Пески Марса

Марс встретил заунывной песней ветра и ржаво-красными барханами, а еще куполом станции «Арес-Вита», что сверкал, как невиданный алмаз, у самого горизонта.

Посадочный челнок открыл шлюз, и Зета вышла наружу, осторожно ступая лапами по раскаленному песку.

Серебристая шерсть Зеты мерцала, как кольчуга, а в янтарных глазах светилось любопытство.

Зета впервые увидела темно-фиолетовое небо Марса с хрустальной россыпью звезд и яростно-пылающим солнцем, но даже не прищурилась.

Когда-то прапрапрабабка Зеты, дворняга по кличке Вега, стала родоначальницей перспективной линии собак-испытателей, а затем доблестно сгорела в стратосфере, тестируя скафандр нового поколения.

Теперь ДНК Веги было в каждом КОРВАКЕ – Космическом Разумном Виде Адаптированных Канисов.

Корваков или космических собак – создавали, скрещивая самых сообразительных и выносливых псов. Затем шли процедуры направленного мутагенеза, в том числе модификации ДНК псов генами тихоходок и глубоководных рыб. Целью ученых было создание пса-помощника, адаптированного к условиям других планет и даже вакуума, а также наделенного высокими регенеративными способностями и шерстью, модифицированной на поглощение радиации.

Разум оказался дополнительным бонусом – неожиданным и приятным.

Следом за Зетой вышел Илья, инженер-марсолог, облаченный в легкий скафандр.

Он потрепал Зету по холке и сказал в динамик шлема:

– Хорошая девочка.

Зета услышала голос Ильи, который шел от изящной клипсы-гарнитуры, прикрепленной к ее уху, и проворчала:

– Не ожидала, что Марс такой пыльный.

Илья нажал несколько кнопок на устройстве, которое, словно браслет, обхватило его запястье, и через несколько секунд из шлюза выкатился марсоход, внешне очень похожий на земной внедорожник багги, только с шестью мощными колесами.

Илья чинно забрался в марсоход и сел за руль. Следом серебряной молнией метнулась Зета.

Марсоход загудел, и шесть мощных колес завращались: впереди была непростая дорога.

Зета внимательно смотрела вперед, временами ее взгляд становился отстраненным, словно она прислушивалась к себе.

– Опасно! – внезапно рыкнула Зета. – Под нами пустота! Курс коррекции – три градуса на запад.

– О как! – хмыкнул Илья и вцепился в руль. – Это что-то новенькое, а радар, зараза, глючит. Веди, Зета, веди, девочка…

***

Пройдя шлюз санобработки, Зета очутилась в пространстве станции. Вокруг, по коридорам, обшитым бежевыми панелями, сновали люди. Кое-где были видны ажурные панели, увитые нежно-зелеными побегами вьющихся растений.

Зета принюхалась – чистый и приятно-влажный воздух напоминал земной, люди были здоровы и пребывали в спокойствии и довольстве, а еще чувствовался знакомый, интригующий аромат – на станции жили корваки.

Навстречу Илье и Зете стремительно приближалась огромная фигура. Это был двухметровый здоровяк, очень шумный и жизнерадостный. Его черные кудрявые волосы всклокоченной гривой спускались до плеч, ворот синего комбинезона был небрежно расстегнут, так, что можно было заметить треугольник белой футболки с коричневым пятнышком.

Зета с интересом повела носом: пятно вкусно пахло арахисовым маслом…

– Илья Волко-о-ов! – радостно прогудел здоровяк. – Добро пожаловать на Марс!

– Здравствуйте, здравствуйте, Вадим Игоревич, – несколько смущенно пробормотал Илья.

Марсолог на фоне могучего здоровяка казался маленьким мальчиком-подростком, тоненьким и робким.

– Как приятно увидеть тебя не на мониторе, а вживую! – рассмеялся Вадим Игоревич.

Лицо его раскраснелось, а в уголках глаз сверкнули капельки слез.

– О, а это Зета, универсальный корвак высшей квалификации… наслышан, наслышан…

Вадим Игоревич склонился над Зетой и ободряюще улыбнулся.

– Здравствуйте, – с достоинством сказала Зета и вильнула хвостом.

– Добро пожаловать на Марс, Зета, – пророкотал Вадим Игоревич.

– Вадим Игоревич, начальник станции «Арес-Вита» – самый главный человек здесь, его все должны слушаться, – пояснил Илья.

Зета склонила голову перед начальником станции, и ее пушистый хвост вильнул еще несколько раз.

– Будет, будет, – добродушно сказал Вадим Игоревич, – какие у нас тут церемонии… Так, Илья, у меня много дел, – голос Вадима Игоревича внезапно стал строгим и почти безэмоциональным, – сейчас я вас с Зетой заселю, потом зайди ко мне, есть важный разговор.

