Пёс.

Привет! У меня в голове поселился ПЁС. Я, конечно, не стал собакой, остался вполне нормальным человеком, но мои органы чувств, да и характер, немного изменились. Как люди говорят, изменился в лучшую сторону. Удивлены? Как такое может быть? Даже спустя год не могу толком объяснить как это случилось. Не, не так. КАК случилось, серым веществом, что находится сами знаете где, с трудом, но понимаю, читал о подобной возможности в фантастических романах, но вероятность, что такое произойдёт в реальности, в процентах примерно один к бесконечности, почему-то затронула именно меня. То стечение неверотяных обстоятельств, после чего в человеческом теле поселились и до сих пор вполне мирно уживаются две несовместимые сущности – меня, парня двадцати пяти лет отроду, хотя, скорее, нужно назвать уже мужчиной, не парнем, и… собаки, кобеля трёх лет, который…. Нет, лучше по порядку. Рассказать о себе, то история более чем заурядная. По профессии, как ни удивительно, не военный и даже не инженер, а… музыкант. Да-да, музыкант, который с шести лет не имел возможности ни болтаться с друзьями по подворотням, ни пива пить, ни с девчонками гулять. А всё потому, что с утра до ночи занимался музыкой, так как в училище, где учился, общеобразовательная школа была далеко не на первом месте. Скажем так, на втором плане после музыкального образования. И химия, физика, математика сосуществовали с сольфеджио, уроками фортепиано и анализом музыкальных форм. Занятия длились с утра до вечера, а дома, как обычно, домашние задания… Вообщем, детства, о котором вспоминает большинство молодых парней, когда оканчивают школу и готовятся к поступлению в техникумы или ВУЗы или, кому уж очень не повезёт, к службе в армии, у меня фактически не было.

- Бедненький. Аж пожалеть тебя захотелось. Закончил? Может пришло время мне рассказать о себе?

- Подожди, не мешай, чуть позже. Лучше сам о тебе расскажу.

- Ну да, ты же раньше появился на свет. Всё, молчу-молчу…

И так всегда... Сбил с мысли. Ну так вот… Закончилось обучение в училище и далее был путь или в Консерваторию или Институт культуры. Естественно, поехали трое одноклассников не в Питерскую консу, так сокращённо привыкли называть консерваторию, а в её Петрозаводский филиал. Первыми сдали вступительные экзамены по специальности и… нам поставили пары. Удивили такие оценки, так как имели возможность наблюдать как другие абитуриенты, впоследствии успешно поступившие, владеют специальностью. Всё выяснилось в тот же день, когда забирали документы. Нос к носу столлкнулись с профессором, старшим в приёмной комиссии. Не побоялись, спросили его в лоб – ПОЧЕМУ? Надо отдать должное, пожилой человек ответил вполне искренне – мол, поступим мы, а что дальше? Через год или два переведёмся в Питер, потому что сами родом оттуда и никто помешать и запретить нам не сможет. А в Петрозаводском филиале останутся незаполненые места. Если честно, поачалу разозлились, только намного позже понял, что тот профессор был вправе так потупить – беспокоился не о нас, горемычных, а о том учебном заведении, где работал. Время поджимало и, чтобы не загреметь в армию, отдали документы в институт культуры, потому что в питерской консерватории экзамены были в тоже время, что и в филиале. Честно говорю, волновались на экзаменах, но не в части музыкальной подготовки, а по общеобразовательным предметам, которым в училище уделяли не столь много времени, как следовало бы… В итоге экзамены сдали, успешно поступили и четыре дальнейших года пролетели как одно мгновение. Удивительно, в памяти осталось немного ярких впечатлений, скорее те стройотряды, куда ездил два лета подряд. Весёлое было время. Амурные дела? Естественно, как же без них в моллодые стунческие годы, но вот беда, полностью адаптироваться к присутствию в группе девушек, которые для меня и одноклассников были существами с другой планеты, смог только к концу второго курса. Да, забыл упомянуть, что в училище, в котором провёл десять лет, учились только мальчишки. Сами понимаете, на психику такое положение дел отложило неизгладимый отпечаток. Что дальше? Дальше как у всех - закончил институт и под звуки… нет, не Мендельсона, а «Прощание славянки» ушёл в армию. Попал, опять же, не в зубодробительные войска, а в довольно специфический взвод охраны, где контингент составляли такие же, как и я, выпускники ВУЗов, не имеющих военной кафедры. Служба была нелёгкой, но, надо отдать должное моим командирам, дедовщины не было от слова вообще. За этим следили строго, да и в армию попали не восемнадцатилетними, а более сознательными людьми. Числились ПВО-ошниками, но, по факту, выполняли функции внутренней охраны, поэтому нас готовили очень тщательно, да и проверяли на «вшивость» очень часто. Как уже сказал, было трудно, но и интересно. Бывали по службе и за пределами страны, правда, недолго, но ещё успели посмотреть, как жили-поживали наши друзья по Варшавскому договору. Отслужив положенный срок, демобилизовался и вернулся в Питер. Что забыл рассказать, то рос без отца. Точнее, отец был, но с мамой был в разводе, жил в городе на югах, откуда и был родом. Когда я был маленький, папа несколько раз забирал меня на лето, к морю, поэтому сказать, что вырос вообще без отца, будет, по отношению к нему, несправедливо.

