Пёс императора

— Ты понимаешь, в чём твоя ошибка, Пятый?

Тихий голос без эмоций пробирает до костей. Невысокий полноватый мужчина не выглядит грозным, но внешность обманчива. Он — Длань Императора, сильнейший маг, тот, кто три десятка лет держит в кулаке всю империю. Одним взглядом остановить сердце провинившегося или устроить показательную казнь для него не сложнее, чем выпить чашку чая.

— Понимаю, ваша светлость, — так же тихо и ровно отвечает стоящий на коленях худощавый мужчина в чёрной одежде.

Одетый в белоснежную мантию толстячок благосклонно кивает и постукивает холёными пальцами по подлокотнику кресла, больше похожего на трон.

— Не огорчай меня больше, сынок. Не хотелось бы так быстро менять пятый перст.

— Я понял, повелитель. Больше не подведу, — мужчина прижимает к груди ладонь в кожаной перчатке.

Они странно смотрятся рядом — белая длань и чёрный перст, но они части одной системы и нужны друг другу. Вот только рука шевелит пальцами, и если палец недостаточно хорошо двигается, всегда может заменить его на новый. Перст — почётная и опасная должность, и нынешний Пятый занял её всего пару месяцев назад.

— Сёйчас отправляйся в Лост, разберись с ситуацией. Каратели уже на месте, но не уверен, что справятся. И, Пятый, помни — эльф всё ещё на тебе.

— Приказ принял, ваша светлость, — Пятый поднимается, коротко кланяется и, чеканя шаг, выходит из зала.

Пятый перст, маг без человеческого имени, сегодня едва избежал смерти и прекрасно понимал это.

Одна из основных целей существования перстов, пальцев, псов Императора, как называли их в народе — выслеживание и поимка диких магов, несущих хаос в империю. И он провалил эту миссию. Верный пёс не смог принести добычу, а всё этот эльф, будь он неладен! Почему он не смог убить остроухого? Эльфы, оборотни и прочие нелюди — от них один вред. Солнечная империя, раскинувшаяся на севере континента, уже не первое поколение пытается избавиться от них, взять под контроль всю магию, а они всё равно откуда-то вылезают.

Пятый подавил вздох и направился в казармы. Его сотня только что вернулась с одного задания, и сразу — следующее. Он надеялся хотя бы на пару дней отдыха. Но возражать Длани себе дороже, тем более — после неудачи, вина за которую целиком и полностью лежит на нём.

Казармы встретили его идеальным порядком и настороженной тишиной. Боевые маги трепетали пред перстом не меньше, чем он перед Дланью. Кроме того, они просто не знали, чего ждать в такой ситуации от нового командира.

Пятый привычки перекладывать свою вину на подчинённых пока не завёл, потому коротко и по существу раздал приказы.

Через час из ворот гарнизона выехала сотня всадников в боевой экипировке. Боевая экипировка магов — это не доспехи, а зачарованная одежда, оружие и амулеты. Чёрная одежда, чёрные плащи и чёрные кони. Только у командира на плаще — яркое золотое солнце, символ империи, у десятников — солнышки поменьше, у остальных — совсем маленькие. Впрочем, страх, который вызывал у простых людей любой маг из пяти имперских сотен, от размера солнышка не зависел.

Отряд галопом промчался по улицам Солгора, столицы империи, распугивая горожан, не снижая скорости ворвался на круглую, мощёную белым булыжником площадь и только там остановился, повинуясь поднятой руке командира.

В центре площади — огромная кованая арка с затейливым узором из металлических завитушек. И только маги-привратники знают, какие из них — просто украшения, а какие — часть сложных символов, скрепляющих волшебное плетение. Арка — вход в портал, один из множества, что соединяют между собой земли необъятной Солнечной империи. В каждом крупном городе есть такая же.

— Приветствую пятую сотню, — вышедший навстречу привратник суетливо поклонился, выпрямился и взглянул в лицо командиру:

— Куда вам, господин?

— В Лост, — коротко ответил Пятый.

— Будет сделано, — снова поклон, неприветливость перста не стёрла вежливой улыбки с лица привратника.