***

Капсула-комната Ильи и Зеты оказалась довольно просторной: кроме спальных мест – кровати Ильи и удобной лежанки с пологом для Зеты – тут было и рабочее место, причем оборудованное не только для человека, но и для корвака – для Зеты был предусмотрен свой ноутбук и даже «искусственные руки»: специальное роботизированное устройство, помогающее корвакам писать и выполнять любую другую работу, требующую тонких манипуляций предметами.

На одной из стен комнаты висел широкий плазменный экран, напротив которого стоял диванчик. А еще в комнате была живая панель – кусочек стены, покрытый мхом. Панель дополнительно освещалась множеством крошечных фитоламп, чей мягкий желтый свет навевал воспоминания о полуденном отдыхе на лесной поляне.

– Уютно, – довольно сказал Илья, осматривая комнату. – Ну, я в душ. Зета, осмотрись пока.

Когда Илья удалился, Зета обошла комнату.

Слабо пахло каким-то незнакомым человеком со станции, который положил белье на кровать и принес лежанку для корвака.

Зета подошла к моховой панели и осторожно понюхала зеленые пушистые веточки.

Это был самый настоящий мох, приятный запах которого перенес Зету во времена ее юности, когда она жила в тренировочном лагере в горах и часто бегала в свободное время в лес.

Вывел Зету из мира приятных воспоминаний тихий звук: пш-ш-ш… пш-ш-ш… пш-ш-ш… Это сработали датчики влажности. Рефлексы Зеты, впрочем, оказались быстрее: она успела отдернуть морду, прежде чем крохотные фонтанчики воды оросили кудряшки мха и ее вибриссы.

Хлопнула дверь санузла, и показался Илья.

Он вытирал влажные волосы полотенцем, и его лицо раскраснелось после душа.

Серый комбинезон орбитального корабля «Росинант» Илья сменил на синий комбинезон «Арес-Виты»

– Ну как, все проверила и угроз не обнаружила? – шутливым басом спросил Илья.

– Моховая панель полна сюрпризов, но она неопасна, – нарочито строгим голосом ответила Зета. А потом вывалила язык и улыбнулась, – вообще, хорошая берлога.

Илья небрежно бросил полотенце на спинку стула и взял со стола магнитную карту-пропуск.

– Я сейчас к Вадиму Игоревичу схожу, – сказал Илья, – ты дома побудешь или погуляешь по станции?

– А можно с тобой? – Зета неуверенно переступила с лапы на лапу и выжидательно посмотрела на Илью.

– Не беспокойся, начальник станции не медведь, он меня не съест! – рассмеялся Илья.

Зета нахмурилась и робко вильнула хвостом.

– Тогда я провожу тебя, а потом изучу станцию.

Илья улыбнулся и кивнул, соглашаясь.

Он показал Зете, как пользоваться голосовым замком капсулы-комнаты. Все было просто, достаточно было сказать: «откройся», или просто пролаять, подражая древним псам, и дверь в капсулу открывалась.

Голосовой замок дублировал магнитный, и для корваков был особенно полезен.

На «Росинанте» корваки могли открыть двери по отпечатку лапы, поэтому Зете голосовой замок показался забавным, она несколько раз открывала дверь изнутри комнаты и снаружи, и ходила туда-сюда.

– Так, хватит играться, – добродушно буркнул Илья и положил руку на холку Зете. – Ты хочешь, чтобы я забыл про поход к начальнику, хитрюга ты такая.

– Да ничего подобного, – возразила Зета, и ее морда излучала саму невинность.

Илья иронически посмотрел на свою напарницу-корвака.

Зета вздохнула и опустила голову.

***

Комната начальника станции находилась под самым куполом. Илья и Зета зашли в лифт и стали плавно подниматься – через прозрачное стекло кабины вся станция была как на ладони.

Верхний уровень поразил Зету. В центре станционного уровня раскинулся настоящий сад, полный цветущих растений. Купол имитировал голубое земное небо. Мягкий теплый свет лился сверху, окутывая невозможный сад и весь уровень. А еще по «небу» временами пробегали легкие, полупрозрачные облачка, похожие на пушинки.

Илья обогнул окружность сада и направился к одному из лучей-коридоров.

На ближайшей двери капсулы-комнаты висела табличка: Вадим Игоревич Винер. Начальник станции «Арес-Вита».

Зета фыркнула:

– А у нас только номер на двери.

– Не все сразу, – отстраненно буркнул Илья и доложил в динамик голосового замка, что явился.

***

Зета решила начать изучение станции с роскошного сада.

Пальмы и другие крупные растения, названия которых она не знала, стояли в огромных, затейливо украшенных кадках, а всякая мелочь, то есть разнообразные кусты, усеянные одуряюще пахнущими помпонами белых, розовых и красных цветов, были высажены на клумбы, между которыми вились изящные дорожки из разноцветной плитки.

