Пёс идёт домой (пьеса)

Действующие лица и морды:

Джек — молодой пёс породы золотистый ретривер;

Лайка — самка колли;

Жорик — энергичная крупная дворняга;

Молчун — дряхлая немецкая овчарка;

Ница — дерзкая кошка-метис;

Василь Саныч — хозяин приюта, мужчина в возрасте, аллергик;

Лена — хозяйка Джека;

Ксюша — хозяйка Лайки;

Степан Геннадьевич — хозяин Молчуна;

Эксцентричная дама — надежда Жорика;

Человек в чёрном.

Место действия — приют для собак. На сцене стоит четыре клетки высотой в человеческий рост. Не клетки даже, скорее уютные будки с решёткой. Помимо клеток на сцене расположены различные вещи — коробки, корм для собак, бутыли с водой и т.д. В каждой клетке находится лежанка и миски для еды и воды.

Открывается занавес. В левой клетке спит Лайка — самка породы колли. Клетка справа от неё пустая. Ещё правее лежит Молчун — старая немецкая овчарка. Лежит спиной к залу, обнимает покусанную палку. В самой правой клетке сидит Жорик — молодой энергичный пёс неопределенной породы. Он активно ест из миски. В какой-то момент настолько увлекается едой, что случайно выталкивает миску из клетки. Несколько раз пытается дотянуться до неё лапой, понимает, что не получится и печально произносит:

ЖОРИК: Ну, блин…

Несколько секунд он лежит, уставившись на миску, затем принюхивается и начинает доедать остатки корма, рассыпавшегося по клетке. Слопав последний кусочек, принюхивается ещё раз и, ничего не найдя, принимается лаять.

ЛАЙКА: (не открывая глаз) Жорик, уймись, прошу тебя. (Жорик продолжает лаять) Не собака, а дятел какой-то. Ну что там у тебя опять случилось?

ЖОРИК: Лайка, я… Мне кажется я умираю.

ЛАЙКА: (вздыхает) Снова-здорово...

ЖОРИК: Нет, правда. Я чувствую, как меня силы покидают. Я не ел уже так давно…

ЛАЙКА: (садится в клетке, облокачиваясь на одну из стенок) Жорик, ты только что кушал. Мне от твоего чавканья кошмар приснился.

ЖОРИК: Да, это кошмар, Лайка! И не во сне, а наяву. (начинает скулить)

ЛАЙКА: Жорик, ты себя видел? Ты в клетку скоро не поместишься, если столько жрать будешь.

ЖОРИК: Ты права… Клетка как будто меньше становится. Всё, это конец — я чувствую, как эти стены давят на меня, я не могу дышать, помогите! (лает с удвоенной силой)

ЛАЙКА: (укладывается на лежанке, закрывает голову руками) А я думала у собак не бывает головной боли.

Из-за кулис появляется Василь Саныч — хозяин приюта. На вид ему лет шестьдесят, одет в потрепанную куртку и рабочие штаны. Он потирает глаза и щурится от света. Периодически чихает. При появлении хозяина Жорик замолкает и начинает радостно вилять хвостом.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Ну чего разорались то? Толстяк, ты опять? Апчхи! Ё-моё... (достаёт носовой платок) Ну чего мой хороший, чего такое? Ага, понятно… (поднимает миску, идёт к мешкам с кормом) Так, последний раз насыпаю, потом на боковую, договорились? Перед сном много есть — вредно, а ты и так уже… не пёс, а слон почти.

Василь Саныч ставит миску с едой в клетку, Жорик начинает усердно поглощать корм. Хозяин проходит мимо клетки с Молчуном, присаживается и гладит его по спине. Молчун не реагирует. Хозяин печально смотрит на Молчуна, чихает и выходит за кулисы. Какое-то время слышно только чавканье Жорика.

ЖОРИК: (внезапно отрывается от миски и садится, облокотившись на стенку) Ох, блин. Кажется я объелся. Сейчас умру.

Лайка начинает смеяться. Даже молчун переворачивается лицом к зрителям и еле заметно улыбается.

ЖОРИК: Чего смешного? Такой пёс погибает…

ЛАЙКА: (садится) Вот не могу я тебя раскусить, Жорик. Ты либо очень смешной, либо очень глупый. Нас же каждый день по несколько раз кормят, ну чего ты этот цирк устраиваешь?

ЖОРИК: Не знаю. Да я ж не специально. Просто мне кажется, что я вот сейчас этот корм доем и всё, другого больше не принесут. Раньше же никто мне ничего не приносил. А тут и тепло и кормят. Подозрительно это всё.

ЛАЙКА: Ничего подозрительного, обычный приют.

ЖОРИК: (оживляется) А ты раньше бывала в таких?

ЛАЙКА: (сухо) Бывала.

ЖОРИК: Расскажи, а? Это что теперь, так всегда кормить будут?

ЛАЙКА: Сначала и кормить будут и выгуливать. И даже любить, наверное. А потом… Давай спать, Жорик, поздно уже.

ЖОРИК: Ну, Лайка, подожди! А что это такое — «любить»?

ЛАЙКА: (отворачивается) Отстань. Вон, у Молчуна спроси. Всё, я спать.

Жорик с интересом смотрит на Молчуна. Тот безучастно смотрит в ответ. Жорик виляет хвостом в предвкушении объяснения, но Молчун молча поворачивается спиной к залу.

ЖОРИК: Да ну вас. Сам догадаюсь. Лю-ю-ю-би-и-и-ть… Бить. Бить? Блин, это чего, бить будут?

Лайка начинает грозно рычать.

ЖОРИК: Ну ладно, ладно, всё, молчу я.

Какое-то время проходит в тишине. Жорик сидит, облокотившись на стену. Затем вспоминает, что рядом стоит миска с кормом и начинает чавкать. Быстро спохватывается и замирает — вдруг Лайка снова будет ругаться? Тишина. Жорик отодвигает миску и начинает устраиваться — по собачьи ходить по кругу в поисках наиболее удобного места. Наконец, укладывается и закрывает глаза. Не проходит и пяти секунд, как Жорик начинает чесать себя за ухом. Сначала легонько, затем всё сильнее и сильнее. Периодически кусает себя за руки — блохи не дают покоя. В какой-то момент переворачивает миску с кормом и замирает. Поднимает голову и натыкается на раздражённый взгляд Лайки.

ЖОРИК: Прости. Я просто… Я как засыпать начинаю, так они просыпаются видать.

ЛАЙКА: Да, блохи — та ещё засада. Ох, ладно, поспать сегодня, видимо, уже не получится. Ты потерпи. Они как наедятся, снова уснут. Просто чем больше ты чешешься, тем больше они тебя кусают.

ЖОРИК: (несколько секунд прислушивается к ощущениям) Да как тут не чесаться то? Ух, блин, щекотно то как! (начинает чесаться с новой силой)

Внезапно Жорик замирает, хмурится и начинает принюхиваться. Смотрит пару секунд куда-то за кулису и заливается грозным лаем. Лайка поддерживает его рычанием. Из-за ближайшей к Жорику кулисы появляется Ница. Кошка спокойной грациозной походкой подходит к клетке с Жориком и садится на безопасном расстоянии. Жорик какое-то время лает, затем переходит на злобный рык. Ница зевает. Молчун неподвижен.

НИЦА: Ну грозное, конечно, животное... Волчара прям. Волки, правда, в лесу бегают или в зоопарке сидят. А у вас тут тесновато как-то для зоопарка.

ЖОРИК: Тебе че надо, скумбрия?

НИЦА: Да так, забежала на огонёк. Тепло тут, комфортно. Компания приятная. Да и где ещё я смогу полюбоваться на такого мощного уверенного в себе зверя?

ЖОРИК: Ох ты меня доведешь. Завтра Василь Саныч когда гулять нас поведет, я тебя… Я тебя…

НИЦА: Чего, сожрёшь? Покушать ты любишь, сразу видно. Только ты догони сначала, Тузик.

ЖОРИК: Я Жорик!

НИЦА: Тузик, Жорик… Обжорик ты. (принюхивается) Так так, а это что такое?

Ница поднимает остатки корма, который рассыпал Жорик. Жорик начинает закипать.

ЖОРИК: Не смей. А ну положи, где взяла.

НИЦА: А то что? Залаешь меня до смерти? (нюхает корм с видом настоящего гурмана)

ЖОРИК: Это моё!

Жорик с новой силой заливается лаем. Ница как ни в чём ни бывало продолжает нюхать корм. В какой-то момент бросает его на пол и вытирает лапу о лапу. Жорик без сил падает в клетке, уставившись на нетронутые кусочки пищи. Ница начинает вылизывать руки.

