Пес в овечьей шкуре

Егерь Асмаловский ехал к фермеру Овсееву во второй раз с чёткой целью: проверить, как перезимовали овцы, и заодно поинтересоваться, не было ли волков поблизости. Весна в этом году выдалась ранняя, снег сошёл быстро, и лесные хищники могли начать наведываться к домашним стадам. Не стоит позволять им.

Дом на сваях показался из-за поворота. Овсеев уже встречал гостя — стоял у ворот, опираясь на вилы, и смотрел по сторонам.

— Здорово, Николай Иваныч! — крикнул фермер, завидев «Ниву». — А я как раз думал, кого это несёт. Заходи, чай пить будем.

Асмаловский заглушил мотор, вышел. Огляделся. На выгоне у дома паслась отара — штук пятьдесят овец, остальные, видимо, внутри. Солнце светило ярко, снег почти стаял, и овцы щипали первую траву. Романовская порода - темная морда, серая шерсть.

И вдруг из середины стада раздался лай. Громкий, заливистый, но при этом совершенно непонятно откуда — овцы стояли плотной кучей, и никакой собаки видно не было.

— Это кто? — удивился Асмаловский. — У тебя собака среди овец лает? Или дикая...

— Ага, — довольно ухмыльнулся Овсеев. — Это Бяшка. Он всегда так.

— Бяшка?

— Ну да. Пёс в овечьей шкуре. Пошли, покажу.

Мужчины подошли к стаду. Овцы даже не шелохнулись — привыкли к хозяину. Овсеев свистнул, и из гущи овечьих спин высунулась голова. Асмаловский сначала принял её за овечью — белая шерсть, тёмная морда, только уши торчат не по-овечьи, да глаза не те, собачьи, смышлёные.

— Ну ни фига себе, — выдохнул егерь. — Он же как овца! Я его и не различил сразу.

Пес Бяшка вышел из стада, отряхнулся и подошёл к хозяину, виляя хвостом. Теперь было видно: это обычная дворняга, средней величины, но окрас — белый, с тёмно-коричневой мордой и такими же пятнами на спине. Идеальный камуфляж среди овец.

— Откуда такой? — спросил Асмаловский, присаживаясь на корточки и почёсывая пса за ухом. Тот благодарно лизнул руку.

— История смешная, — сказал Овсеев, приглашая гостя в дом. — Пошли, там расскажу.

Фермер повел гостя на второй этаж, сели за стол. Овсеев разлил чай и начал:

— Года три назад, как раз когда я этот дом достраивал, приблудился ко мне щенок. Маленький, тощий, весь в репьях. Видать, бросили кого-то на трассе. Я его пожалел, накормил, он и остался. Сначала в сторожке жил, а как овец завёл, стал с ними тусоваться. Я его и не гнал — пусть, думаю, привыкает, может, охранником будет.

— Ну и? Учил?

— Не, он, видать, с детства среди овец рос. Они его приняли, он их. И так приноровился, что теперь без стада себя не мыслит. Спит с ними, ест с ними, и если кто чужой подходит — он сразу в середину, в гущу, и лает оттуда. Со стороны слышно: собака лает, а где — непонятно. Волки, те вообще теряются. Идут на запах овец, видят стадо, а где пёс — не поймут. А он, хитрый, крадётся внутри, по земле, между ног, и вдруг как выскочит — прямо в морду врагу!

Асмаловский засмеялся:

— Тактика партизанская. Из засады.

— Именно! — оживился Овсеев. — Я сам видел, как он прошлой осенью двух бродячих собак отогнал. Те пришли, здоровые, наглые, овец уже окружили. А Бяшка — ни звука. Затаился в середине. Они ближе — он ещё тише. А когда одна шавка вплотную подошла, он как сиганёт! Прямо на неё из-под овцы! Та аж взвизгнула и наутек. Вторая за ней. И больше не суются.

— А волки?

— Волки были один раз. Зимой. Трое пришли по следу. Я их ещё издалека заметил, вышел с ружьём, но стрелять не пришлось. Бяшка такую же штуку устроил: залёг в центре, волки подходят, не видят собаки, овцы сбились в кучу, и вдруг из этой кучи — рык! И морда злая выскакивает, кусает одного за ногу. Волки — дёру. А он за ними не погнался, вернулся к овцам. Охраняет.

Асмаловский покачал головой:

— Удивительно. Обычно пастушьи собаки снаружи стада работают, по периметру бегают. А этот — изнутри. Как подводная лодка.

— Так он и вырос внутри, — пояснил Овсеев. — Пес в овечьей шкуре. Он для своих — свой. Овцы его не боятся, он их не трогает. Даже ягнята с ним играют. А для чужих — сюрприз. Представляешь, идёт хищник, видит стадо, уже слюни пустил, и вдруг из-под овцы — клыки!

— А Бяшка — это от «бяша»? Настоящая кличка?

— Ну да. Бяша, Бяшка. Он и откликается. Если крикнуть «Бяшка, ко мне!», он вылезает из стада и бежит. А вообще, он больше со своими. Я его даже кормлю отдельно, но он всё равно норовит с овцами из одного корыта есть. Привычка.

Мужчины допили чай, вышли на крыльцо. Бяшка уже был в центре отары — только белое пятно мелькало среди овечьих спин.

— Слушай, Петр Иваныч, — спросил Асмаловский, — а не боишься, что его волки всё-таки вычислят? Увидят, что он всегда в центре, и тактику поменяют?

— Не боюсь, — уверенно ответил Овсеев. — Во-первых, волки — они не такие умные, как кажется. Во-вторых, он тоже умный. Если почует, что раскрыли, он и сам сменит манеру. Он же не просто так скрывается, он думает. Я за ним наблюдал: он каждую ночь по-разному ложится. То в середине, то с краю. И всё время прислушивается.

Асмаловский посмотрел на стадо, на пса, который то появлялся, то исчезал среди овец, и подумал: «Вот ведь как природа подстраивается. Собака, выросшая среди овец, сама стала почти овцой. И это её главное оружие. Ни один волк не ожидает нападения изнутри стада».

— Хороший у тебя охранник, — сказал егерь на прощанье. — Недорогой и эффективный. И кормить почти не надо — с овцами ест.

— Да он и не ест почти овечьего корма, — махнул рукой Овсеев. — Я ему мясо даю, кашу варю. Но для виду в корыто с овцами залезает — тоже маскировка.

- Ну хоть есть как собака - кивнул Асмаловский.

Они распрощались. Асмаловский поехал назад, Овсеев остался, а Бяшка проводил «Ниву» взглядом из-за овечьих боков и снова скрылся в стаде. Только уши торчали, как два локатора, поворачиваясь вслед за каждым звуком.

Через неделю Асмаловский рассказал эту историю другому фермеру, Пустышкину. Тот долго смеялся, а потом сказал:

— Пёс в овечьей шкуре. Это же классика. Волк в овечьей шкуре — притча, а тут наоборот. Охраняет овец изнутри. Надо будет как-нибудь съездить, посмотреть.

— Съезди, — добавил Асмаловский. — Только без подарков. А то Бяшка, может, и тебя за волка примет, из засады цапнет.

— Не цапнет, — уверенно сказал Пустышкин. — Я с животными договориться умею.

Через месяц Пустышкин тоже сидел на втором этаже дома на сваях и пил чай с Овсеевым, а внизу, среди ста овец, лежал белый с тёмной мордой пёс и чутко спал вполуха. Готовый в любой момент выскочить из засады и защитить своё стадо, пес в овечьей шкуре.Вот такой мир, где овцы живут под полом, а пёс — внутри стада. И всем хорошо.