После службы, отгуляв лето, устроился на работу по специальности, методистом. И с этого момента, можно сказать, и начинается история, когда маме и мне, точнее, больше мне, повезло – сбылась мечта детства, у нас в квартире появилась собака. Если честно, смутно помню, кто предложил взять трёхгодовалого пса – эрдельтерьера по кличке Уиски. Этот пёс имел настолько длинную родословную, что когда начинаешь читать полное имя, подходя к концу, забываешь с чего начал. Естественно, пёс для меня сразу стал Виски и с этим именем не спорил, то есть отзывался, не корчил из себя потомственного аристократа. А вообще, этот большой шерстяной валик в завивитках, меня только радовал – без «тараканов» в голове и на удивление меланхоличный. Агрессии и психоза был лишён напрочь, а что радовало больше как маму, так и меня – пёс был всеяден. Бывшие хозяева по работе уехали на Север, вот и были счастливы, что после месяца поисков, нашли себе замену. В смысле, замену себе как хозяев собаки. Виски был изумительным псом – практически не гавкал, чем-то напоминал кошку, только в холке за полметра. Но стоило выехать с ним на природу, собакин на глазах перерождался – он, казалось, впадал в экстаз от любого запаха. Останавливался у каждого цветка, каждого дерева, тыкаясь носом казалось туда, откуда и не пахло. Если б я знал тогда, КАК он ощущал малейшие оттенки запахов. Да, пока не забыл, Виски сразу признал во мне страшего. Как мне казалось, я для него стал не вожаком, которого стоило бояться, а другом и товарищем, потому что, когда мамы не было дома, мы частенько бесились с собакиным до беспамятства. Когда, однажды, он меня цапнул зубами за руку, не больно, но ощутимо, я оплатил ему тем же – укусил пса за переднюю лапу. И, знаете, именно тогда мне показалось, что я увидел в глазах Виски не удивление, а настоящее уважение. Может такого и не было, но, как выяснилось намного позже, пёс запомнил этот момент и признал меня за своего собрата. Вот, начались воспоминания, хотя пора перейти к тому моменту, когда… Заканчивая со вступлением, сами позже поймете, почему я так подробно рассказывал, где учился и как провёл бо́льшую часть юности…

Вообщем, поехали мы с Виски на рыбалку. Нашли удобное место, поставили палатку и вечером впервые, собрав удилища, сели на берегу. Написал, что поставили палатку, сели рыбу ловить, как будто пёс делал всё наравне со мной. Нет, конечно, но что не отнять, мне не мешал, а иногда и помогал. Например, когда надо было натянуть шнуры на палатке, Виски, словно человек, растянул все шнуры растяжек так, что мне и оставалось только воткнунуть в землю колья. И рыбу сели ловить рядом – я смотрел на поплавки, а собакин безмолвно уткнулся немигающим взглядом на плавающую невдалеке утку…