ЖОРИК: (устало) Злая ты. Хорошо, что не все кошки такие.

НИЦА: Много ты о кошках знаешь. Даже не в курсе, что мы собачий корм не едим.

ЖОРИК: Ах ты…

ЛАЙКА: Ница, тебе чего надо? Мышей со своими не поделили?

НИЦА: Да устала я от кошачьей компании. Они по подвалам всё, да под капотами греются, зима всё-таки. А я не могу на одном месте, мне разнообразия хочется. Да и к тому же, где ещё я найду такого смешного Тузика.

ЛАЙКА: Разнообразия, говоришь? А чего тогда ты к нам каждую ночь шастаешь? Гуляла бы ты отсюда сама по себе.

НИЦА: А я тут ещё не со всеми знакома. С тобой и с Тузиком то мы уже подружились, а вот Молчун для меня тёмная лошадка. Собачка, то есть. А я кошка любопытная, мне всё про всех знать хочется. Молчун, а Молчун? Ты чего в пасть воды набрал?

Молчун не реагирует. Ница подходит к его клетке.

ЛАЙКА: Оставь его в покое, Ница.

НИЦА: Ой, да ладно, от светской беседы ещё никому плохо не становилось. (подходит ещё ближе к клетке) Молчун, а может ты немой? Дай знак хотя бы какой-то.

ЛАЙКА: Ница…

НИЦА: Молчу-у-у-н? Если тебя держат тут против твоей воли, вильни хвостом два раза. Ну чего ты, я же просто хочу с тобой…

Молчун резко поворачивается и заходится в басовитом лае. Ница от страха падает на пол и неуклюже сучит лапками по скользкому полу. Наконец ей удаётся подняться и она пулей вылетает за кулису. Молчун замолкает. Пару секунд стоит тишина, затем Лайка с Жориком падают на пол от смеха. Молчун улыбается, подбирает выпавшую палку и как ни в чём ни бывало ложится и отворачивается к задней стенке.

ЖОРИК: Ну ты даёшь, Молчун! У нее от страха небось восемь жизней осталось. Теперь точно сто раз подумает, перед тем как сюда приходить.

Ница появляется из-за кулисы, всем своим видом показывая, что ничего не произошло.

НИЦА: Не дождётесь. Я там мышь почуяла, а не этого увальня испугалась. Ещё спасибо мне скажете, что я вас от грызунов спасаю.

ЛАЙКА: Ты бы себя видела — сама как мышка от кошки сиганула, только шерсть на полу осталась.

ЖОРИК: Во-во, даже я столько по осени не линяю, как она сейчас.

НИЦА: Слышишь, ты, пекинес на стероидах. Ты сам скоро от блох сфинксом станешь, если столько чесаться будешь.

Ница гордой походкой отходит от Жорика, направляясь к клетке с Лайкой. С напускным спокойствием она всё-таки делает небольшую дугу, обходя на безопасном расстоянии клетку с Молчуном. Останавливается около клетки с Лайкой и решает переключить тему.

НИЦА: Слушай, подруга, тебя то как сюда угораздило? Ты с виду вроде приличная кошечка, не то, что эти двое.

ЛАЙКА: Тамбовский волк тебе подружка. Буду я ещё какой-то кошке драной душу изливать. Ты иди с Молчуном пообщайся, у вас вроде хорошо получалось диалог выстроить.

Жорик снова заходится смехом, Лайка укладывается на пол и отворачивается к стенке. Ница пренебрежительно смотрит на Жорика, затем набрасывает маску непринуждённости и направляется к выходу, не забывая обойти клетку с Молчуном.

НИЦА: Что ж, приду к вам попозже, котятки. С вами, конечно, хорошо, но у меня свиданье на крыше. Оревуар!

Сравнявшись с Жориком, Ница на секунду остановилась и, не отрывая глаз от Жорика, несколько раз по кошачьи зарыла остатки разбросанного корма, чтобы после этого гордо скрыться за кулисой.

ЖОРИК: Ну бывают же противные создания. Ух, порвал бы её, как… Жорик грелку. Чтоб ты мышью подавилась! (спохватывается, шёпотом) Ой, блин, чё то я разошёлся. Ладно, всем спокойной ночи.

Жорик укладывается, лежит спокойно несколько секунд, затем вскакивает и начинает чесаться. В какой-то момент спохватывается и со словами «так, сказали терпеть» вновь укладывается на пол. Спустя мгновение за кулисами чихает Василь Саныч, а через некоторое время появляется на сцене. Он не один — ведет на поводке красивого золотистого ретривера. Лайка и Жорик вскакивают и принимаются разглядывать нового сожителя. Молчун лишь поворачивает голову, чтобы через секунду отвернуться.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Давай, мой хороший. Вот тут пока поживёшь. Ты не бойся, тут хорошие все. Хоть и шумные иногда. Апчхи! Проклятая аллергия. Давай, заходи мой хороший, устраивайся поудобнее. Сейчас покушаешь, пообщаетесь тут немного, а я домой побегу. Где ж они тебя отловили такого красавца?

Пёс покорно проходит с хозяином приюта к своей клетке, не обращая внимания на постояльцев. Хозяин насыпает в миску еды, наливает воды, чихает и скрывается за кулисами. Ретривер садится на пол и облокачивается на стенку. Он в глубокой задумчивости. Возникает пауза. Первым не выдерживает Жорик.

ЖОРИК: Привет! Тебя как зовут?

ДЖЕК: (всё также погружён в мысли) Джек.

ЖОРИК: Ого, красивое имя. Я Жорик, рядом с тобой Молчун, а вон там Лайка.

ДЖЕК: Привет, ребята.

ЖОРИК: Приятно познакомится. Блин, здорово то как, нас теперь ещё больше! Я вас завтра с утра так всех обнюхаю... Особенно тебя, Джек, я уже чую как ты вкусно пахнешь.

ЛАЙКА: Джек, не обращай на него внимания, он у нас тут самый весельчак.

ДЖЕК: (слабоулыбается) Да всё в порядке. Нас утром выпустят?

ЛАЙКА: Да, хозяин гуляет с нами почти целый день. Он хороший очень.

ДЖЕК: Тогда, Жорик, обещаю, что с утра первым делом к тебе побегу обнюхиваться.

ЖОРИК: (виляет хвостом с удвоенной силой) Круто! Джек, а ты чего корм не ешь?

ДЖЕК: Да я не голодный.

ЖОРИК: Как это… не голодный?

ЛАЙКА: Жорик, он шутит, успокойся.

ЖОРИК: А-а-а… А ты веселый, Джек.

ДЖЕК: Спасибо, Жорик, ты тоже. (Лайке) Если хозяин хороший, зачем тогда клетки?

ЛАЙКА: Не знаю. Может, чтобы Жорик всю живность в округе блохами не заразил. А может так положено. Да и Василь Саныч нас тут только на ночь закрывает. Я привыкла, представляю, что в настоящей будке сплю.

ЖОРИК: Будка? А что такое будка?

ДЖЕК: Будка — это как дом у людей, только для собак.

ЖОРИК: Да ладно? И прям весь для тебя?

ДЖЕК: (печально вздыхает) Целиком и полностью.

ЖОРИК: Блин, хотел бы я себе такую. Джек, а у тебя есть будка?

ДЖЕК: Была.

ЖОРИК: Ого! А куда пропала?

ЛАЙКА: Жорик, уймись. Блохи кусают?

ЖОРИК: Кусают, сволочи.

ЛАЙКА: Я тут вспомнила — блохи же слепые, они на голос ориентируются. Чем больше ты говоришь, тем больше они к тебе лезут.

ЖОРИК: (испуганно, шёпотом) Чё, правда что ли?

ЛАЙКА: Абсолютная. Так что давай-ка, ляг, молчи и не двигайся.

Жорик ложится на пол, какое-то время лежит неподвижно, но затем не выдерживает и начинает периодически чесаться.

ЛАЙКА: Иначе не уснём.

ДЖЕК: Да вы ложитесь, я всё равно не усну. Вы уж простите, что я к вам вот так посреди ночи. Сам не знал куда меня везут.

ЛАЙКА: Не извиняйся, ты чего. А вообще странно конечно, у тебя и ошейник вон есть и выглядишь ты совсем не как уличный. Как тебя угораздило? Ой, прости, собачье любопытство. Ты если не хочешь, не отвечай, тебе сейчас и так не просто.

ДЖЕК: Всё в порядке, Лайка. Странное у тебя имя, ты же колли, а не лайка?

