Песни гибели и утешения

Волны беспощадно били по кораблю, угрожая перевернуть. Под ним, в толще моря, лунный свет скользнул по чешуе — блики в бездонной тьме и сверкающие глаза пары хищников.

С корабля летели ящики и, подхваченные плотной водой, тяжело опускались на дно. Дерево и металл, но ни одного человека не сорвалось в глубину. Два продолговатых юрких силуэта замерли и замолчали, обратив сияющие глаза вверх. Пауза их песни — полая тишина. Вибрация на коже как лезвие ножа на туго натянутой струне.

Не выдержав, одна из них подплыла ещё ближе.

Зычный крик матроса был слышен даже под водой.

ㅤ

Сеть подхватила длинную фигуру, подсекая и вгрызаясь в чешую, заставив биться во все стороны. Морской воздух ударил ей в лицо, провожая брызгами беспокойных волн. Она кричала, поднимая их, но резко замолкла, когда с грохотом ударилась о палубу всем своим длинным подвижным телом. Хвост хаотично извивался и бил по настилу. Моряки прижали сеть, вода стекала по дереву и уходила в щели между досками. Люди кричали и ревели. Гвалт и грохот, стук их взволнованных сердец сбивали с толку. С дюжину человек замерли, навалившись на сети и хвост, не решаясь подобраться к телу. Сверкая глазами и трепыхаясь, сирена беспомощно гудела, пока туман наползал на корабль, окутывая все в непроглядную вату.

В белесой дымке показалась искра, а за ней — страшный человек с раскаленным железом. Он в бешенстве выкрикнул приказ.

Кто-то стянул ее шею веревкой, вытягивая вперед и не позволяя вцепиться в собратьев — сирена клацнула зубами, шипя, но другие схватили ее под руки, прижав грудью к доскам, как получилось. Голая спина с полупрозрачной, чуть сияющей кожей выгнулась в пересечениях сетей. Под истерические крики кто-то подбежал, перерезал сеть и поспешил снова скрыться в толпе.

Шипя, она чуть подняла лицо. С мерцающих волос, облепивших лицо, шею и предплечья, стекала морская вода.

Раскаленное железо пронеслось совсем близко, окатив жаром у щеки.

И опустилось ей на спину.

***

Герцог нехотя отложил бумаги и посмотрел на гостя свысока.

— Неужели?

— Совершенно, ваша светлость, — Хескель Зиверт сцепил руки за спиной, беспокойным взглядом наблюдая за заказчиком. Оторванный от дел в столь ранний час, тот не выглядел впечатленным. Наконец, поднялся из-за стола.

— Ваше упорство впечатляет. Учитывая баснословные траты на эти экспедиции и немереное количество тюленьих туш, вы ни разу не усомнились, что вам все же удастся раздобыть нечто стоящее.

— Светлость, вы убедитесь, что все это было не зря.

Моряки, выставленные охранять лестницу в подвалах замка, потеснились и замолкли, как только к ним спустились господа. Шепот растекся по темным углам, куда не доставало пламя факелов. Охранник герцога шел впереди, освещая путь фонарем, пока главный алхимик не переставал перечислять меры безопасности:

— Из-за особенностей рва тварь не рассмотреть со всех сторон, но мы натянули довольно мелкую сеть поверх. Хоть руке и не пролезть, все же не подходите слишком близко. Надзорщики, конечно, вооружены, но это не повод ослабить осторожность…

— Хескель, меньше слов, — скучающе осадил его герцог. Тихо цокнув, алхимик обошел слугу с фонарем, прикрикнул на людей, окруживших дверь, и распахнул тяжелую створку, открыв им вид на тюремный зал с низким арочным потолком По периметру располагались пустующие камеры с железными прутьями и от каждой тянулось углубление к резервуару в центре, уходящему вниз, как утопленная чаша фонтана, с сеткой, натянутой вровень с полом. Несколько человек с копьями стояли по его периметру, напряженно всматриваясь в воду. Внутри что-то двигалось. Мягкое туманное свечение скользило, изгибаясь. На поверхности всего на пару мгновений, поймав отсвет факелов, с тихим плеском сверкнули чешуйки.

Заинтересованный, герцог Сванте шагнул чуть ближе. Его охранник не смел преградить ему путь, но держался впереди с опаской, нервно поглядывая на резервуар.

Хескель победно усмехнулся:

— Я же говорил, светлость. Не опасайтесь, силы твари запечатаны клеймом. Ну-ка, парни, расшевелите ее!

