Пещера Дюка

Даже сейчас, когда с нетерпением и любопытством я втискивался в новую пещеру, если хорошенько присмотреться, вслушаться, проникнуть в то, что уже

существовало и существует здесь и сейчас, можно было ещё сильнее проникнуться идеей всё-таки вернуться, вернуться назад, на невзрачное место перекрестка, котором я различил всего полчаса назад, как минимум пять иных лазов. Но теперь, теперь было поздно.

Мне слышался голос утерянного ребёнка, ради которого третьи сутки велись поиски в заброшенных пещерах Дюка.

Голос ребёнка, что слышался означал и выражал одно: сигнал быть готовым ко всему, что произойдет дальше.

И я ясно вспомнил слова инструктора:

"Как вы себя почувствуете живым? Как вы узнаете, что находитесь в полном сознании, соответствии взятых задач? Отвечу. На то ваши ангелы, в точнее сказать, Хранители Дюка непременно будут сами вынуждены вам показывать разнообразные рисунки. Эти рисунки - документы, легенды, мифы, как хотите называйте, тех событий, что когда-то тут уже происходили.

И вот, дорогие друзья - поисковики, если вас что-то остановит, не торопитесь пугаться".

И я стоял перед образом огромной собаки, сидящей перед красной чашей, из которой бесконечно валил дым. Мне пришло в голову "бесконечно", потому что и в самом крохотном уголке ржавых стен виднелся лоскуток белого пара, забившегося и обновляющегося всякую медленную минуту. В этом паре наблюдалось какое-то сложное вращение, напоминающее торсионое.

***

Разница между действительностью,- то, что предстало передо мною и те стежки-дорожки, в кои я мог свернуть,- на перекрестке - разница небольшая, потому что лежащая собака и чаша - это выдумка моя, моя собственная, личная.

Факт.

Как только я подумал об этом, сизый дым, жаждущий здесь поразить кого-либо, стал рассеиваться, образы таять. И если бы не фантомный голос девочки, продолжавший звать в голове...

"Чем-то должно было раскрыться, расцвесть - нет другого пути".

- Это одна из самых красивых вещей, которые можно наблюдать, — говорила Ксения, - это, на самом деле, так.

Она улыбалась дежурной улыбкой. Невозможно было постороннему человеку разобрать: качества и искренность.

А красота, что мы наблюдали - это та временная, когда солнце поднималось, да, это мы наблюдали...

У неё были удивительно маленькие и какие-то хрупкие ноги. Она любила поджимать их под себя. Мы сидели на высоте в лесу, выбравшись на обрыв, сзади нас километре были эти пещеры, - пещеры Дюка, в которые влезть непременно я хотел ещё раньше, и зачем-то постоянно рассказывал об этом.

Зачем-то мне требовался этот преходящий опыт и теперь...

Эта девочка...

Образ собаки, чаша...

- Когда солнце поднимается, осенние росы начинают исчезать. Не оглядывайся! - Вспомнил я ее странные слова. - Давай просто так уйдем, а?

И я шагал след вслед за ее маленькими ступнями.

- Не оглядывайся! - Услышал я извне сейчас. Сие звучало в моих ушах, я оглянулся. Оглянулся настолько, насколько позволяло мне пещерное отверстие в котором я находился, в котором я был замкнут.

to be continued