ЛАЙКА: (улыбается) Да, это смешная история. Меня когда щенком взяли, хозяева думали, что я мальчик. И назвали меня Лайк. Так что я пол года самцом была. Ну а когда разобрались что к чему, решили не менять ничего, а просто букву добавить. Так я и стала колли по кличке Лайка.

ДЖЕК: И правда смешно.

Какое-то время собаки сидят в тишине, которая иногда прерывается чешущимся Жориком. Внезапно Джек вскакивает и начинает ходить по клетке.

ДЖЕК: Чёрт возьми!

ЛАЙКА: Что случилось?

ДЖЕК: Да всё вот это случилось. Я сам ничего не понимаю. Всё же хорошо было. Ну как, сначала вообще всё отлично было, потом с хозяином какие-то странные вещи начали происходить. И вот я здесь. Ничего не понимаю.

ЛАЙКА: Расскажешь?

ДЖЕК: Ох, я хозяина уже пять лет знаю. Он меня щенком взял. У нас и дом свой был за городом, там красиво так, Лайка, ты бы видела. Каждый день с хозяином в лесу гуляли. С нами сначала ещё и хозяйка жила, а потом пропала куда-то, я даже запах её уже почти забыл. И как только она домой приходить перестала, с хозяином случилось что-то. Он как будто в себе замкнулся. Сначала гулять реже стали, а потом вдруг в город переехали. В городе, конечно, тоже здорово, но там ни леса нет, ни будки, только громкие машины и высокие дома. Хозяин совсем плохо стал выглядеть — похудел, пахнуть стал неприятно. Хорошо хоть гулять ходили. И даже за город иногда выезжали. Как сегодня. Он там искал что-то постоянно и меня помочь просил — как то раз дал пакетик какой-то понюхать, сказал «ищи, Джек». Запах, скажу тебе, не самый приятный. И я находил. Оказывается и в городе и за ним очень много мест с таким запахом. Хозяин радовался, когда мы эти штуки находили, а потом несколько дней прийти в себя не мог — просто лежал, даже со мной не гулял. И вот сегодня мы тоже за город поехали. Гуляли по лесу, я эти штуки искал, всё как обычно. Только в этот раз в лесу ещё люди были — я их издалека почувствовал. Они хозяина схватили, посадили нас с ним в машину и увезли в город. Когда приехали, хозяина увели куда-то, а меня к вам привезли. Лайка, я правда ничего понять не могу. И за хозяина страшно.

ЛАЙКА: Да уж, и правда странно. Ты главное сильно не переживай, Джек, я уверена, что с твоим хозяином ничего плохого не произошло. Я тут часто видела, как за собаками хозяева возвращались, и твой обязательно вернётся.

МОЛЧУН: Не вернётся.

Слова Молчуна словно выключили все остальные звуки. Жорик перестал чесаться, Джек остановился посреди клетки, Лайка нахмурилась. Спустя какое-то время решила осторожно спросить:

ЛАЙКА: Молчун?

МОЛЧУН: Не вернётся, говорю. Хозяин твой.

ДЖЕК: (тревожно) Почему?

МОЛЧУН: Потому что в тюрьме.

ДЖЕК: Что за тюрьма?

МОЛЧУН: Кто хозяина схватил — одинаково одеты были?

ДЖЕК: Ну да, все в черном, со штуками блестящими на груди.

МОЛЧУН: Это полиция. А хозяин твой наркотики искал. Поэтому в тюрьме.

ДЖЕК: И что это значит?

МОЛЧУН: Штуки эти, которые ты искал — у них запах кислый как-будто?

ДЖЕК: Да, кислый и очень резкий.

МОЛЧУН: Когда хозяина схватили — ты много этих штук успел найти?

ДЖЕК: Три ямки с ними откопал.

МОЛЧУН: Тогда ты здесь надолго. И хозяин твой в тюрьме надолго. Наркотики это. За них в тюрьму сажают.

ДЖЕК: (ошарашено) И что теперь делать?

МОЛЧУН: Ешь и спи. Что тут ещё делать?

Свет на сцене гаснет, чтобы через пару секунд набраться вновь. Все клетки, кроме одной пустые - в ней лежит Молчун. За кулисами слышно чиханье. На сцену выходит Василь Саныч в окружении трёх собак. Жорик крутится вокруг хозяина приюта, спотыкаясь о его ноги. Джек подавлен, Лайка положила голову ему на плечо. Василь Саныч насыпает всем корм и доливает воды. Жорика кормит первым, иначе тот бы накинулся на чужую миску. Жорик принимается остервенело поглощать корм, хозяин закрывает за ним клетку. Легонько подгоняет Лайку с Джеком, те забираются в клетки и рассаживаются по своим местам. Василь Саныч чихает и присаживается рядом с клеткой Молчуна.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: (поглаживая Молчуна через клетку) Ох, пёс ты мой хороший, что ж у тебя случилось то такое, что ты всю радость собачью растерял? Апчхи! Ё-моё… Если б не аллергия эта дебильная, я б тебя давно к себе забрал. Да я бы и с ней забрал, Нинка только на даёт. Говорит и так скоро помру, если буду с вами возиться. Ладно, отдыхайте, мои хорошие. Перед сном приду вас проведать и покормить. Особенно тебя, Жорик. Апчхи!

Василь Саныч уходит, собаки молчат. Только Жорик с чавканьем уминает корм, разбрасывая его по всей клетке. Наконец откидывается и произносит:

ЖОРИК: Уф… Сейчас умру. Только теперь от счастья.

ДЖЕК: Молчун, прости, что снова к тебе лезу, но что такое тюрьма? И как долго там сидят — неделю, две?

Молчун вздыхает и переворачивается на живот.

МОЛЧУН: Тюрьма — это как приют для собак, только для людей. И просидеть там могут всю жизнь.

ДЖЕК: Как всю жизнь?

МОЛЧУН: Успокойся. Твой хозяин всю жизнь не просидит.

ДЖЕК: Ох, ладно. Я конечно не знаю, что это за наркотики такие, но если это приют, получается, что мой хозяин своего хозяина потерял? Точно! Мы когда за городом жили, к нам часто дедушка один заходил. От него пахло точно также, как от хозяина. А потом в какой-то день он пропал и так больше и не приходил. Помню, что хозяин тогда грустил очень, и мы ездили куда-то, где много людей было. И все чёрном и тоже грустные.

МОЛЧУН: Нет у людей хозяев, они сами по себе. И ты теперь сам по себе. А ездили вы на кладбище.

Молчун вздыхает и отворачивается к стенке.

ДЖЕК: Ничего не понимаю. Это сон, наверное. Мне это снится всё.

ЛАЙКА: А у меня наоборот. Мне моё детство сном кажется. Очень приятным и коротким. А потом один сплошной кошмар, только наяву. Но даже к такому привыкаешь. И ты привыкнешь, Джек, хотя я своим собачьим нутром чую, что у тебя всё хорошо будет.

ЖОРИК: Конечно хорошо, Джек! Да уже всё хорошо, я так много и вкусно в жизни не ел.

ДЖЕК: Завидую я тебе, Жорик. Ты даже мелочам таким радуешься.

ЖОРИК: Не, это я тебе завидую — у тебя вон ещё сколько корма в миске.

Джек и Лайка смеются, затем наступает тишина.

ДЖЕК: Лайка, можно спросить?

ЛАЙКА: Конечно, Джек.

ДЖЕК: Расскажешь о своём детстве? Ты сказала, что оно было на приятный сон похоже, а сейчас очень хочется что-то приятное услышать.

ЛАЙКА: (помолчав какое-то время) Это правда чудесно было. У хозяев был большой дом за городом. Такой просторный, что можно было даже на улицу гулять не ходить. Да мы и так редко гуляли, зато хозяйка меня постоянно на руках таскала. Она очень красивая была и любовалась на себя постоянно. И нас с ней вместе очень часто на свой телефон фотографировала.

ЖОРИК: Фото-чего?

ЛАЙКА: Фотографировала. Ты когда в зеркало смотришь, видишь там пса похожего?

ЖОРИК: Ага, сколько раз на него лаял и укусить пытался — без толку.

ЛАЙКА. Так вот, Жорик, зеркало — это тот же ты, только наоборот. А фотография — это зеркало, которое замерло.

ЖОРИК: (нахмурился, после долгой паузы) Чего? У меня голова почему-то заболела.

ЛАЙКА: Ясно. Когда гулять завтра пойдём, найдем какое-нибудь зеркало, я тебе объясню. Так вот. Фотографировались мы часто, и везде где только можно — дома, на улице, в гостях, да вообще везде. Я даже просыпалась часто от щелчка этого, с которым фотографируют. Ну и хозяйка все эти фотографии в интернет выкладывала.