Кое-где у дорожек стояли уютные деревянные скамейки, а в центре сада расположилась настоящая беседка, полностью увитая плющом и напоминающая изумрудный грот.

А еще сразу, как Зета попала в сад, ее чуткий слух уловил за мерным гулом человеческих голосов знакомое журчание. Она быстро пошла на этот звук… и наткнулась на самый настоящий фонтан – и это было подлинное чудо!

В какой-то момент все люди, гуляющие в саду, торопливо зашагали по дорожкам и небольшими стайками столпились у лифтов, затем дружно поехали вниз… и сад опустел.

Однако тишина и безлюдье продлились не очень долго. Лифты, полные народу, поднялись и открылись на верхнем уровне. Толпа устремилась к саду, и Зета вновь почувствовала запах корвака… А вот и он – стремительная золотая молния. Просто пушистый заряд веселья и бодрости.

Корвак сразу же подбежал к Зете, отчаянно махая хвостом. Он был ниже Зеты и субтильнее, а еще было видно, что в предках у него лабрадоры.

– Привет, я – Альтаир, – представился корвак и улыбнулся в человеческом стиле, показывая все зубы.

– Привет, я – Зета. Я тут новенькая, сегодня прилетела.

Хвост Альтаира на миг превратился в пропеллер радости.

– Ох, как здорово! – выпалил Альтаир и почти по-щенячьи вприпрыжку обежал Зету. –Новый корвак на станции – это то, что нам нужно… Возможно, у Альфы появится подруга, а Омикрон перестанет лаяться с Кастором…

Зета подняла брови и улыбнулась.

– А ты?

– А у меня будет с кем поговорить, – несколько заискивающе ответил Альтаир.

Зета прищурилась.

– Покажешь станцию?

– Да, да, я все расскажу, то есть покажу, – радостно откликнулся Альтаир.

***

Зета запрыгнула в люк большого, закрытого типа, марсохода. В грузовом отсеке ее уже ждали другие корваки – мрачный гигант Омикрон, корвак-защитник, внешне очень похожий на могучего сенбернара, и Кастор – в роду которого явно были большие черные пудели.

Кастор вяло махнул хвостом, приветствуя Зету, Омикрон же сделал вид, что не заметил ее.

Зета только фыркнула, заметив недружелюбную реакцию корвака-защитника, и нажала кнопку лапой. Люк закрылся.

– Я на месте, – хрипло сказала Зета, и голос Ильи бодро отозвался в динамике грузового отсека:

– Еще раз проверяем оборудование и пристегиваемся.

Зета и Кастор обошли отсек, проверяя, насколько хорошо закреплены баллоны с кислородом, два запасных скафандра, марсологический сканер и ящики с инструментами. Предстояла поездка по сильно пересеченной местности, полной оврагов и марсианских булыжников.

Пока шла инспекция, Омикрон даже не посмотрел в их сторону. Мрачно зевнув, он пристегнулся сам, используя «искусственные руки».

И даже когда Зета и Кастор тоже пристегнулись и сообщили, что все готово, на морде Омикрона все так же лежала печать безразличия и даже какого-то презрения.

Марсоход взревел и начал набирать скорость.

Зета закрыла глаза и стала вспоминать, что она видела на экране ноутбука. Перед ее мысленным взором замелькали картинки: строящийся под ТЯЭС купол, образцы литиевых руд (в первую очередь – насыщенного литием сподумена), которые им предстоит искать*, карта местности вокруг «Арес-Виты», включая горы, куда сейчас отправлялась марсологическая экспедиция.

Она настолько сосредоточилась на обдумывании вероятных маршрутов поиска кристаллов сподумена, что не сразу поняла, что Омикрон и Кастор беседуют друг с другом, и беседа эта все больше превращается в свару.

– …Кастор, ты совсем одурел, что ли? – голос Омикрона был насыщен плохо скрываемой злобой.

– Следи за тем, что мне говоришь, громила, – с холодной яростью прорычал Кастор.

– Я только одного не понимаю, что она в тебе нашла, – ехидно откликнулся Омикрон, игнорируя гневный выпад Кастора. – Я – корвак начальника станции, а значит, я – главный корвак на станции, – важно продолжил Омикрон, – и мне странно, что Альфа выбрала тебя, задохлика-сенсора, да еще к тому же тупенького, как я погляжу.

– Это я-то тупенький?! – взвизгнул Кастор.

Зета открыла глаза.

Кастор и Омикрон с ненавистью смотрели друг на друга.

– Я думаю, нам надо оставить разногласия на время экспедиции, – сурово сказала Зета.

Шерсть Омикрона вздыбилась, он тихо зарычал и обернулся к Зете.

– Твое мнение тут никто не спрашивал…

– Помолчи, Омикрон, – сухо перебил его Кастор. – Не слушай этого смутьяна, – продолжил Кастор деловито, – он хорош только кислородные баллоны носить и марсологический сканер тащить, если автоматический привод заглохнет.