Вечером ничего не предвещало беды, а вот ночью началась гроза, да какая… Казалось, гром грохочет не переставая, а небо полыхает от зарниц. Скажу, что ни до, ни после, ТАКОЙ грозы не видел. И всё ничего, но, прошу прощения, посреди ночи приспичило сходить в кустики. Вот как назло именно в тот момент, когда центр грозы, казалось, был прямо над нами. Что думаете? Да, и Виски со мной увязался, видать и ему приспичило. Отошли от палатки совсем недалеко и только сделал свои дела, как последнее, что помню – ослепительный свет вокруг и силуэт собаки, которая оказалась почему-то надо мной…

- - -

Судя по всему, без сознания пролежал долго – пару часов как минимум. Что удивительно, промок не сильно. Если так можно выразиться, удачно свалился под пушистую разлапистую ель. Когда в голове чуть прояснилось, посмотрел вокруг – гроза миновала и небо стало светлеть - полчаса и рассвет. Уже не так темно, как бывает в начале сентября.

- М-да… Сходил пописать, - я усмехнулся и, подвигав руками-нагами, понял, что от разряда молнии, который попал если не прямо в меня, то рядом уж точно, пострадал не сильно.

- Кто как… - В голове мелькнула мысль, явно мне не принадлежащая.

- Глюки? – я нервно хихикнул, понимая, что если постарадал мозг, это печально скажется на дальнейшей жизни.

- Вспомнил о том, чего и так никогда не было, - вновь чужая мысль и я с силой зажмурил глаза, стараясь выгнать из своей головы непонятно кого. Открыв глаза, посмотрел на палатку и, внезапно вспомнив, что со мной был пёс, позвал его по имени. Раз позвал, второй, уже громче, но собакин не появился. Встал на ноги и уже крикнул во весь голос, зовя Виски.

- Чего орёшь? – очередная мысль в голове. – Если хочешь, можешь даже полаять. Скажем так, отвести душу.

К своему ужасу, в самом деле пару раз громко гавкнул как заправский пёс.

- Охренеть… Теперь и лаять стал.

- Не велика беда, - мысленная усмешка непонятно кого стала сильнее. – Можно лаять, можно скулить. Каждая интонация несёт определённый смысл. Знающий специалист способен различить эти интонации, но ты к этой категории не относишься.

- Ещё раз спрашиваю, кто со мной разговаривает? Ты где спрятался?

– Тут я.

- Где тут? – переспросил про себя и невольно заржал от идиотизма ситуации.

- В твоей голове, балбес, – отозвался весёлый голос. – Так что, Олежка, не знаю, как сложится, но жить нам теперь вместе. Как говорила твоя одногруппница по институту, которая так и не смогла тебя окольцевать, - «пока смерть нас не разлучит?

- Тьфу на тебя, - я разозлился. – Нашёл кого вспомнить.

Самая обычная девушка, «серая мышка» в институтской группе, у которой не было ни фигуры, ни груди, ни попы… Ростом мне по плечо, хотя, надо отдать должное, была очень умненькая. К тому же, как узнал на последнем курсе, единственный ребёнок четы каких-то крутых дипломатов. Вот с первых же занятий как положила на меня глаз, так до последнего дня обучения бубнила, мол, бегай-бегай, а всё равно будешь моим.

- Чего сразу тьфу, - голос, казалось, издевался над моими воспоминаниями. – Вспомни поговорку – не родись красивой, а родись счастливой. Не согласен? Тебе что, надо было видеть перед собой грудь четвёртого размера и задницу в цейнтер весом? Тогда бы обратил внимание? Малолетний дурачок, вот кем ты был, хотя и сейчас... Ладно, не буду обижать. Милана тебя любила и, как мне кажется, до сих пор любит. Девушки её породы расцветают как цветы годам к двадцати пяти. Подождал бы чуток. Зря ты её всё время отгонял от себя. Сейчас бы у Вас было несколько красивых щенков.

- Каких щенков? – оторопел я. – У людей дети рождаются, не щенки.

- У всех рождаются дети, только называются по-разному. У нас, например, щенки, а у вас?

- Повторяю. Просто дети. Если один, тот ребёнок, если два и больше – дети.