ЖОРИК: Интернет?

ЛАЙКА: Да, Жорик, интернет. Я сама не совсем понимаю, что это. Это как... зеркало, только в тысячу раз сложнее.

ЖОРИК: (вздыхает) Понятно.

ЛАЙКА: Хозяйка часто в свой телефон смотрела, улыбалась и говорила «Лайк, тебе лайк». До сих пор не понимаю, что это значит, но тогда мне всё равно было, главное, что хозяйка рядом была. Да и вообще в детстве у меня много внимания было — к хозяевам часто гости приходили и меня тискали. Кормили вкусно, иногда даже в платья меня наряжали, чтобы сфотографироваться. Но сны всегда заканчиваются, вот и этот скоро кончился.

ДЖЕК: И наступил кошмар?

ЛАЙКА: Не сразу. Пока я была щенком, хозяйка от меня ни на шаг не отходила. Но я росла и почему-то со мной всё меньше играли. Всё меньше фотографировали и тискали. А когда я из Лайка в Лайку превратилась, то хозяйка на меня вообще перестала внимания обращать. Стала голос повышать, даже била пару раз, когда я что-то не так делала. И в какой-то день хозяин посадил меня в машину и долго куда-то ехал. А когда мы наконец приехали в какой-то лес, он оставил мне миску с кормом, потрепал по голове и уехал.

ДЖЕК: Они тебя…

ЛАЙКА: Выкинули, ага. Хорошо, что меня отловили быстро, иначе я бы долго в лесу не протянула. Но это цветочки всё — после того, как в первый приют попала — меня на опыты забрали. Мазали чем-то, кололи, даже постригли однажды налысо. Я там года два, наверное, прожила. А потом уже сюда попала.

ДЖЕК: Ох, Лайка, прости если тебе из-за моих расспросов пришлось снова в этот кошмар вернуться.

ЛАЙКА: (улыбаясь) Всё хорошо, Джек. Я же говорю — ко всему привыкаешь.

ДЖЕК: И давно ты здесь?

ЛАЙКА: Недавно. Мы с Жориком почти одновременно сюда попали. Это Молчун тут уже давно живёт.

Из-за кулис слышится голос Василь Саныча. Собаки настораживаются, понимая, что он не один. Жорик вскакивает, принимаясь радостно вертеть хвостом.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Проходите, не стесняйтесь. Тут у нас хорошие все, не кусачие.

На сцену выходит женщина. Она странно одета, ведёт себя подобающе. За женщиной входит Василь Саныч. Дама пробегает глазами по клеткам, замечает Жорика и решительно направляется к нему.

ДАМА: Боже, а что это у нас за лапочка такая? Нет, ну вы только посмотрите, что ж за пусечка-сюсечка.

Как только Жорик понимает, что на него обратили внимание, виляние хвостом перерастает в истерию — он начинает крутиться по клетке, всем видом показывая, какой он хороший мальчик.

ДАМА: Ути, божечки, ну какой пупсик, я не могу. (Василь Санычу) Я его забираю. (Жорику) Прямо так бы и съела этот пирожочек.

Хозяин приюта выходит за кулису и возвращается с поводком.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Вы смотрите, он кушает много и активный очень пёс. С ним гулять надо часто и любить.

ДАМА: Ой, не переживайте, я его уже люблю. Ну как такое пузико не любить, ну гляньте на него.

Василь Саныч открывает клетку и кое как надевает на него поводок — Жорик вырывается в объятия своей новой хозяйки. Происходит знакомство — Жорик налетает на даму, чуть не сбив её с ног. Дама тискает Жорика, берет поводок и устремляется к выходу. Василь Саныч кричит им в след:

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Я вам звонить буду, проверять как он там. И вы, если что звоните, я всегда на связи.

ДАМА: Да всё в порядке будет с моим пирожочком.

Василь Саныч смотрит какое-то время за кулисы, закрывает бывшую клетку Жорика, отряхивается, вздыхает и направляется на выход.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: (сам себе) Эх, надеюсь в этот раз повезёт собаке.

Хозяин приюта уходит за кулисы и через несколько секунд оттуда вылетает Жорик.

ЖОРИК: Ребята, прощайте! Надеюсь, встретимся где-нибудь на улице, когда нас всех наши хозяева выгуливать будут. А я домой, юху-у-у!

За Жориком выбегает Василь Саныч с причитающей эксцентричной дамой. Они пытаются поймать поводок Жорика, но тот в свойственной ему щенячьей манере принимается играться и убегать от преследователей. Пёс и люди возятся какое-то время на сцене, затем наконец убегают за кулисы за развеселившимся Жориком.

ЛАЙКА: Скучно без него будет.

ДЖЕК: Это его хозяйка была?

ЛАЙКА: Вряд ли. Жорик всегда бездомным был. Наверное, просто понравился ей.

ДЖЕК: Это получается, что сюда кто-угодно может прийти и кого-нибудь из нас забрать?

ЛАЙКА: Ну да. Меня даже пару раз пытались, но я не далась. У меня к людям особое отношение, я лучше здесь останусь.

ДЖЕК: (начинает тревожно ходить по клетке) Значит получается, что кто-то может прийти, забрать меня, а потом придёт хозяин и меня не найдет?

ЛАЙКА: Не переживай, Джек. Люди редко приходят чужих животных из приюта забирать. Очень редко. А за своими часто возвращаются. Уверена, что твой хозяин точно первым тебя найдёт.

За кулисами раздаётся голос Ницы:

НИЦА: Эй, чихуахуа переросток, ты что натворил???

На сцену врывается Ница. Кошка явно чем-то озабочена. Натыкается на пустую клетку, где недавно сидел Жорик.

НИЦА: Где он? Где эта гадина?

ЛАЙКА: Здравствуй, Ница.

НИЦА: Да-да, здрасьте. Где этот пудель блохастный?

ЛАЙКА: Отошёл ненадолго. А ты чего такая веселая?

НИЦА: Он меня блохами заразил, сволочь. Пришла ему морду расцарапать.

ЛАЙКА: Блохи сами выбирают кто вкуснее. Жорик тут ни при чём.

НИЦА: Мог бы предупредить! Я бы подальше от него держалась. Ай, как же чешется всё.

Ница садится на пол и принимается чесаться. Лайка смеется, Джек спрашивает:

ДЖЕК: Кто это?

ЛАЙКА: Это Ница, захаживает к нам периодически, грызунов ловит. И блох, видимо, тоже.

НИЦА: Очень смешно. (Джеку) А ты кто такой?

ДЖЕК: Я — Джек.

НИЦА: И откуда ты нарисовался, Джек?

ДЖЕК: (садится) Не важно.

НИЦА: Мм, понятно. Занимательная история. Ну так где это недоразумение с хвостом?

ЛАЙКА: Забрали его.

НИЦА: (помолчав) Как забрали?

ЛАЙКА: Ну вот так, пришли и забрали. Домой.

НИЦА: Жорика? Увальня этого? Кто вообще в здравом уме мог это животное забрать? Он же ещё и блохастый.

ЛАЙКА: Забрали, как видишь. Значит понравился. Ты на себя посмотри лучше — уличная блохастая кошка. Такую точно никто домой не заберет.

НИЦА: Больно надо. Я сама по себе гуляю, мне хозяева не нужны. (после паузы) Забрали, значит, толстяка. Вовремя он свинтил, я уже была готова расцарапать ему его пухлые бока. Хм, и над кем же мне теперь издеваться приходить?

ЛАЙКА: Ты над Жориком издевалась только потому что он добрый и в клетке сидел. Когда Молчун гавкнул, ты чуть здесь же котят не родила.

НИЦА: Да конечно, меня вашим тявканьем не испугать. Говорю же, мышей услышала.

ЛАЙКА: Инфаркт ты свой услышала.

НИЦА: Ой, да ну тебя. Буду я ещё какой-то шавке что-то доказывать. (подходит к клетке Джека, стараясь не приближаться к Молчуну) Так, так, так. Джек, значит. Может у нас с тобой общение пойдёт?

ДЖЕК: Ница, да? Знаешь, Ница, кошки разные бывают. Каких то я гонял, с какими-то даже дружил. Но с тобой мы точно не подружимся, это я уже понял.

НИЦА: Да и мне с тобой котят не воспитывать. А ещё я не верю, что собаки могут с кошками дружить. Значит ты либо сам большая кошка, либо врёшь.

ДЖЕК: (смотрит какое-то время на Ницу) Мяу.

НИЦА: Неубедительно.

ДЖЕК: А ты по себе не суди. Если ты с собаками никогда не дружила, это не значит, что у остальных такое же чёрствое сердце.