Недовольный рык Омикрона громовыми раскатами разнесся по грузовому отсеку.

Затрещал динамик, и голос Ильи, перекрывая рулады Омикрона, оповестил:

– Приехали. Можно отстегнуться. Собирайтесь. Омикрон, возьми шесть баллонов кислорода – нас ждет долгая прогулка.

***

Чернильно-черные марсианские пещеры сразу настроили группу корваков на рабочий лад, чему Зета была очень рада. Ведь нет ничего хуже и опаснее конфликтов во время экспедиции.

Зета шла в авангарде вместе с Кастором, следом шли марсологи – Илья и Радж, которые присматривали за марсологическим сканером, а в хвосте плелся молчаливый Омикрон. К его жилету были прикреплены шесть объемистых баллонов кислорода.

Лучи света с нашлемных фонарей марсологов и от мощного прожектора сканера слепили Зету. Она, как и все корваки, могла видеть почти в полной темноте. Впрочем, тут, в пещерах, ей скорее помогала электромагнитная рецепция – наследие глубоководных рыб, большей частью акул и скатов.

Зета пошла быстрее, стараясь не оглядываться на марсологов. Следом за ней припустил Кастор.

– Этот свет такой противный, – вздохнула Зета, – только слепит и отвлекает, не дает сосредоточиться на восприятии пещеры.

– Ты не беспокойся, – участливо откликнулся Кастор, – проблесковые маячки на твоем жилете довольно мощные, люди нас не потеряют.

– За своего напарника я и не беспокоюсь, – сказала Зета, – я с Ильей давно работаю, он опытный марсолог… а вот этот новенький, Радж, меня беспокоит. Илья сказал, что Радж – стажер, который недавно прилетел с Земли.

– Получается, Илья в экспедицию совсем щенка взял? – хихикнул Кастор.

– Люди дольше нас взрослеют, – ухмыльнулась Зета, – но он уже не щенок, раз его на Марс пустили. Впрочем, Радж странный, я его пару раз видела на станции, ходит какой-то рассеянный и мечтательный, иногда что-то бормочет себе под нос. Вне обязательных занятий в спортзале и рабочих часов – его сложно увидеть на станции, почти все свободное время он проводит в капсуле. Я как-то хотела с ним пообщаться, зайти в гости. Он сказал, что ему некогда, мол, у него свидание с девушкой. Однако он настолько скрытен, что кто эта девушка – я до сих пор не знаю.

– Реально, странный, – фыркнул Кастор.

Какое-то время они шли молча, сверяя карты на щитке-планшете с картинкой, которую строил их мозг на основе электромагнитной рецепции. Пока данные марсологоразведки были верны, и карты не требовали корректировки.

Когда они дошли до развилки, где пещера делилась на два больших рукава, Зета сказала:

– Подождем здесь. Скорее всего, мы разделимся, но это пусть начальник экспедиции решает.

– Что-то они сильно отстали, – фыркнул Кастор.

– Это либо они еле идут, либо мы просто бежим, – весело сказала Зета. – Но они нас еще видят.

Кастор с любопытством взглянул на Зету.

– Интересно, почему Илья выбрал в напарницы тебя, корвака-универсала, а не корвака-сенсора? На мой взгляд, марсологу больше подойдет сенсор.

Зета ухмыльнулась.

– Я отстаю от сенсоров только в дальности электромагнитного восприятия, но не в его тонкости. Я воспринимаю все так же четко, как и сенсоры.

На морде Кастора было написано вежливое «не верю».

– Хочешь подтверждения? – весело спросила Зета.

Кастор дружелюбно махнул хвостом.

– Я не хочу тебя обидеть, но сама понимаешь… – начал было Кастор.

– Ты наверняка уже ощутил, начиная с развилки, что карта неверна? – перебила его Зета. – Давай сделаем так: мы встанем хвостами друг к другу и запишем на планшетах все, что восприняли в диапазоне ста метров. Это мой диапазон, дальше я не чувствую электромагнитное поле и его возмущения. Потом сравним картинку.

– Встанем хвостами другу к другу… – проворчал Кастор. – Совсем как щенки. Я не собираюсь подглядывать.

– Я и не сомневаюсь, что ты честный, – скороговоркой сказала Зета и развернула Кастора, – но вдруг случайно увидишь, и эксперимент не будет чистым.

– Скажешь, когда будешь готова, – лишь успел буркнуть Кастор.

– Хорошо, – откликнулась Зета и погрузилась в мир хрустально-голубых поверхностей и синих теней – так ее мозг интерпретировал электромагнитные импульсы.

Буквально пары минут хватило Зете, чтобы «осмотреть» свои сто метров.