Он зашелестел толстой книгой, перебирая страницы, искал нужный адрес. Пятый поморщился, Лост отдалённая провинция, портал там единственный, мог бы и запомнить. Привратник наконец нашёл искомое, прочитал нараспев, нарисовал пальцем в воздухе несколько символов. Символы вспыхнули огнём, а пространство внутри арки пошло рябью, словно в стоячую воду бросили камень.

— Прошу вас, благородные господа, — привратник с новым поклоном посторонился, и Пятый в тот же миг пришпорил коня. Подковы простучали по мостовой, а уже через миг подняли тучу пыли — портальная площадь в Лосте оказалась засыпанной песком. Странное решение, но завидев вместо привычной стражи карателей в белых мантиях с алым закатным солнцем на груди, понял, что песком тут засыпали кровь.

Пятый не любил карателей, испытывал безотчётное отвращение к святошам, как в народе называли армию церкви. Они не были магами, но не брезговали амулетами и зачарованным оружием. Учитывая, что никто из карателей не носил доспехов, белые мантии у них тоже явно не простые, только дурак поверит громким заявлениям, что их от стрел и мечей защищает бог — сам Солнцеликий. Но даже одному из пяти перстов, сильнейших боевых магов империи, опасно произносить такое вслух. Пятый и не произносил. Благоразумно держал крамольные мысли при себе.

Не дожидаясь появления всего своего отряда, подъехал к командиру карателей.

— Пятый перст Императора, — представился он, хотя его должны были знать в лицо. — Доложите ситуацию.

Длань не счёл нужным посвятить его в подробности, и сейчас Пятый слушал со всем вниманием. Беспорядки на периферии империи случались часто, хоть и подавлялись всегда быстро и безжалостно. Но в это раз всё было серьёзнее — бунт поднял сам наместник провинции, отказался платить налоги и не пустил в замок Ищущих — представителей Школы, которые раз в год проверяли всех детей с десяти до четырнадцати лет, именно в этот период проявляются способности к магии. Учитывая, что у наместника двое детей нужного возраста, возможно, он просто не захотел их отдавать. Вот только не понятно, на что надеялся, затевая бунт. Уже через сутки провинция полностью оказалась в руках карателей, наместник заперся в замке, и только его защиту пока не удалость пробить. Но против чёрной сотни ни одна защита не устоит. Пятый это знал, знал каратель, почему же наместник не понимал очевидного?

Пятая сотня с грохотом пронеслась по улицам пустынного, словно вымершего города.

Центральную площадь украшал ряд виселиц, Пятый скользнул по ним равнодушным взглядом. Повешенные не похожи на солдат наместника — одежда простых горожан. Интересно, это участники бунта, или каратели схватили первых попавшихся? Щепетильностью воины Солнцеликого никогда не отличались.

Замок наместника стоял на холме, возвышаясь над городом. Каратели под его стенами казались стаей белых муравьёв, окруживших умирающую черепаху. Сопротивляться черепаха уже не может, но её панцирь пока не прогрызть.

Пока — ключевое слово. Пять чёрных сотен не зря считались элитными отрядами, боевые маги знали своё дело. Повинуясь приказам командира, рассредоточились по периметру, накинули сеть заклинаний на защищающий замок барьер, пустили по сети сверкающие потоки силы. Барьер, невероятно мощный для такой глуши, не выдержал одновременной атаки, лопнул с ударившим по ушам звоном. Вместе с барьером обвалился и большой участок крепостной стены.

Битва вышла отчаянной, защитники дрались насмерть, зная, что жизнь им всё равно не оставят. Умирая, проклинали южан, которые поставили «непробиваемый» барьер и обещали прийти на помощь, но не пришли. Понятно. Опять дорогие соседи, не живётся им спокойно. Правда, и Солнечная империя время от времени зарится на богатства Лунной. Если бы две империи не разделяли бескрайние дремучие леса, насёлённые всякой нечистью, противостояние давно превратилось бы в открытую войну, а пока получается только вот так — исподтишка насолить друг другу, хоть слегка ослабить соперника.

