли.

— Боль… — шептал он, — так больно…

Система капельниц тихо шипела, кислород слегка щёлкал в маске. Медсёстры проходили мимо, но для него всё растворилось в белом свете, запахе антисептика, в холоде и боли.

— Тише… — мама сжимала руку, оставшуюся, — тише… всё будет хорошо.

Он снова открыл глаза. Пытался осмотреть комнату: мониторы моргали, трубки соединяли его с машинами, капельницы медленно капали. Нет руки. Нет привычного ощущения веса. Только боль и ужас, растянутый во времени.

— Я… не могу… — едва слышно пробормотал он, — не могу поверить…

Мать гладила его по голове, обнимала за плечи, шептала тихо.

— Тише, сынок… ты жив. Это главное. Всё остальное… переживём.

Игорь снова закрыл глаза. Внутри — буря боли, крики, страх. Вокруг — холодный свет, системы, звуки мониторов и шёпот матери. Он чувствовал всё — ужас, боль, потерю, но… был жив.

Белый свет, холод и тягучее чувство того, что мир изменился навсегда.

Игорь открыл глаза медленно. Белый свет снова обжёг взгляд. В комнате тихо, лишь слабый шум капельниц и тихое дыхание матери рядом. Тело было тяжёлым, каждый мускул будто прилипал к простыне. Он пошевелил плечами, дыхание рвалось.

Попытался поднять левую руку, дернул её — боль, но движения возможны. Правой руки нет. Пустота тянулась, как зияющий разлом внутри. Он издал слабый звук, почти шёпот, слёзы сами текли по щекам.

— Я… — едва слышно сказал он, — нет…

Мать сжала его левую руку, гладила по плечу.

— Тише, сынок… — шептала она, — всё будет хорошо. Ты жив.

Он попытался приподняться, тело тяжёлое, мышцы не слушались. Сделал короткий вдох, выдохнул. Поставил левую руку на простыню, оперся на локоть. Сердце бешено колотилось, дыхание прерывистое.

— Как… — пробормотал он, — как теперь…?

Мать снова обняла его, голос дрожал, но ровно удерживал паузу:

— Сосредоточься на дыхании… всё остальное потом.

Он закрыл глаза, вдохнул воздух через нос. Почувствовал холод простыни, капли воды на коже, запах антисептика, слабый привкус крови во рту. Дышал медленно, пытаясь унять дрожь.

— Скажи… — тихо спросила мать, — тебе больно сильно?

— Да… — коротко выдохнул он, — всё… всё болит…

Он попытался сесть, тело сопротивлялось, мышцы ныли. Сделал несколько медленных движений ногами, перевёл вес на левую сторону. Пустота справа давила, как будто там должно было быть что-то привычное.

— Ты должен быть терпелив, — шептала мать, — медленно. Всё медленно.

Он сделал вдох, выдох, попытался поднять левую руку выше подушки, удержал её. Дыхание ровное, но тело всё ещё тяжёлое. С каждой секундой ощущение пустоты справа становилось реальнее, боль острой и холодной.

Мониторы моргали зелёными огнями. Лампочки капельниц тихо щёлкали. Медсёстры проходили мимо, тихо переставляя оборудование, проверяя показатели. Игорь наблюдал за движением рук врачей, чувствовал собственное бессилие.

Он сделал ещё попытку повернуться, ноги слегка скользнули по простыне. Сердце колотилось, дыхание рвалось, боль пронзала плечо и грудь. Пустота правой стороны тела казалась живой, как будто кто-то вырвал часть его жизни.

Мать держала его руку, шептала слова, пытаясь удержать его в настоящем. — Тише, сынок… медленно… всё будет хорошо.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдохнул. Каждое движение растягивалось во времени. Левое плечо, левое колено, дыхание — всё было заметно и тяжело.

— Я… я должен… — сказал он хрипло, — научиться… жить…

Мать сжала руку, кивнула. В комнате остался только свет, запах антисептика и медленно капающая вода из системы. Каждое мгновение казалось растянутым, медленным, вязким, как сама боль.

Он снова попробовал поднять плечо, удержал дыхание. Сделал маленький поворот корпуса, опёрся на левый локоть. Пустота справа оставалась, но тело постепенно подчинялось волевым движениям.

— Хорошо… — тихо сказала мать, — каждый день шаг за шагом.

Он сделал новый вдох, взгляд медленно скользнул по комнате: мониторы, трубки, капельницы, белые стены, лампы. Всё было привычно и чуждо одновременно. Он почувствовал себя живым, но половина привычной жизни исчезла.

Пустота правой стороны, боль, холод и свет — всё это стало частью нового пространства, в котором теперь придётся учиться дышать, двигаться, жить.

Игорь сидел в тишине больничной палаты. Свет лампы мягко падал на простыню, капельницы тихо щёлкали, воздух пахнул антисептиком и холодной стерильностью. Подпись была сделана. Он осознал это полностью: больше ни одной сигареты. Не просто обещание, а реальность, от которой невозможно отступить.

Он поднял взгляд на пустоту справа. Пустота правой руки стала символом первой сигареты — того, что ушло навсегда. Он вдохнул медленно, как делал это раньше с дымом, и понял: первая сигарета — правая рука.

Мать сидела рядом, держала его левую руку. Тихо гладила, слёзы на щеках, глаза усталые, но внимательные. Он посмотрел на неё и понял: вторая сигарета — жизнь мамы, её страх, её боль, её постоянная забота. Он не имеет права разрушить это, не имеет права вернуться к старому.

Он закрыл глаза, вдохнул воздух глубже. Сердце колотилось, но мысли стали ясными. Третья сигарета — его жизнь, та, что осталась после всех падений, ударов, потерь. Каждое дыхание — борьба, каждое движение — испытание. Он больше никогда не будет жечь сигарету, больше не будет позволять привычке управлять телом и разумом.

Контракт был подписан с теми, кто слов на ветер не бросает. Чернила на бумаге не смываются. Они стали частью его новой реальности.

В палате тихо. Капельницы шипят, мониторы моргают, мать держит его руку. Он делает медленный вдох. Нет дыма, нет виски, нет привычного пути, который когда-то был жизнью. Только боль, пустота, осознание и порядок — порядок, который навсегда изменил его.

Он открыл глаза. Пустота справа теперь стала частью тела, частью сознания. Он не кричит. Не пытается сопротивляться. Только дыхание, только жизнь, которую нужно прожить, и память о том, что уже невозможно вернуть.

Первая сигарета ушла с рукой. Вторая — с жизнью матери. Третья — с его собственной. Дальше никто и ничто больше не будет курить.

Он сделал медленный вдох, выдохнул, закрыл глаза. В палате тихо. Мониторы моргали зелёным, капельницы тихо капали. Игорь сидел, дышал, и понимал: конец привычной жизни, начало новой реальности, в которой сигареты больше не имеют власти.

Боль, пустота, порядок. И тишина.

Конец.