Ее экспедиционный жилет корвака также был снабжен роботизированными «искусственными руками», которые, по сути, являлись продолжением самого жилета и, подобно древней броне, охватывали передние конечности до кистей.

Зета села на прохладный камень пещеры. На самом деле – камень был люто холодным, но гены тихоходки давали ей как корваку возможность не только жить в бескислородной или малокислородной среде, но и выдерживать экстремальные по земным понятиям температуры.

Она ударила передними лапами на уровне кистей друг о друга, активизируя «искусственные руки», которые телескопически удлинились и полностью покрыли лапы Зеты. Ее кисти преобразились, заблестев металлом, когти исчезли – миг, и вот роботизированные руки человека в распоряжении корвака.

Зета нажала удобным, по-человечески ловким пальцем, кнопку на ободке, который держал на уровне ее глаз щиток-планшет с картой. Щиток отъехал в сторону. Следующее нажатие той же кнопки активировало голограмму. Зета двумя пальцамикоснулась голограммы и увеличила ее размер, а затем, крутя трехмерную карту перед собой, стала рисовать пальцем то, чего на карте не было, но что было в пещере.

Ее рисунок был довольно схематичен, скорее план, а не карта местности, но большего и не требовалось…

– Готово, – бодро оповестила Зета.

– Уже? – удивился Кастор. – Подожди, последние штрихи…

Когда Зета показала Кастору результат своего «корвако-сканирования» пещеры, тот аж тявкнул от изумления:

– Обалдеть, один в один!

Картинки на обоих планшетах полностью совпали.

– Я, если честно, недоумевал, почему мне в пару Альтаира не дали, – смущенно сказал Кастор, – беспокоился, что ты косячить будешь.

Зета довольно ухмыльнулась.

– Я только по дальности проигрываю сенсорам, и то немного. Кстати, а куда в итоге отправили Альтаира? Он мне не успел сказать.

– Его взяли в очередную водяную экспедицию, на кратер Гейла, – важно ответил Кастор. – Этот кратер очень перспективный, если там найдут воду, то это решит проблему ее транспортировки с полярных шапок…

Писк входящего сигнала прервал речь Кастора.

Зета нажала кнопку на клипсе-гарнируре. Кастор замешкался, но тоже включил свою гарнитуру на входящий сигнал.

– Я думал, что вы отключились, чтобы лучше сосредоточиться на навигации, а вы тут лясы точите, – голос начальника экспедиции, Ильи Волкова, был грозен, однако, Зета, хорошо зная своего напарника, уловила нотки иронии.

– Нам надо было с Кастором обсудить карты, – деловито откликнулась Зета, – я не хотела забивать канал нашими обсуждениями. Ничего опасного и суперважного нет. Мы ждем, когда вы подойдете, у нас развилка, и надо определиться, куда идти дальше.

***

Экспедиция отправилась от развилки направо, потому что это направление показалось Илье более перспективным – согласно планам корваков, тут были многочисленные ответвления, своего рода мини-пещеры.

Марсологический сканер вносил корректировки в карты пещеры, мрачный Омикрон все так же плелся в арьергарде и в какой-то момент чуть не столкнулся с Раджем, который рассеянно осматривал стены пещеры и, спотыкаясь, шел за Ильей, увлеченно беседующим с Кастором и Зетой.

Омикрон было недовольно рыкнул, но потом вильнул хвостом и буркнул:

– Радж, смотри под ноги, а то свалишься еще…

Марсолог-стажер не ответил.

Казалось, он пребывал в совершенно другом мире. Блуждающей походкой он вернулся к сканеру и даже оперся на него. Сканер загудел, его колеса с противным жужжанием забуксовали в ржаво-красной пыли…

Илья, Зета и Кастор резко обернулись.

– Радж, тебе плохо? – с тревогой спросила Зета.

– Все нормально, – бодро отрапортовал стажер, – я задумался, и был немного неосторожен.

– Радж, соберись, – сурово сказал Илья, – мы не на Земле.

– Простите, впредь я буду внимательнее, – ответил стажер, и в его голосе были по-детски виноватые нотки.

– Хорошо, – сказал Илья, и его голос несколько смягчился. Он быстро зашагал вперед и даже немного обогнал Зету и Кастора.

Как только Илья зашел в очередную мини-пещеру, как он и все участники экспедиции услышали характерный треск.

Радиационный детектор просто надрывался.

– Осторожно, радиация! – крикнул Илья и сделал несколько шагов назад.

Все остановились и с тревогой посмотрели в бездонную мглу.

– «Проходчик» – стоп! – скомандовал Илья, и марсологический сканер остановился.

– Я схожу на разведку? – предложила Зета.

– Давай, – сказал Илья, – только не геройствуй. То, что ты универсал, еще не значит, что ты бессмертная.