Гвалт и лязг оружия сменились тишиной внезапно. Живых противников почти не осталось, внутренний двор был щедро залит кровью и усыпан телами. Каратели уже стаскивали тела на кучу, искали выживших для показательного суда. Самого наместника, вернее — то, что от него осталось, тоже нашли во дворе. В разгар битвы, он спрыгнул с вершины башни. То-то обороной никто толком не управлял. Пятый задумчиво потыкал тело носком сапога — человек, осмелившийся поднять бунт, на деле оказался трусом, бросил своих людей в самый ответственный момент. Гибель командира всегда деморализует армию. Возможно, не убейся наместник, защитники продержались бы дольше.

— Крот, — подозвал Пятый одного из своих десятников. У всех имперских магов забирали имя ещё во время обучения, но обращаться друг к другу как-то надо, мало кто оставлял себе данный в Школе номер. К некоторым прирастали клички, другие придумывали себе почти нормальные человеческие имена. Крота прозвали так за дотошность, этот землю будет рыть, но найдёт потерянную иголку.

— Обыщи внутренние покои, — приказал ему Пятый. — Всех живых ко мне, а не к карателям. Особо ищешь детей наместника — мальчику двенадцать лет, девочке одиннадцать.

— Приказ принят, — Крот поклонился, кликнул свой десяток и отправился выполнять.

К Пятому между тем подошли остальные десятники с докладом. Шесть ранений в отряде, но серьёзно ранен только один. Похоже, расслабился при новом командире, давно не обновлял защиту на одежде и получил рассечённое бедро. Как ему ещё ногу полностью не отрубили? Товарищи остановили ему кровотечение, но боевые маги — не целители, это максимум, что они смогли сделать.

Пятый отправил одного из десятников договариваться с карателями, чтоб те взяли раненого в повозку, а себе сделал отметку в памяти — по возвращении устроить проверку. Ему казалось естественным без напоминая следить за своим снаряжением, но, видимо, не все его люди думали так же.

Каратели остались во дворе, чёрная сотня переместилась во внутренние помещения цитадели. Нечего тут делать божьим воинам, новому наместнику и так придётся отстраивать стену, хоть внутренние покои останутся целыми.

Детей наместника нашли быстро — запертыми в одной из спален. Мальчик молчал и смотрел загнанным волчонком, девочка громко всхлипывала, размазывала по лицу слёзы и цеплялась за брата, словно боялась никогда его больше не увидеть. Впрочем, так и есть. Если хотя бы у одного их них проявится магия, дети расстанутся навсегда.

Маг не может принадлежать семье, он принадлежит империи. Великая честь отдать своего ребёнка в Школу магов, но в то же время — большое горе. Родители его больше никогда не увидят и даже не узнают, вышел ли он живым из её стен или остался там навсегда среди сотен таких же — забытых, безымянных и мёртвых, тех, что не смогли, не справились, не выжили.

— Братик, — тихий шепот девочки отозвался звоном в голове, и Пятый поспешил отвернуться.

— Командир, — прервал недозволенные мысли возникший в дверях Крот, — в подвале нашли кое-что интересное. Вам нужно это увидеть.

Подвал у наместника оказался всем подвалам подвал. Настоящая темница с камерами, решётками и цепями. И она не пустовала. В первой же одиночке обнаружился штатный маг в браслетах-блокираторах. В следующей камере побольше — с десяток оборванцев, которые наперебой твердили, что они слуги, отказавшиеся участвовать в бунте и не успевшие вовремя сбежать.

Обитатели самой дальней, последней в ряду камеры оказались самыми интересными.

На куче соломы, свернувшись в клубок как котята и забившись в угол, лежали два парня. Они не спали, но и никак не реагировали поднявшуюся в подвале суету.

Крот распахнул решётчатую дверь и выволок одного из них в коридор под свет закреплённого в стене светильника.

— Смотри, командир, — Крот оттянул пленнику нижнюю губу, обнажая зубы. Клыки у парня были гораздо крупнее, чем полагалось иметь человеку.