- Значит ребянёнки. Не, ребятёнки, так будет правильно…

Я, разговаривая сам собой, потихоньку охреневал, понимая, что с головой точно не в порядке. И, всё-таки, чёрт возьми, где моя собака? Почему не отзывается? Подошёл к палатке, заглянул – там Виски не было. Снова поорал, зовя пса. Увы, на зов не пришёл.

- Мне, конечно, не стоило тебе напоминать о том, что уже сказал – я у тебя в ГОЛОВЕ. Можешь сколько угодно орать, но только ничего от этого не изменится. Да и не ищи моё тело – оно полностью сгорело, когда прыгнул, желая тебя защитить, но что дальше произошло... Сам сгорел полностью, в воздухе, за пару вздохов, а вот мой разум оказался рядом с твоим. Но миссию свою выполнил до конца – тебя спас, приняв на своё тело основной удар стихии.

- Хочешь сказать, сейчас со мной разговаривает не шиза, а Виски? – я готов был поверить во что угодно, только б разобраться и убедиться, что не сошёл с ума. Хотя в любом случае, если в моей голове поселился разум пса, ни к чему хорошему это не приведёт.

- Как сказать, - философски протянул голос. – Как говорится в сказках, одна голова хороша, а две лучше?

- Две головы, Виски, если это действительно ты, бывают только у мутантов. Или в сказках о выдуманном Змее Горыныче. Кстати, откуда у тебя столь широкие познания? И вообще, откуда ты знаешь о Милане?

- Олежка. Ты вроде считаешь себя умным. Хотя скажу иначе, ты не дурак. Неужели до тебя до сих пор не дошло, что наши разумы объединились, став единым целым, а не образовался ещё один мозг в твоей голове. Было бы забавно на такое посмотреть со стороны… Пока ты валялся в отключке, я освоился в твоей черепушке и все воспоминания, уж извини, теперь стали общими. Удивлён? Знаешь, интересно устроена твоя память. Напоминает длинный коридор со множеством дверей. Открываешь, а там… Не всегда нужное, много мусора, который не жаль выкинуть и очистить помещение для другой, более подходящей и нужной информации, но этим займёмся чуть тпозже. Знаний у тебя много, жаль, не пользуешься. Многие твои комнаты-ячейки пылью покрылись, пауки там завелись. Хорошо, не моль. Ладно, это так, взгляд на будущую работу… Олег Михайлович, можешь в конце концлов понять, что ты сейчас - это я. И наоборот. Понимаю, трудно в такое поверить и смириться с неизбежностью есть по утрам сухой корм… Шутка. Рад, что ты не ешь эту обманчивую гадость. Ещё какая гадость, не спорь. Запах неплохой, да и по вкусу на первый взгляд тоже вполне сьедобно, но что потом… Не хочу тебя расстраивать, но ел такое только из уважения к тебе и к маме. Понимал, что Вы мне хотите только добра, но получалось несколько другое. Живот часто болел, шерсть скатывалась, а всё потому, что не было комплексного и сбалансированного питания. Хотя не буду скрывать, когда в доме появлялось мясо, меня не обижали.

- Так и достаток у нас был не такой, что есть мясо каждый день.

- Понимаю, поэтому сейчас тебя и не ругаю, не злюсь, когда оказался в твоей голове и имею возможность тебе сказать абсолютнго всё. Ты был для меня не хозяином, другом, поэтому любил тебя всей душой.

- И я тебя любил. И люблю. До сих пор. Не думал, что ты в трудную минуту бросишься меня спасать. Спасибо, Виски, за твой героизм.

- Это не героизм, нечто другое, но тебе не понять. Хотя не буду обманывать, что боялся не за тебя, а за себя в тот момент. А что? Ты бы погиб, а мне куда деваться? Прибиваться к стае бродячих собак? Что бы меня в итоге поймали и пустили на мыло?

- Не делают такое уже много десятилетий. Сейчас бродячих псов, особенно с родословной, а у тебя есть особое клеймо, выхаживают в питомниках и потом пристраивают в хорошие руки. Достался бы других хозяевам, может те были бы лучше, чем я.

- Может, и были бы, а может, нет. Что теперь говорить, удобный момент для выбора дальнейшей судьбы упущен.