***

Зета шагнула во тьму пещеры, чувствуя, насколько тут неровная поверхность и как много выступов… Когда она рисовала план, то сделала пометку «сталагмиты?», но теперь было понятно, что это не сталагмиты, а кристаллы.

Зета повернула голову и осмотрела пещеру от края до края, высвечивая мощным налобным фонарем, которым ее снабдил Илья, полупрозрачные бело-желтые кристаллы, что росли на многие метры ввысь, до самого свода пещеры.

– Илья, ты это видишь?

– Плохо, идут помехи, твоя камера скоро сдохнет от радиации… что там?

– Кристаллы, похожие на сподумен, огромные.

– Образцы сможешь взять? – напряженно спросил Илья.

– От больших кристаллов вряд ли, но внизу есть очень похожие маленькие кристаллы… их я смогу забрать.

– Хорошо, но нужен защитный контейнер под образцы. Мы сейчас его достанем, потом отойдем на безопасное расстояние, ты быстро возьмешь образцы, выйдешь из радиоактивной зоны и упакуешь кристаллы. Не задерживайся, прошу тебя.

– Не беспокойся, я отлично себя чувствую, – бодро сказала Зета,– ты же знаешь, что я могу без проблем хоть в ядерный реактор залезть…

– Никаких реакторов, – усмехнулся Илья, – даже не вздумай, ты потом будешь неделями светиться и сидеть на станции в бункере, пока все нуклиды из тебя не выйдут.

Зета рассмеялась и стала ломать кристаллики у самого дна пещеры.

Гены тихоходки у нее, корвака-универсала, были максимально активны, что как раз и давало Зете удивительную выносливость: она действительно могла выдержать огромные дозы радиации, без проблем для своего здоровья. А здесь, в пещере, было всего каких-то жалких шестьсот рентген излучения.

Отломав последний кристаллик-образец, Зета услышала перепалку…

Радж оправдывался перед Ильей.

Оказывается, рассеянный стажер забыл укомплектовать «Проходчик» контейнером для радиоактивных образцов.

Илья строго отчитывал недотепу, а потом Зета услышала, как начальник экспедиции послал Раджа обратно к марсоходу за контейнером.

– Зета, выбирайся, – наконец, мрачно сказал Илья, – у нас задержка, где-то на час, пока этот остолоп сбегает туда и обратно.

Зета осторожно вышла из радиоактивной мини-пещеры. Поодаль, на безопасном от Зеты расстоянии, стояли марсологический сканер и Омикрон, от жилета которого Илья и Радж отстегнули два баллона кислорода и уже заправлялись.

Зета вздохнула. У людей заканчивался кислород. Пока это было не критично, так как Омикрон нес еще четыре полных баллона, но жалко было тратить время и кислород настолько глупо – всего лишь бегая за контейнером.

Отсоединив шланг от кислородного баллона, Илья сурово сказал:

– Кастор, поведешь Раджа к марсоходу. Не бегите. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь свалился и расшибся.

Кастор усмехнулся, всем видом показывая, что прекрасно понимает, кого имеет в виду, на самом деле, Илья.

Радж стоял молча и, как показалось Зете, даже понуро, хотя, возможно, она все это просто придумала – в скафандрах человеческий язык тела почти не считывался.

– Радж, – деловито продолжил Илья, – раз уж ты все равно идешь к марсоходу, то уточни заодно метеосводку для нашего региона. Пылевой бури поблизости быть не должно, но перестраховаться не будет лишним.

– Хорошо, – с трудом выдавил из себя Радж.

Когда Радж и Кастор ушли, Зета нетерпеливо стала переминаться с лапы на лапу. Ей очень хотелось подойти к Илье, но она себя сдерживала. Радиационный детектор показывал, что на ее шерсти осело изрядное количество радиоактивной пыли.

– Что будем делать? – cпросила Зета.

– Ты будешь присматривать за сканером и баллонами, – ответил Илья, – а мы с Омикроном изучим другой рукав, далеко углубляться не станем, образцы меня больше интересуют.

Зета вздохнула. Ей очень хотелось оказаться на месте Омикрона, но сейчас это было невозможно.

Потянулся томительный час ожидания.

Зета присматривала за сканером и баллонами, и одновременно отслеживала, куда идут Илья и Омикрон, пока, наконец, они не вышли за пределы воспринимаемой ею зоны электромагнитных полей.

– Нашли что-нибудь интересное? – c надеждой спросила Зета.

– Нет, – устало ответил Илья. – Тут очень сложно идти, много трещин и разломов. Похоже, сходить налево так себе идея, все самое интересное нашла ты.