Надзорщики приподняли копья, целя в подвижный силуэт, окутанный переливающейся розовато-золотой пеленой. Один из них ткнул наугад — наконечник прошел в ячейку сети и кольнул воду. Вернул, присмотрелся и, немного подождав, ткнул опять.

Когда он попытался вытянуть копье, оно не поддалось. Он ухватился покрепче, чтобы приложить усилие.

Древко рванули вниз.

Потеряв равновесие, парень дико вскричал, упав на сеть плашмя и прогнув вязь, обмакнувшись в воду, и едва успел отпрянуть — перед самым его носом клацнули клыки, но звенья сети удержали сирену, как трензель, не позволив как следует сомкнуть пасть.

Хескель рявкнул. Опомнившись, надзиратели обошли резервуар и стянули вопящего товарища с навеса за ноги, оттащив подальше от воды. Телохранитель герцога не двинулся с места и, казалось, не дышал.

Не отводя глаз от раскосого лица с полупрозрачной кожей в россыпи сияющих волос, что с рьяным отчаянием вгрызалось в сети снова и снова, герцог завороженно произнес:

— Очаровательно!

Подобравшись, алхимик встал рядом с ним.

— В этот раз удалось взять живьем. Довольно молодой экземпляр, хоть и не менее кровожадный.

— Вы упомянули, что запечатали ее силы?

— Одна из моих экспериментальных формул. Видите ли, их не так просто опробовать… Но последние опыты показали, что я двигался в правильном направлении.

— И каков ее принцип?

— О, рад, что вы спросили. Итак, основная сложность в поимке — это пережить этап преследования и рассмотреть существо в буйной воде. Это жуткие ведьмы, светлость. Пением они могут свести с ума, призывать бури и дробить скалы, а море — их инструмент. Но коли удалось схватить такую — дело за малым, лишить тварь связи с Меркурием. Формула делает именно это: загнав распорку между разумом и плотью, запирает голос в теле, молнию как в бутылке.

— А корабль?

— Результат самых масштабных расходов, светлость. Каждый раз перед выходом в воды судно требует тщательной подготовки и ритуалов, начертания символов по всему борту, и, конечно же, дисциплины. Хорошо, что морякам не чужды вощеные беруши. Создание шума для дезориентации твари, конечно, осложняет командование, но после парочки провалов… Скажем так, горький опыт пошел всем на пользу.

— Должен признать, вы меня удивили, — Сайлас Сванте тихо рассмеялся. Алхимик склонился в почтенном поклоне.

— Это величайшая из похвал, светлость. Прикажете перейти к изучению создания? Мои инструменты давно готовы…

Герцог прервал его жестом.

— Опять вы торопитесь, дорогой друг.

— Прошу прощения?..

— Вы раздобыли настоящее чудо и жаждите столь скоро его распотрошить?

Зиверт замялся, не понимая, к чему тот ведет.

— Светлость, это ведь чудовище… Знания об их анатомии не просто развеет миф и обогатит науку, но и вдохновит множество изобретений, о которых мы даже не могли бы подумать…

— Я разделяю ваш ход мыслей. Но не кажется ли вам кощунством заполучить существо из сказок и даже не попытаться воспользоваться его волшебными силами?

— Кажется, ранее я не так выразился… Господин, ее голос все равно что мертв, лишен магии. Дело в том, что печать…

— Вы назвали это «молнией в бутылке». Думаю, раз нечто подобное все же возможно, то существует и способ выпустить ее искры по цели.

Алхимик встал столбом. Его лицо не выражало эмоций.

— Светлость, разработка контр-формул может затянуться на годы.

— Раз вы не сторонник этой гипотезы, поручим ее проверку другому сведущему уму. У меня как раз на примете один со свежим взглядом, превосходный повод взять столь исключительный талант под крыло.

— Но существо опасно! К тому же, не ясно, сколько проживет в неволе. Счет может идти на недели…

— Вы же изучали их, Зиверт. Примите меры, чтобы она пожила подольше, — Сванте чуть склонился, всматриваясь в воду. Пятно розовато-золотых волос переливалось под водой, как перламутр, в облаке которого то и дело скользили проблески гибкой темной чешуи.

Один из надзирателей медленно подошел и, ухватившись за самый край древка, убрал копье, наконечником застрявшее в сети.