- Ты философ, Виски. Слушай, меня сейчас тревожит другое – я через время не превращусь в подобие человекообразной собаки? Ну, шерсть там по всему телу, течка.

В голове раздался ошлушительный хохот.

- Течка? Ну-ну, - хохот постепенно стал стихать. – Олежка, ты ведь не глупый человек, а задаёшь совершенно идиотские вопросы. В тебя, насколько понимаю, точнее, в твой мозг, я поместился не в полном объёме, а только мой разум, а что такое, сам читал в газетах про НЛО - нематериальное сосредоточие мыслей и эмоций и некоторых особенностей, присущих моему бывшему телу. Например, не знаю, смогу ли напрямую воспользоваться твоим голосовым аппаратом, что бы говорить как человек, но попробовать хочется. Больше расстраивает, что ты сотворил со своим обонянием. Эта функция у меня сохранилась в полном объёме, но что я ощущаю? То, что мой бывший хозяин, а теперь партнёр, позволь уж так тебя называть, своими действиями уничтожил обонятельный аппарат. Кто тебя заставлял много лет подряд капать всякую химию в нос, скажи? Как ни заложен нос, сразу вливал дозы санорина, нафтизина, ещё какой-то дряни. Что заработал? Искривление носовой перегородки и операцию. Сейчас, балбес, твой нос в полном смысле слова ИНВАЛИД.

- Балбес? – я попытался оскорбиться, хотя сам знал, дух собакина прав на все сто. Сам виноват, что ощущаю запахи, если только сунуть нос прямо во флакон с духами. Или в цветок, если очень уж захотелось почувствовать запах.

- Балбес и никак иначе. Уровень осязания у тебя составляет процента три от нормального состояния, но ничего, этим тоже займусь. Будешь делать то, что тебе скажу, иначе поссоримся.

- Не, мне в реальности шиза не нужна, - я усмехнулся, ощутив в голове ответную положительную реакцию. – Хотел сказать пару слов? Давай, действуй, попробую тебе не мешать. – Я расслабился, предоставляя возможность другому разуму задействовать мой аппарат, но, кроме негромкого скулежа, изо рта более не вырвалось.

- М-да… - Виски явно расстроился. – Думал, будет проще. Как оказалось, твоё тело мне не подчиняется. Жаль, конечно, что у меня не будет возможности встретиться с какой-нибудь привлекательной подружкой.

- Вот только давай без этого, - я представил себя сзади собачки… и взорвался от смеха. – Виски, ты понимаешь, что хотел мне предложить? Что бы я и выбранная тобой сука…

- Проехали, - грустно прокоментировал мои слова Виски. – К сожалению, я начисто лишён и этой возможности. Не осталось никаких радостей в жизни. Не будет ни подруги, ни щенков…

- Если мне повезёт в жизни, будут у нас с тобой дети. Не. Не в смысле наши с тобой общие, а мои и будущей жены. Уверен, ты их будешь любить не меньше, чем своих неродившихся щенков.

- Только, чур, - собакин повеселел, - выбирать для тебя самку будем вместе. Мне она тоже должна нравиться.

- Договорились. Ту единственную, которую поведу под венец, согласую с тобой, но что касается интрижек – мои дела, тебя это не касается.

- Не касается? Ну-ну. Я думал, кобели бывают только среди собак, но, посмотрев твою память, оказывается, среди людей таких тоже не мало.

- Именно, Виски. И хоть по натуре я не такой, от женщин не шарахаюсь. Особенно от привлекательных.

- Поживём-увидим. - Виски философски закончил диалог и, сославшись на усталость от общения, как выразился, «пошёл спать».

Я же, позавтракав, занялся тем, ради чего и приехал за сотню километров от города – рыбалкой. Всё складывалось вроде бы хорошо, но очень боялся завтрашнего дня, когда вернусь в город и мне предстоит сказать маме, что я теперь человек с двумя разумами. Бред… Сказать, что собака погибла от молнии, как мне казалось, будет ещё хуже. Мама, конечно, никогда не скажет и не спросит, почему я не пострадал, но то, что очень растроится, был уверен…