Радж с Кастором и Илья с Омикроном вернулись почти одновременно. Зета молнией метнулась в радиоактивную мини-пещеру и принесла шесть кристаллов, которые положила в контейнер. Илья загрузил контейнер в анализатор «Проходчика» и, подождав несколько томительных минут, издал радостный вопль:

– Cподумен! Заводу быть! Ну Зета, ну молодчина, нашла сподумен, выход жилы. Правда, и урановую линзу тоже нашла, но это нам особо не помешает. Не думаю, что тут много будет радиоактивной руды. Предлагаю осмотреть еще несколько мини-пещер правого рукава и сворачиваться.

***

Когда они добрались до марсохода, то увидели, что небо на востоке подернулось ржавой пеленой.

– Буря… – растерянно выдохнул Радж.

– Ты же говорил, что прогноз благоприятный... – рассвирепел Илья.

Радж молчал.

– Кастор, Радж запрашивал метеосводку?

– Да. То есть я думаю, что да. Он мне сказал побыть снаружи, а сам зашел в марсоход и связался со станцией.

– Та-а-ак….

– Илья, я останусь снаружи, чтобы не облучить вас всех и оборудование, – робко перебила Зета. – Побегу за вами следом, я смогу пережить бурю.

– Даже не вздумай…

– Ну, я могу поваляться в песке, – усмехнулась Зета, – но всю радиоактивную пыль все равно не стряхну.

– Насчет песка отличная идея! – выпалил Илья. – У нас есть еще несколько защитных экранов в грузовом отсеке, этого будет достаточно, чтобы снизить фон до безопасного для корваков и людей, а оборудование потом дезактивируем.

– Но... – возразила было Зета.

– Никаких но, я уже принял решение, – жестко перебил Илья Зету.

…Буря стремительно приближалась. Зета видела, как молнии вырываются из огромной ржавой тучи и бьют прямо в марсианские пески, как бредут по равнине косматые смерчи – пылевые дьяволы.

Она легла на песок и стала кататься, иногда даже зарываясь в него. В грузовом отсеке для нее уже сделали «домик» из защитных экранов. В марсоход она зашла последней, и как можно быстрее укрылась в этом «домике». И, как только за ней захлопнулся люк, буря накрыла экспедицию.

Несмотря на чудовищную скорость бури, марсоход не перевернуло. Причиной тому была разряженная атмосфера Марса.

Но Зета знала, что главная опасность бури состоит в другом – она мощным абразивом обдирала обшивку марсохода и выводила из строя антенны связи. А еще марсианская пылевая буря была опасна электростатическими разрядами и непредсказуемостью – ее перемещение и длительность сложно было предугадать.

Марсоход ехал домой, на станцию. И Зета очень надеялась, что Илья не собьется с пути.

Омикрон и Кастор молчали.

Когда Зета укрылась в «домике», Кастор только поинтересовался, все ли у нее хорошо, и теперь в грузовом отсеке повисла гнетущая тишина.

Сейчас, в бурю, Зета обрадовалась бы даже скандалу между корваками, но Омикрон был тоже подавлен и не хотел свары.

Когда, по расчетам Зеты, до станции оставалось всего ничего, динамик затрещал, и Зета услышала мрачный голос Ильи:

– У нас большие проблемы. Отказала антенна связи, сильно разъело обшивку… повреждены генераторы кислорода и ходовая часть.

– На сколько часов хватит кислорода? – тревожно спросила Зета

– На три, с учетом баллонов. Будем надеяться, что буря кончится хотя бы часа через два. Затем пойдем пешком к станции.

– А если не кончится? – напряглась Зета. – Что тогда? Это же самоубийство.

– Что предлагаешь? – устало спросил Илья.

– Я выйду наружу и приведу подмогу со станции.

– Вот это точно самоубийство, – вздохнул Илья, – ты же понимаешь, что респиратор быстро забьется пылью, а затем твои легкие, пусть и не сразу, но превратятся в кровавую кашу, ну и шкуру обдерет по мелочи.

– Тут недалеко, мы почти доехали, – попыталась оправдаться Зета, – я все успею до моего обдирания.

– Недалеко, – вздохнул Илья, – недалеко – это если мы не сбились еще до того, как накрылась антенна, ведь помехи шли ужасные… И вообще – как ты будешь по электромагнитному полю ориентироваться, возмущения страшные, сплошная статика.

– Я попробую, – сказала Зета, – иного выхода все равно нет.

– Ждем час. Если не стихнет буря, пойдешь, – отрезал Илья.

***

Зета плыла в бордовом и ржавом мареве.

Дикая боль опаляла ее обнаженную кожу. Ее прекрасная серебристая шерсть осталась где-то там, далеко-далеко. Огонь плясал в легких, а нос превратился в бесчувственную, обугленную головешку.

Глаза Зеты были закрыты. Так было лучше: все равно ничего не было видно, а глаза было жалко, поэтому Зета почти сразу их закрыла.

Она шла, надеясь, как любил говаривать весельчак Альтаир, на свою «рыбью чуйку». Это все, что ей оставалось. «Рыбья чуйка», она же электромагнитная рецепция, работала плохо, но Зета упрямо шла, сверяясь с картой по памяти…

В какой-то момент она поняла, что уже не идет, а лежит… на чем-то мягком и белом.