Оборотень-перевёртыш! В человеческом облике их только по зубам и определишь. Старые и опытные с годами учатся прятать клыки, этот же молодой совсем, худой, со свалявшимися в колтуны волосами и бледный до желтизны. Пятый присел на корточки, поднял безвольную руку перевёртыша. От запястья до локтя её перечёркивали короткие полосы порезов разной свежести. Вторая рука выглядела так же.

А наместник-то не такой дурак. Заполучил двух оборотней и не прирезал их сразу, как сделало бы большинство непосвящённых, а использовал как резерв. Кровь оборотней дорого ценится среди магов. Один глоток позволяет снять истощение сил, а применённая наружно, исцеляет раны, и чем свежее кровь, тем лучше действие.

Это ж сколько тут было раненых? Или наместник сам лечился, надеялся жизнь продлить? Оба перевёртыша на последнем издыхании, кровь с них цедили постоянно и раны толком не обрабатывали. Если б не знаменитая живучесть, давно бы уже концы отдали. Всё-таки наместник не такой умный, как он уже успел о нём подумать, о ценном имуществе нужно заботиться немного больше.

— Этих забираем с собой. Привести их в чувство, отмыть, накормить. И смотри, чтоб до утра не кончились, — приказал он Кроту.

Им не удалось отдохнуть в столице, так зачем на ночь глядя торопиться обратно, когда всей сотней можно выспаться в комфортных условиях, смыть пыль и грязь в купальне наместника, поесть нормально.

Пятая сотня с восторгом приняла решение начальства. Вытащенных из подземелья слуг тут же пристроили к делу — греть воду, готовить еду, стирать одежду. Пятый проверил часовых, лошадей в конюшне, собрал десятников и приказал им проверить снаряжение своих людей.

Можно было уже ложиться спать, но Пятый решил ещё зайти к детям наместника.

— Ветер, приди, облака принеси, меня с собой забери. След мой скрой, смой дождём, в стране облаков счастливо живём.

Знакомая песенка, исполняемая тихим детским голоском, отдалась дрожью где-то под сердцем. Почему они всегда поют её? Почему эта проклятая песенка-считалка не меняется многие годы, её поют и в столице, и в забытых богами медвежьих углах.

При его появлении сидящая на подоконнике девочка замолчала, вскинула на мага заплаканные глаза. Маленькая, беленькая и бледная, со слипшимися от слёз в острые стрелки ресницами. Совсем не похожа на неё. Пятый мотнул головой, избавляясь от лишних мыслей, спросил:

— У кого из вас пробудилась сила? У тебя или твоего брата?

Девочка упрямо молчала, а Пятого вдруг что-то неприятно укололо в плечо.

— Отойди от неё, — возникший словно из ниоткуда мальчик, растил в ладони вторую искру, чтобы кинуть её вслед за первой.

— Так это ты у нас волшебник. Поздравляю.

— Не с чем!

— Может и так. Но я хочу, юноша, чтобы ты понял одну вещь — бунт не поможет. Ты знаешь, что случилось с вашим отцом?

Мальчик неуверенно кивнул, искра на его ладони, лишившись подпитки, погасла.

— Нам сказали.

— Не буду врать, что сожалею о судьбе наместника, но он сам виноват в случившемся. А вам сейчас нужно подумать о своей судьбе. Тебе предстоит учёба в Школе. А что будет с твоей сестрой? Если она лишена магии, она останется просто дочерью изменника. Не заставляй девочку отвечать ещё и за твои проступки.

— Она не лишена, — прошептал мальчик на грани слышимости.

— Что?

— Не лишена, говорю! — на этот раз он выкрикнул злым ломким голосом. — Мы вместе сдохнем в этой Школе!

— Почему сразу сдохнете?

— Там все сдыхают. Или забывают себя!

— Я же не сдох.

— Но себя забыл?!

— Нет, — Пятый покачал головой, — вы ничего не забудете, но прошлое перестанет иметь значение.

Он почти не соврал. Единственное, что вернувшиеся из школы волшебники забывают напрочь — своё имя. Большинство ещё забывают семью, но он вот свою не забыл. Опять недозволенные мысли. Это дети на него так влияют? Слишком уж похожая ситуация.

— Ложитесь спать, — приказал Пятый перст, прекращая дискуссию, — завтра выезжаем на рассвете.