НИЦА: Много ты понимаешь.

За кулисами раздаётся чих. Ница пулей вылетает со сцены. Из-за кулисы появляется человек в строгом костюме. Он вальяжен и уверен в себе. Не обращая внимания на собак, он осматривает помещение, словно к чему то примеряясь. За ним на сцену выходит Василь Саныч, он насторожен, как и Лайка с Джеком.

ЧЕЛОВЕК В ЧЁРНОМ: Василий Александрович, знаете зачем я пришёл?

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Догадываюсь.

ЧЕЛОВЕК В ЧЁРНОМ: Славно, славно. Значит вводную часть можно пропустить.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Помещение не отдам, оно в собственности. Ни за какие деньги.

ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ: Ну что же вы, Василий Александрович. К таким преклонным годам так и не поняли, что кроме денег существуют и другие рычаги давления?

ВАСИЛИЙ САНЫЧ: Будете угрожать, позвоню в полицию.

ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ: (наигранно) А про полицию то я и забыл… Прошу меня простить. (достаёт телефон, набирает номер) Здравствуйте, капитан Петров. Как жена, как детишки? Славно, славно. У меня всё прекрасно, звоню вам напомнить про нашу встречу. Что ж, капитаны с хорошей памятью часто становятся отличными майорами. Желаю вам чудесно провести вечер, всего доброго. (Василь Санычу) Сегодня я предлагаю вам деньги, Василий Александрович. А завтра вы можете потерять кого-то, кто вам очень дорог. Да, пёсики?

Собаки начинают лаять. Даже Молчун поднялся и сурово уставился на человека в строгом костюме.

ЧЕЛОВЕК В ЧЁРНОМ: Даю вам неделю. Желаю чудесно провести вечер. (направляется к кулисе) Обязательно передайте от меня привет вашей супруге. Я часто покупаю пирожки в кулинарии, где она работает, они изумительны.

Человек в чёрном уходит. Василь Саныч медленно подходит к клетке с Молчуном, садится прямо на пол, облокачиваясь на стальные прутья. Молчун кладёт лапу ему на плечо. Василь Саныч чихает.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Мда… Кто ж знал, что вот так оно всё получится? (кладёт руку на лапу Молчуна) Не переживай, пёс, всё со мной хорошо будет. А с вами тем более, вас то я точно в обиду не дам. В крайнем случае домой заберу. Ниночка моя поймёт, она только на вид суровая такая, в душе то и блохе зла не пожелает. Так что всё у нас будет хорошо. Апчхи! Ё-моё... (молчит какое-то время, затем улыбается) Мы когда с Ниной жить начали вместе, решили собаку завести. Пошли в приют и как только Герду увидели, сразу поняли — нас ждала. Сидела с такими глазами, что у меня аж сердце защемило. Клетку открыли, она вышла и Нинке в колени мордой уткнулась. Так мы и зажили втроём. Потом Сашка родился. Герда его как своего щенка полюбила — и спала рядом и защищала и раны зализывала. Даже когда он малышом её за шерсть таскал, она только руки ему облизывала. Так и жили, пока ей десять лет не стукнуло. Апчхи! Ух… Вот не хотел с ней гулять идти в тот вечер, прям чувствовал что-то. Но как с собакой то не погулять? Я её на поводок не сажал никогда, только намордник, положено так. Улицу переходили, она впереди шла и тут машина откуда ни возьмись. Я отскочить успел, а её насмерть. (пауза) Нинка после этого ни одно животное в дом не пускает, тяжело ей. Говорит, второй раз сердце точно не выдержит. Такие дела.

Василь Саныч встаёт, отряхивается и чихает.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: У меня аллергия как раз после этого и началась. Но я на неё внимания не обращаю, она мне вас любить вообще не мешает. Ладно, мои хорошие, утро вечера мудренее. Завтра с утра прогулка по расписанию.

Василь Саныч уходит. Какое-то время собаки сидят в тишине.

ДЖЕК: Кто это был? Я первый раз в жизни почувствовал, как от человека холодом и опасностью пахнет.

ЛАЙКА: Не знаю, но кто-то очень страшный. Я много страшных людей видела, но от этого у меня шерсть дыбом.

ДЖЕК: Василь Саныч его тоже испугался. Не скулил и уши не прижимал, но я его тревогу очень хорошо почувствовал. А человек этот вроде и не нападал и улыбался даже, но я понял, что он угрожает. Странно это всё.

ЛАЙКА: Да уж. Василь Саныч про помещение что-то говорил. Что не отдаст его. Я так поняла, он приют имел в виду.

ДЖЕК: Наверное. Ещё сказал, что в случае чего нас домой заберёт, значит и правда приют закрыть хотят. Так это же хорошо, нет? Дом — это чудесно, пускай даже чужой.

ЛАЙКА: А где тогда будут жить собаки, которые свой дом потеряли? Они на улице редко выживают.

ДЖЕК: Об этом я не подумал.

МОЛЧУН: (отворачиваясь к стенке) Усыпят их, собак этих. Поймают и усыпят.

ДЖЕК: Усыпят? Что это значит?

ЛАЙКА: Убьют. Когда на мне опыты проводили, я часто видела, как собак усыпляли. Кололи что-то, они засыпали и уже не просыпались.

ДЖЕК: Но… Зачем?

ЛАЙКА: Люди говорили, чтобы не мучились. Странно, да? Сначала мучили, а потом убивали, чтобы не мучились.

ДЖЕК: (после паузы) Никогда бы не подумал, что люди могут такими жестокими быть.

ЛАЙКА: Ты счастливый пёс, Джек. И я уверена, что таким же и останешься, тем более Василь Саныч сказал, что нас в обиду не даст.

Джек смотрит на Лайку, не решаясь больше ничего спрашивать. Наступает тишина, которую в какой-то момент нарушает голос Василь Саныча из-за кулис.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Давай, мой хороший, заходи. С возвращением, как говорится.

На сцену выходит Василь Саныч, ведя за собой Жорика на поводке. Пёс утратил свою былую энергичность, еле плетется за хозяином приюта. На его шерсти и морде видны царапины и кровоподтёки. Перед тем, как зайти в клетку он бросает другим собакам: «Привет, ребят» ложится и отворачивается к стенке. Василь Саныч насыпает собаке корм, гладит, закрывает клетку и уходит.

ЛАЙКА: Жорик, что случилось? Ты чего такой побитый?

ЖОРИК: (почти бурчит) Да нормально всё, заживёт.

ЛАЙКА: А куда хозяйка пропала?

ЖОРИК: Да ну её, блин. Кошатница больная.

ЛАЙКА: Жорик, я же от тебя не отстану. Давай выкладывай, что случилось.

Жорик вскакивает на ноги и начинает ходить по клетке.

ЖОРИК: Да ужас какой-то. Вот нафига собаку брать, если ты с кошками возишься?

ЛАЙКА: Жорик, успокойся и расскажи нормально.

ЖОРИК: Да чё рассказывать... Повела она меня домой, всё отлично, ничего не предвещало беды. Пока в машине ехали я от радости это… того, пописал чуть-чуть. Я ж думал, все знают, что собаки если очень счастливы, то могут и не сдержаться. А хозяйка эта как заверещит, мол, это что такое, ты чего наделал? Ещё словами меня какими-то обзывала, я таких и не слышал никогда. Всё, что я понял, так это то, что я очень плохой мальчик. Блин, а у меня в голове не укладывается, как счастливый пёс может быть плохим? Я ж вообще ничего плохого не сделал. Ну да ладно. Вышли мы из машины и зашли в подъезд. Я уже там неладное почуял. Поднимаемся на этаж, хозяйка дверь открывает, и тут я вижу их. А дальше всё как в тумане.

ЛАЙКА: Кого их, Жорик?

ЖОРИК: Кошек, Лайка! Их там штук десять было, не меньше. Шипят, глазами зыркают. Я штук пять успел цапнуть, пока меня хозяйка не оттащила. А потом вообще странное случилось — она меня по морде хлестать начала. И ругаться так, что из других дверей люди повыходили. Я вообще перестал понимать, что происходит — я то её от кошек спасать побежал, подумал, что пока она за мной ходила, они в её квартиру залезли. А она кричит — ах ты собака поганая, ты зачем моих котиков обижаешь? Ну и всё в таком духе. Кошатницей оказалась. Я ж ещё в приюте почуял, что от неё кошатиной несет, когда она меня пришла забирать, только от радости этому никакого значения не придал. Вообще не понимаю, на кой я то ей сдался, если она с кошками цацкается?

ДЖЕК: Может решила, что вы подружитесь?