Она бредит?

Зета с трудом немного приоткрыла глаза: приятный полумрак и смутные человеческие силуэты...

Где она?

Уже на станции?

Вспоминать было тяжело, но Зета сделала усилие...

Она вспомнила, как в полубеспамятстве дошла до купола.

Кровавая пена стекала с ее морды, и она заляпала кровью весь санитарный шлюз. Язык не слушался Зету, и она с трудом смогла сказать по внутренней связи, где марсоход...

Затем Зету поглотила черная мягкая бездна.

И вот она лежит в покое, не слышит яростный вой бури и дышит... как легко она дышит. Ее легкие больше не пылают, и она не чувствует боли, нигде.

Зета слегка пошевелилась и поняла, что лежит под легким белым одеялом.

До ее измученных бурей ушей, как с другого края галактики, долетали тихие человеческие голоса...

– Вадим Игоревич, я даже представить себе не мог, что Радж в рабочее время общается (звучит-то как дико!) с ИИ «Звездные Врата», что он создал себе нейро-девушку, которую назвал Чандра. И сделал этой самой Чандре предложение, а она ему отказала, и поэтому он в расстроенных чувствах забыл уточнить метеосводку. Это же лютый бред...

– Илья, вы, к счастью, нетипичный молодой человек, и вас не затронула эта зараза. Сейчас на Земле бушует эпидемия романов с ИИ. Многие молодые люди, словно наркоманы, подсели на общение с ИИ, что не так безобидно, как может показаться, так как страдает коммуникация с коллегами на работе, разрушаются семьи и возникает множество инцидентов, иногда весьма опасных. Пока на Земле не решили эту проблему: квалифицированных людей-психологов не хватает, а ИИ-психологи только усугубляют ситуацию. И сейчас, насколько я знаю, просто поставили ограничения на применение ИИ в ключевых инфраструктурных и технологических сферах. И я тоже принял решение – Радж Кумар полетит на Землю, а на «Арес-Вита» вводится запрет на использование всех типов ИИ. Наши программисты переведут управление ядерным реактором станции на типовые алгоритмы, как и остальные системы жизнеобеспечения. Операторов мы переучим.

Зета внезапно осознала, что слышит голос своего напарника. Илья жив! Значит, марсоход нашли, экспедиция спасена!

Она так обрадовалась, что захотела тут же вскочить и подбежать к Илье... но не смогла даже немного приподняться – силы оставили ее. Все, на что ее хватило – это насторожить уши, чтобы лучше услышать этот странный и, наверное, очень важный разговор...

– Вот же ретроградство какое, – то ли удивился, то ли возмутился Илья. – ИИ столько всего сделал для человечества, отказаться от него – это добровольно отправиться в каменный век.

– Ну, так уж и каменный век, – усмехнулся Вадим Игоревич. – Ограничения временные. Надо во всем серьезно разобраться. Подкрутят что-нибудь в «Звездных Вратах» и других ИИ, чтобы у таких, как Радж, крыша не ехала, и все будет, как раньше. А не подкрутят, так и не будет у нас ИИ, и ничего, и без него сеть ТЯЭС построим, и Марс терраморфируем.

– Да как же... – совсем растерялся Илья.

– Да вот так же, придумаем что-нибудь еще, – весело ответил Вадим Игоревич. – ИИ – это всего лишь алгоритм, да, сложный, но алгоритм. А если смотреть шире – инструмент. Если инструмент негодный, то его выбрасывают и берут другой. Нечего на инструмент молиться и делать из него жупел. Ненаучный это подход. А мы с вами ученые, цель которых – сделать Марс подобным Земле, чтобы тут можно было жить вне куполов, и не просто жить, а хорошо жить. И еще... я хочу, пока мы идем к своей цели, чтобы у нас было как можно меньше всяких несчастных случаев, аварий и трагических смертей.

Начальник станции замолчал.

– Наверное, вы правы, Вадим Игоревич, – вздохнул Илья.

Зета открыла глаза. Напротив нее, у стены больничного бокса, сидели в белых халатах начальник станции и бледный, понурый Илья.

– Илья…– хрипло прошептала Зета.

Глаза ее напарника лихорадочно заблестели.

– Зета, девочка моя, ты очнулась! – радостно крикнул Илья.

В бокс вошел врач, призвал соблюдать тишину и порядок, и не утомлять больную.

Но куда там.

Илья уже обнимал Зету, а та отчаянно виляла хвостом, на котором отрастали первые серебристые шерстинки.

Примечание

* Литиевые руды (в частности, сподумен) являются источником изотопа лития-6, который, в свою очередь, используется для получения трития, необходимого для работы термоядерного реактора.