***

С тех пор, как ее притащили в низкий каменный грот, беспокойное перемещение кругами с течением дней сходило на нет. Свернувшись в комочек, пристроив плечо и голову на хвост, она все дольше лежала на боку в россыпи потускневших жемчужно-сизых волос, чтобы не касаться камня спиной. Контур огромного клейма болел и кололся, то и дело заставляя сжиматься всем телом. Низкое гудение на дне резервуара стало постоянным, вибрирующим в полу, тревожным стоном загнанного зверя.

Надзиратели, сменяя друг друга и видя подрагивающее пятно вместо разъяренного чудовища, вздыхали с облегчением. Когда они оживлялись, сирена выглядывала, приподнимая сеть макушкой. В нее хотя бы не тыкали палками, но сами звуки в рассеянном воздухе, подхваченные эхом подвала, били по ее заостренным ушам с перепонками, отчего она морщилась, втягивая голову в плечи, и вновь уходила под воду, прячась от резкого шума и сворачиваясь в тугую пружину, пока не наступит тишина.

Голос страшного человека вызывал в ней холодную ненависть. Гудение становилось густым и тяжелым, почти осязаемым кожей.

Услышав его приближение, она высунулась, чтобы не спускать с него взгляда. Ее волосы распространились по поверхности воды, как лучи бледной луны.

В этот раз он пришел не один.

Другой был здесь впервые — выше и моложе, ещё и одетый совсем иначе. За всеми ей не уследить, если разойдутся и окружат. Но они благоразумно держались на расстоянии, как и все прочие. Старого звали «сэр», и все его слушались. Новый же слушал — но не спешил исполнять его указания. Молча перевел взгляд на нее, гудящую в центре рва.

«Сэр» махнул и прикрикнул на дозорных, отчего сирена метнулась в сторону, отпрянув от занесенной палки, не прерывая низкий гул.

ㅤ

ㅤ

— Она выглядела именно так при поимке?

— Сияла, как радуга, — мрачно хмыкнул Зиверт. — Теперь присмирела. Но стоит потерять бдительность, как она откусит вам голову. Так что не забывайтесь.

Макс промолчал, сложив руки за спиной — один из наблюдателей держал копье над сеткой, направив на сирену, как на ядовитую змею, пока та вяло колыхалась под поверхностью воды.

Гость тихо спросил надзорщика:

— Она всегда реагировала на приближение замиранием?

— А?!

Сирена нырнула под воду, стоило ему издать резкий звук. Макс повторил чуть громче. Тот мотнул головой и ответил, повышая голос из-за ушных затычек:

— Круги нарезала, как сумасшедшая.

Оглянувшись на Зиверта, Макс уточнил:

— Что она ест?

— Человечину, разумеется. Клыками высасывает душу вместе с кровью, а кости из-под обглоданной плоти идут на цацки с амулетами.

— Это факт или ваша догадка?

— Почему, думаете, остальные так ее остерегаются? Она вырвала глотку зазевавшемуся моряку, пока мы возвращались в порт. Его, конечно, оттащили, но уже никак бы не спасли. Крови хлынуло столько, что весь трюм залило.

— Зачем он подошёл так близко?

— Увидел жемчуг, прибрал для жены. Но вернулся с клещами, чтобы вырвать чешуйку.

Макс поднял бровь.

— Так его погубила собственная жадность.

— Тварь, Теймен! Это смертоносное чудовище, которому место в музее в роли чучела!

— Это ваше суждение, сэр. Но я вижу затравленное существо, которое гораздо ближе к древним богам, нежели монстрам. Хотите сказать, что это одно и то же?

— Вы ничего не знаете о сиренах, Теймен, — прошипел Зиверт, метнув взгляд на воду с неприкрытой угрозой. Она загудела еще ниже и ощетинились.

— А вы уходите от ответа. С тех пор ее не кормили?

Старший алхимик гулко рассмеялся.

— Хотите облегчить ее долю? Вперед. Парни поднимут сеть, но только на мгновение — для вашего прыжка.

Вздохнув, Макс покачал головой.

— Даже осужденным на казнь не отказывают в пище. Это глубоководный хищник. Подойдут простые рыбы, рачки или хотя бы водоросли.

— Пока Сванте не даст добро на препарирование, живая тварь — ВАША головная боль. Рекомендую составить обширный список и включить туда все, что потенциально пригодится в ваших изысканиях. До второй закупки дело может и не дойти.

Макс снова взглянул на нее. Заметив, как ее рассматривают, сирена настороженно оторвала глаза от Зиверта, изучая и запоминая новое лицо.

Он вдруг плавно поднял ладонь и замер, ожидая чего-то.

Сирена моргнула, сузив глаза.

Тревожный гул не прервался ни на миг.