ЖОРИК: Собаку с кошками решила подружить? Точно больная.

ДЖЕК: Здорово они тебя расцарапали. Сильно болит?

ЖОРИК: Душа у меня болит, Джек. От того, что я только пятерых укусить успел. А раны фигня, залижутся.

ДЖЕК: Жаль, конечно. Я очень рад тебя видеть, Жорик, но жалко, что ты снова здесь оказался. Я был уверен, что ты свой дом и хозяина обрёл.

ЖОРИК: Да по фигу, не впервой. Это уже третий раз, когда меня забирают, а потом обратно приводят. Ну и ладно, в следующий раз повезёт. Мой человек ещё просто меня не нашёл. (нахмурился) Так, стоп.

ЛАЙКА: Что такое, Жорик?

ЖОРИК: Сам не понимаю. Чувство такое, что я что-то забыл. Что-то важное очень. (пауза) Блин, точно, поесть я забыл!

Жорик накидывается на корм. Лайка с Джеком переглядываются и улыбаются. Жорик в считанные секунды справляется со всем кормом, откидывается на стенку и расплывается в улыбке.

ЖОРИК: Фух, ну вот теперь всё в порядке. Сытый пёс — счастливый пёс. Ладно, ребятки, я наверное посплю немного, а то умаялся что-то. Надо и еду и впечатления переварить.

Жорик укладывается, почти мгновенно засыпает и начинает похрапывать.

ЛАЙКА: Удивительный пёс. Никогда не отчаивается.

ДЖЕК: Лайка, его правда трижды домой забирали и возвращали обратно?

ЛАЙКА: Ну да. Жорик ведь с людьми никогда не жил и многих человеческих правил не знает.

ДЖЕК: А чего людям в первые два раза не понравилось?

ЛАЙКА: Первым хозяевам он пол квартиры разнёс, когда они его одного оставили. Сказал потом, что от счастья ничего с собой не мог поделать. А ещё сказал, что кожаный диван ему очень вкусным показался, ты ж знаешь, как он к еде неравнодушен. Только диван для собачьего желудка не очень полезен, поэтому то, что Жорик успел откусить скоро начало жориковский организм покидать. Да так сильно, что Жорик испугался и стал по всей квартире бегать. Ну и когда хозяева вернулись, то в отличии от Жорика были совсем не рады больше его в своей квартире видеть. А второй раз он ребенка укусил.

ДЖЕК: Жорик? Мне кажется я за всю жизнь не видел более безобидной собаки.

ЛАЙКА: Он случайно. Мы же рефлексами живём, вот они и в этот раз сработали. Там мальчик какой-то был. Когда Жорика привели, ребенок решил, что это игрушка какая-то, над которой можно издеваться. Жорик долго терпел — его и палкой били и в ванной запирали и хвост больно сгибали. А потом этот мальчуган специально Жорику на лапу наступил, когда тот спал и Жорик спросонья того за ногу цапнул. Хорошо, что те хозяева его сюда решили вернуть, а то могли бы просто усыпить.

ДЖЕК: (смотрит на спящего Жорика) Бедный Жорик. Никогда не пойму, почему таким добрым собакам может так в жизни не везти.

ЛАЙКА: Жизнь странная штука. Кого-то любят, кого-то бьют, попробуй разбери этих людей.

В этот момент из-за кулисы появляется Ница. Кошка ранена и очень слаба. Один из её боков обожжён, вся в грязи и крови. Ница кое-как усаживается около клетки Жорика.

НИЦА: Вернулся всё-таки глупый пёс. Я даже соскучиться успела. (остальным) Привет, котятки. Не против, я у вас тут посижу немного, а то на морозе раны плохо заживают.

ЛАЙКА: Что с тобой случилось?

НИЦА: Люди со мной случились. Точнее дети. Решили проверить, как кошки горят.

ЛАЙКА: Ница, мне очень жаль.

НИЦА: Тебе? Видать меня сильно по голове били, раз мне кажется, что собака кошку жалеет.

ЛАЙКА: Перестань. Не важно, кошка ты или собака, всем бывает очень больно. Сильно тебя потрепали.

НИЦА: Жить буду. Парочка жизней у меня ещё точно в запасе осталась.

В это время просыпается Жорик. Он почуял кошачий запах, отчего резко вскочил — видимо во сне ему снилась недавняя битва. Он уже хотел начать лаять, но увидел раны и нахмурился.

НИЦА: Привет, Тузик. Соскучился?

ЖОРИК: Ница? А ты чего… это кто тебя так?

НИЦА: В печную трубу упала, когда мышей ловила. Тебе то какое дело?

ЖОРИК: Выглядишь хреново.

НИЦА: Спасибо, ты тоже. Зато от блох избавилась. Советую, кстати, помогает безотказно.

ЖОРИК: (оживляется) У тебя тоже блохи были? И у меня тоже, представляешь?

НИЦА: (пародирует) Вот это совпадение. Что-то ты меня уже утомил, Тузик. Я полежу немного, а то что-то лапы не слушаются.

Видно, что кошке очень плохо. Она трёт лапой глаза и ложится прямо около клетки с Жориком. Сворачивается клубком и засыпает. Жорик смотрит какое-то время на кошку, словно о чём-то размышляя. Затем ложится рядом в своей клетке, высовывает морду и начинает вылизывать ей раны. Лайка и Джек удивлённо переглядываются. За кулисами слышно чиханье и приятный женский голос. Ница просыпается и медленно заходит за клетку Жорика.

КСЮША: Спасибо вам большое. Вы меня извините, что так поздно, я с работы только.

На сцене появляется Ксюша — молодая девушка в пуховике. Василь Саныч ведёт её под руку — девушка слепая.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Так, вот сюда, осторожно, порожек. Ну вот, пришли. Вы постойте немного, я сейчас её к вам приведу, хорошо?

КСЮША: Спасибо вам, Василий Александрович. Как её зовут?

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Не знаю, я их всех «мои хорошие» называю. Они ко мне без хозяев попадают, а собаки, как известно, болтать не любят.

КСЮША: Поняла. Надеюсь, она не обидится, если я ей новое имя дам.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Вы ей, главное, любовь подарите. Этот язык они лучше всего понимают. (открывает клетку) Ну давай, моя хорошая, пойдём знакомиться.

Сначала Лайка принимается рычать, но как только Василь Саныч надевает поводок и подводит собаку к девушке, Лайка замолкает. Хозяин приюта гладит Лайку по голове.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Ну тихо, тихо, моя хорошая. (девушке) Ну вот и мы. Давайте я вам помогу.

Василь Саныч берет Ксюшину руку и кладёт на голову собаке. Девушка присаживается, какое-то время гладит, а потом обнимает Лайку. Собака замерла на какое-то время, но спустя несколько секунд робко лижет девушку в щёку.

КСЮША: Привет, собака. Меня Ксюша зовут, надеюсь, мы подружимся.

Ксюша поднимается. Василь Саныч кладёт в её руку поводок.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Вы знаете, я этот приют уже пятнадцать лет содержу. И за эти годы много раз видел, когда собаки сразу понимают, что они своего человека нашли. Вот и здесь также, чувствую я, как она к вам тянется.

КСЮША (сжимает поводок, улыбается) Спасибо вам большое. Я вроде справляюсь со всем сама, и от поводыря всегда отказывалась — боялась почему-то, что не смогу ухаживать за ним. А сегодня на работу ехала и подумала — можно же вместе друг за другом ухаживать и заботиться. Попросила друга приют поискать и на вас наткнулась. А она, оказывается, тут меня ждала. Ну чего, пойдём домой, хорошая моя?

ВАСИЛИЙ САНЫЧ: Давайте провожу вас, вот сюда.

Люди выходят за кулисы, Лайка поворачивается к собакам.

ЛАЙКА: Никогда не верила, что такое может случиться, но случилось. Я чувствую, что она хороший человек, а меня чуйка редко подводит. Прощайте, ребята. Джек, твой хозяин обязательно вернётся, я теперь в этом ещё больше уверена. Жорик, Ница, не ругайтесь тут сильно. (пауза, затем кивает мордочкой) Молчун.

Лайка уходит.

ЖОРИК: Лайка классная. Она точно дом и хозяина заслужила. Надеюсь, там кошек не будет.

ДЖЕК: Я тоже чувствую, что у нее всё хорошо будет. И с нами тоже. Жорик, у тебя дома вообще никогда не было?

ЖОРИК: Неа, я уличный.

ДЖЕК: А сюда как попал?

ЖОРИК: Поймали, когда на помойке еду искал. Смешно получилось — я в бак мусорный залез, наелся от пуза, а вылезти не смог. Так в том баке и уснул. А утром чувствую, трясти начало — оказывается машина приехала мусор забирать. Ну меня вместе с остальным мусором в машину и вывалили. Я испугался, лаять начал от страха. Меня вытащили и сюда привезли. Василь Саныч меня помыл, накормил и будку свою дал. Клетку то есть — Лайка сказала, что в будке себя представляла, вот я тоже теперь так её буду называть.

ДЖЕК: Ничего, Жорик, скоро у тебя своя будка будет, настоящая.

ЖОРИК: Правда?

ДЖЕК: Уверен. Лайка в меня эту уверенность вселила. Она всегда повторяла — всё будет хорошо.

МОЛЧУН: Не будет.

Молчун садится, аккуратно кладёт палку рядом с собой, отряхивается, смотрит сначала на Жорика, потом на Джека.

ДЖЕК: Молчун?

МОЛЧУН: Молчун, Молчун. Помолчишь тут с вами. Уже в печёнках сидите с этим вашим «всё будет хорошо». Не будет.

ДЖЕК: Почему?

МОЛЧУН: Потому что все, кто сюда попадают обречены. Собака без хозяина, как птица без крыльев — бесполезное существо. На то она и собака, что у неё хозяин есть.

ДЖЕК: Лайку только что хозяйка забрала, не заметил?

МОЛЧУН: Это исключение, они очень редко случаются. И как ты можешь утверждать, что она не вернётся через пару дней, как Жорик?

ДЖЕК: (помолчав) У меня есть хозяин.

МОЛЧУН? Да? И где же он?

ДЖЕК: Он меня скоро отыщет, я ув…

МОЛЧУН: Не отыщет! Он тебя на наркотики променял, как же ты не поймёшь?

ДЖЕК: Заткнись! Прости, Молчун, грубо получилось, но я тебе не верю. Я никогда не поверю, что мой хозяин меня забыл или променял на что-то. Я это по его глазам видел, когда нас разлучали. Поэтому прошу тебя, не отнимай у меня надежду, хорошо? Разве я не могу хотя бы надеяться, что мой хозяин меня найдёт?

Молчун пристально смотрит на Джека, вдыхает и ложится рядом со своей палкой.

МОЛЧУН: Прости, Джек. Не должен я был всего этого говорить, накипело просто. Если я больше никогда не смогу стать домашним псом, это не значит, что другие не смогут.

ДЖЕК: Почему ты думаешь, что не найдёшь свой дом?

МОЛЧУН: Потому что я старый. А хозяин мой умер. Как думаешь, какие у меня шансы?

ДЖЕК: Молчун, прости, я не…

МОЛЧУН: Не надо. Мне жалость не нужна, да и не привык я к ней, служба не позволяла.

ДЖЕК: Что за служба?

МОЛЧУН: В полиции. Тринадцать лет на страже закона.

ЖОРИК: Ого. Ты преступников ловил?

МОЛЧУН: Ловил, Жорик. Ты себе даже не представляешь, как приятно плохого человека за мягкое место укусить, особенно когда тебя за это ещё и хвалят.

ДЖЕК: Молчун, а давно ты… бездомный?

МОЛЧУН: Давно. Уже наверное с год, если по-человечески считать. (пауза) Ты любопытный пёс, Джек, знаю уже о чём спросишь. Мы с хозяином вместе на пенсию вышли. Работали вместе и отдыхать вместе ушли. Каждый вечер к озеру ходили — хозяин мне палку кидал, я приносил. А однажды я за палкой побежал, вернулся, а он на земле лежит. Я за людьми рванул, привёл кого-то, те скорую вызвали. И всё, на следующий день я здесь оказался. Я хоть и старше тебя намного, но как сюда попал — такой же как ты был. «Всё хорошо будет, придёт хозяин, найдёт меня». Надежда, как ты сказал. А потом эта надежда с каждым днём потихоньку таяла, пока не растаяла окончательно. И от хозяина моего осталась только вот эта палка.

Наступает долгое молчание.

МОЛЧУН: Ты верь, Джек, не слушай меня. Верь, пока хвост виляет. А я просто подожду, пока однажды усну и не проснусь. Устал я очень. Спокойной ночи.

Молчун берет палку и отворачивается к стене. Джек с Жориком смотрят на Молчуна, не зная, что сказать. Потихоньку в тишине укладываются, но вдруг за кулисами слышится голос:

ГОЛОС: Не надо, я сам.

На сцену выезжает пожилой мужчина в инвалидной коляске. Одет просто — большой тёмно-зелёный свитер, чёрные брюки, натёртые до блеска туфли. Гладко выбрит. Видно, что мужчина передвигается с трудом даже на коляске. Молчун поворачивается и медленно встаёт, не отрывая глаз от нежданного гостя. Мужчина замечает собаку, подъезжает к клетке.

СТЕПАН ГЕННАДЬЕВИЧ: Ну здравствуй, Шериф. Я уж думал, что не найду тебя, мальчик. (Василь Санычу) Откроете клетку?

Василь Саныч открывает клетку, в которой замер Шериф, которого все звали Молчун. Шериф неподвижно сидит какое-то время в клетке, затем поднимает палку и подходит к Степану Геннадьевичу. Кладёт тому на колени сначала палку, потом морду. Хозяин гладит пса по голове и улыбается.

СТЕПАН ГЕННАДЬЕВИЧ: (Василь Санычу) Палку сохранил, представляете? Игрались с ним на озере, а меня там инсульт хватил. Почти год в больнице провёл, так и не восстановился полностью. (Шерифу) Ты мой верный пёс. Пойдем домой, Шериф, теперь вместе доживать будем. Давай, прощайся тут со всеми.

Василь Саныч хочет помочь, но Степан Геннадьевич снова ему отказывает. Люди уходят за кулисы, Шериф подходит к клетке с Джеком. Смотрит на него, не решаясь что-то сказать.

ДЖЕК: (улыбаясь) Молчи, Молчун. Шериф, то есть. Я и так знаю, что ты хочешь сказать. Теперь то я своего хозяина точно дождусь. А ты иди, тебе ещё за палками бегать. Может увидимся когда-нибудь. С нами всё хорошо будет.

ШЕРИФ: Всё будет хорошо, Джек. Жорик, много не ешь. А то когда хозяин придёт, не сможет тебя из клетки вытащить. Прощайте, ребята.

ЖОРИК: Пока, Шериф.

Молчун уходит.

ЖОРИК: У меня что-то глаза какие-то мокрые стали, Джек. Это чё такое?

ДЖЕК: Это слёзы, Жорик. Правда я никогда не видел, чтобы собаки плакали.

ЖОРИК: Блин, так я заболел, может?

ДЖЕК: Нет, ты самая здоровая собака, которую я когда-либо встречал. А ещё самая добрая.

ЖОРИК: Ну не знаю. Мне кажется добрые собаки даже кошек не гоняют.

ДЖЕК: Так ты не со зла. Ты же думал, что хозяйку защищаешь.

ЖОРИК: Ну да.

Собаки замолчали. Жорик почесал ухо.

ДЖЕК: Жорик, а ты себе свой дом представлял когда-нибудь?

ЖОРИК: Конечно, с самого детства.

ДЖЕК: Какой он?

ЖОРИК: Ну, во-первых, там должно быть много еды вкусной. Это в идеале. Можно и не много, конечно, но чтобы постоянно, а то бывало, что я не мог два дня еды найти, это очень страшно. Да и Шериф правильно сказал, мне наверное стоит поменьше кушать, а то уже за ухом чесать тяжело. Да и я пока здесь живу успел понять, что если рядом есть человек, то еду искать не нужно. Вот. Ещё хочу, чтобы будка была. Настоящая. Я бы в ней всегда жил — у меня свой дом, у хозяина свой. А то была у меня история одна, когда я в квартире один оказался, там диван был такой… не важно. Ну вот, мне бы этого хватило.

ДЖЕК: А хозяина ты какого бы себе хотел?

ЖОРИК: (задумался) Даже не знаю. Доброго, наверное. Чтобы пузо чесал и от блох вылечил. Я бы ему палку приносил, как Шериф. Правда я бегать не очень люблю, но ради хозяина я бы все палки в округе перетаскал. Только медленно. Джек, а твой хозяин, он какой?

ДЖЕК: Добрый. Такой и блоху не обидит. Я всегда с ним сплю, в комнате, прямо рядом с кроватью. Хозяин когда ложится, руку протягивает и меня гладит пока не уснёт. И я засыпаю вот так вот, прямо с его рукой у меня на боку. Без неё мне даже спится как-то неуютно. И даже когда с ним что-то происходить стало, когда он два дня мог в себя не приходить, он силы находил, чтобы со мной на улицу выйти. Я пока по делам бегал, он на лавочке лежал. Я его будил и мы домой шли. Как же мне хочется, чтобы ему лучше стало, Жорик... Может эта тюрьма, про которую Шериф рассказывал, ему поможет как-то? Может там лечат от этих… наркотиков?

ЖОРИК: Не знаю, Джек. Я в этом не разбираюсь.

ДЖЕК: Да это я так, сам себе. Ладно, Жорик, давай спать. День сегодня какой-то длинный был, как будто сразу два прошло. Завтра утром гулять пойдём, принесём Василь Санычу палку, чтобы он нам её покидал, договорились?

ЖОРИК: Ух ты, давай! Я потренируюсь, чтобы своему хозяину правильно палку приносить. Спокойно ночи, Джек.

ДЖЕК: Спокойной ночи, Жорик.

Собаки укладываются спать. Вступает музыка, свет начинает медленно гаснуть, но в какой-то момент, когда свет уже почти полностью погас, за кулисой слышен стук, а затем чей-то голос. Джек резко вскакивает.

ГОЛОС: Есть кто-нибудь? Я вам звонила по поводу собаки днём.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: А я уж думал не придёте уже.

ГОЛОС: Простите, я с другого конца города ехала, там тоже приют. После него сразу к вам поехала, но в пробку попала.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Да всё в порядке. Я уже уходить собирался, да вспомнил, что собак не покормил. Проходите.

На сцене появляется девушка. Она растрёпана, отряхивается от снега. Замечает Джека и бросается к клетке. Джек принимается лизать лицо Лене.

ЛЕНА: Джек, ты здесь, мой хороший... Я все приюты объездила, думала, если в этом тебя не окажется, то я тебя больше никогда не найду. Джек, Джеки, ну всё, всё, я рядом. Всё хорошо.

Василь Саныч встал около кулисы, держа в руке поводок. Пожилой человек улыбается и произносит:

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Вы клетку откройте, там защёлка обычная.

Лена открывает клетку, Джек бросается на хозяйку и валит её с ног. Лена смеется и чешет Джеку бока и уши.

ЛЕНА: Ты, наверное, подумал, что Пашка тебя забыл. Не сердись на него, Джеки. И меня прости, что так долго тебя не забирала.(Василь Санычу) Мне Пашка почти сразу позвонил, когда его в полицию забрали. Это хозяин Джека. Но я в другом городе живу и не сразу смогла с работы отпроситься.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Всё хорошо, не переживайте. Я стараюсь, чтобы собаки себя как дома чувствовали, пока своих хозяев ждут.

Василь Саныч подходит к Лене и протягивает ей поводок.

ЛЕНА: Спасибо вам, что присмотрели за ним. Пашка, он… У него проблемы большие. И не осталось никого, кто мог бы собаку к себе забрать, поэтому его сюда отвезли. Хорошо хоть на улице не оставили. Правда спасибо. (протягивает деньги) Вот, возьмите. Это за вашу заботу о Джеке и за корм.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Не нужно. Вы и так большое дело сделали — собаку свою забрали. А для приюта это самое ценное. Апчхи!

ЛЕНА: Будьте здоровы.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Спасибо. (Лена пытается возразить насчёт денег, но Василь Саныч её останавливает) Вам ещё обратно возвращаться и Джека кормить. Время позднее, вы где остановились?

ЛЕНА: Тут недалеко, не переживайте. Мы с Джеком пешком прогуляемся, воздухом свежим подышим, да Джеки?

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Ну смотрите. Я вам с собой корма насыплю, чтобы собака перед сном покушала.

ПАША: Даже не знаю, как вас благодарить.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: А у меня и так сердце радуется, этого достаточно. (присаживается на корточки к Джеку) А ты у нас Джек, оказывается. Будем знакомы. Береги хозяйку и хозяина, Джек. Я так понимаю, он оступился, но все имеют шанс исправиться. А ты ему в этом поможешь, да? Ну всё, мой хороший, встречу на улице, пожму лапу.

Василь Саныч чихает, встаёт, протягивает руку Лене. Лена обнимает Василь Саныча. Люди направляются к выходу, Джек делает пару шагов, останавливается, гавкает и подбегает к клетке с Жориком.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Пойдемте, пусть попрощаются.

Люди уходят.

ДЖЕК: Жорик, ты как?

ЖОРИК: Хорошо, Джек. Правда страшно немного одному оставаться, тут всегда какие-то собаки были.

ДЖЕК: Не переживай сильно, это ненадолго. Я тут увидел, что много собак без хозяев остаются и сюда попадают. А ещё понял, что их со временем всех забирают. Если уж Шериф своего хозяина дождался, то и ты дождёшься, Жорик.

ЖОРИК: Конечно, дождусь! В четвёртый раз точно повезёт.

ДЖЕК: Я побегу. Увидимся когда-нибудь на прогулке. И чтоб с палкой в зубах, договорились?

ЖОРИК: Договорились, Джек.

ДЖЕК: Ну всё, до встречи.

Джек убегает за кулису. Жорик сидит в клетке, смотрит ему в след, улыбается.

ЖОРИК: До встречи...

Жорик начинает потихоньку укладываться спать. Долго ходит кругами по-собачьи, пока наконец не устраивается. Закрывает глаза, вздыхает. Проходит пару секунд, Жорик начинает тихо скулить. Из-за клетки появляется Ница. Стоит какое-то время в нерешительности, затем залезает в клетку и устраивается рядом с Жориком. И-за кулис выходит Василь Саныч. Животные поднимают головы. Хозяин приюта подходит к мешкам с кормом, набирает чашку собачьей еды и направляется к клетке. Замечает Ницу, останавливается. Человек и кошка смотрят какое-то время друг на друга, затем Василь Саныч разворачивается и уходит за кулису, чтобы вернуться с небольшой миской. Ставит её рядом с Ницой, досыпает корм Жорику. Кряхтя, садится на пол, облокачивается на клетку.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Да уж, удачный вечерок выдался. Не помню, когда за один день так много собак забирали. Жорик, ты чего не ешь?

Жорик смотрит на Василь Саныча, затем кладёт голову обратно на лапы. Ница немного поела и снова улеглась рядом с собакой.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Да ты не печалься, мой хороший. Найдём мы тебе хозяина. Такие чудесные собаки у меня не задерживаются надолго. А ты у нас откуда такая красивая? (гладит кошку, замечает раны) Это кто тебя так? Вот же сволочи, совсем сердца у людей нет. Со мной сейчас поедешь, в клинику тебя отвезу, а то что-то ты совсем худо выглядишь. (помолчал) Да, ребятки, не знаю сколько мы тут с вами ещё протянем. Я то понимаю, что с такими людьми бодаться бессмысленно, всё равно своё заберут. Ну, ничего, он вроде денег предлагает, попробуем другой дом вам поискать. Жалко, конечно, с приютом прощаться, я сюда душу вложил. Но вы не волнуйтесь, я вас не оставлю, даже если домой придётся забрать. Нинка если не пустит, к Сашке поеду, он животных любит.

Василь Саныч вздыхает, потирает лицо руками. Сидит какое-то время в задумчивости, потом вдруг нахмуривается. Смотрит на руки, чешет нос, затем трёт глаза. Хмурится ещё больше. Тянет руку в клетку и по очереди гладит Жорика и Ницу. Снова трёт глаза.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Ничего не пойму. (поднимает голову, смотри на свет, щурится) И глаза не чешутся и не чихнул ни разу. Чудеса какие-то. Я пока вам корм насыпаю, раз пять точно чихну. А тут уже сколько сижу, и вас погладил и глаза потёр и хоть бы хны. Странно.

Василь Саныч встаёт, чешет голову, смотрит на Жорика и Ницу. Стоит какое-то время в нерешительности, разворачивается и в задумчивости уходит за кулисы. Жорик и Ница смотрят ему в след. Спустя какое-то время Василь Саныч выходит на сцену, в руках у него поводок и переноска. Подходит к клетке, открывает.

ВАСИЛЬ САНЫЧ: Пойдём домой, мои хорошие. Не могу я вас тут одних оставить. А Нинка… А Нинка сама всё поймёт.

Свет медленно гаснет. Когда набирается вновь, все четыре клетки уже перекрыты ставками, на которых изображены четыре разных квартиры. Напротив каждого рисунка стоят хозяева с их собаками.

Занавес.

P. S. Небольшое пожелание. Будет здорово, если на входе в зал будет стоять коробка для пожертвований в какой-нибудь приют для животных в вашем городе.

2022