Песнь алых кленов. Том 2

В бамбуковую рощу давно уже никто не совался, это место проще было назвать запретным, чем разобраться с тем, что там происходило. К тому же зима. Снега выпало не так много, по щиколотку, но никаких тропинок в зарослях не было. Люди слишком хорошо знали, кто облюбовал это место, и не приходили сюда даже в голодные годы. Впрочем, даже и животных не видно. Возможно, в данный момент их спугнул шум в роще.

Было очень громко, и звуки довольно однозначные: крики, треск, раскат грома, вой. Очень похоже на то, что там кого-то убивали, но судя по тому же вою и крикам — это вряд ли были люди. Не могло что-то человеческое так жутко выть.

По нетронутому снегу осторожно шли двое стариков: женщина и мужчина. Женщина постоянно останавливалась, смотрела вперед глазами, полными ужаса, лепетала что-то неразборчивое. Мужчина, ее муж, одергивал ее при первых же признаках паники, возвращая в чувство, и упрямо шел вперед. И все же не бросал ее — тянул за собой, не оставлял одну в этом снегу. Было еще светло, и женщина посматривала, чтобы солнце все еще висело высоко, и не получилось, что когда они дойдут — уже стемнеет. Ей казалось, что в темноте, в этой чаще, да под крики, ее сердце и вовсе остановится.

Когда стало потише, когда стих вой и ругань, впереди уже показался неухоженный дом из потемневшей древесины в два этажа. Ворота его были открыты нараспашку, оконные рамы выбиты, торчали наружу. С левой стороны сияло — там загорался огонь, но пока что не выглядел серьезным пожаром. Бамбуковые высокие ростки вблизи дома были поломаны, и срезы выглядели свежими. Вокруг дома — натоптано, черно от грязи, а рядом с домиком такой удобный ручей. Вода в ручье выбивалась из-подо льда и уходила снова под снег, но черная — в русле лежало тело без головы. Из него и вытекала черная кровь.

Старая женщина не выдержала этого, упала на колени в снег и зарыдала от ужаса, опустив голову. Муж зря пытался поднять ее и тащить дальше, к дому — она уже ничего не понимала, все ее существо было направлено только на то, чтобы ни в коем случае не ходить туда.

Пока старик поднимал ее, он заметил, как их накрыло тенью — что-то теперь стояло за их спиной. Что-то, что подкралось беззвучно и теперь ждало. Старик, почти ощущая, как от страха выпадают волосы, обернулся, широко открыв глаза, чтобы встретить опасность. И понял, что ничего не сможет с этим сделать, даже если бы взял в дорогу оружие. Над ним возвышался змей, рассматривавший в упор людей. У змея была одна большая голова по центру и две меньше и еще меньше по бокам, все смотрели на стариков, чего-то ожидая. Рот змеи приоткрылся и там стали видны клыки, наверняка полные яда. Ужаса прибавляло еще и то, что морда змеи была в крови, словно она только что загрызла кого-то.

Старик схватил обломок бамбука, готовый защищаться даже им, змей отшатнулся, но только чтобы взять разгон для атаки. И тут же послышался свист, оба противника замерли, словно знак был для каждого из них.

Из дома выбежал заклинатель в синем ханьфу, испачканный в крови и гари. Он быстрым шагом направился к змее и старикам, заговорил поспешно:

— Не бойтесь, он не нападает на людей. Что вы здесь делаете? Сюда нельзя. Тут был кто-то из ваших родственников?

Остававшиеся на снегу следы заклинателя были красными, словно кто-то разбрасывал за ним лепестки маков. Змей, кажется, стал меньше и поспешил к хозяину.

Издалека казалось, что заклинатель, как и все в его братии, необычайно высок и тонок. Но, когда он приблизился к людям, оказалось, что он ниже старика на полголовы. Он остановился на безопасном расстоянии, ожидая ответа на свои вопросы. И если он приблизился открыто, то справа и слева от него просто свалились откуда-то сверху еще двое: девушка с копьем и коренастый парень с мечом. На обоих были теплые плащи с меховыми воротниками. Если бы не рассказы, можно было бы решить, что и эти двое — духи-помощники.

Женщина наконец пришла в себя, оправившись от страха и рядом с заклинателями почувствовала себя лучше, в безопасности. Она выпрямилась, стала отряхиваться. Одеты старики были хорошо, богато, даже странно, что рядом с ними не было никого из слуг. Похоже, они спешили сюда только вдвоем. Женщина быстро привела себя в порядок и шепотом попросила мужа:

— Говори…

И тогда на колени рухнул уже он, трясясь от страха. Заклинатели попятились, переглянулись между собой.

— Мы столько слышали про «Троицу из Юйлана».

Девушка зашипела и прикрыла лицо рукой, коренастый парень удивленно приоткрыл рот, но старик только заговорил быстрее:

— Мы знали, что вас очень сложно найти. Специально невозможно. Поэтому пришли сюда, где вы точно будете. И где, конечно же, после вас, как и всегда, будет безопасно. У нас есть огромная просьба к Троице из Юйлана. Наш сын в лапах чудовища. Увы, чудовище обмануло его и притворяется человеком. Мы пытались выгнать ее, но сын сам уходит следом. Пытались отравить, но тварь не берет ни один яд. Обычным заклинателям нет никакого дела до одного несчастного мальчика, а мы готовы щедро, очень щедро заплатить за одно злостное чудовище. Даже больше, чем вы получили за уничтожение этого места.

Центральный заклинатель в синем улыбнулся после того, как речь зашла о деньгах, наклонился, чтобы помочь просителю подняться, мягко произнес:

— Не стоит так волноваться. Вы уже нас нашли. Вы уже обратились правильно. Мы с радостью поможем вам в вашем несчастье, только расскажите поподробнее.

***

— Не передать, как меня бесит, что нас везде теперь знают как троицу из Юйлана. Да мы даже не знали, как это место называется… — пожаловалась Сяо Тун.

— Все могло быть хуже, — напомнил Фа Ханг. — Сешен был раньше, но там погибло больше людей, чем чудовищ. Нам еще одолжение сделали, назвав именно Юйлан.

— Но мы ни одного демона там не убили. Это вообще не наша заслуга, — возразила Сяо Тун.

Они сидели в небольшой комнате постоялого двора. Окна — плотно закрыты, у двери Фа Ханг, прислушивающийся к тому, не остановится ли кто-то около их двери. На столике рядом с Сяо Тун стояли открытые баночки с косметикой. Она сама была накрашена и сейчас тщательно замазывала шрам на шее и подбородке Лин Ху, который с каменным лицом это терпел.

— А о скольких «заслугах» никто не знает или предпочитает молчать? — подал голос Лин Ху, пользуясь тем, что девушка снова замешивала краску. — Я вообще не возражаю, что с нами иногда связываться боятся. Меньше проблем.

— Мы хотели прятаться! — напомнила Сяо Тун. Лин Ху проворчал:

— Тебе какая разница? Тебя уже нашли.

Девушка перехватила его за подбородок, притворилась, что подбирает цвет, чтобы был такой же, как светлая кожа Лин Ху, но заглянула при этом в глаза и напомнила:

— А мы и не нас прячем, а Фа Ханга. Как насчет твоих жизненных принципов? Ты же согласился, как только услышал, что заплатят много. А если бы нас попытались втянуть опять в что-то ужасное? Если бы они просто попытались избавиться от девушки руками заклинателей?

— Будь это обычная девушка, нас бы никто не нанимал, — Лин Ху смахнул ее руку, взял со стола зеркало и всмотрелся. Шрам все еще был виден, но не так сильно, как обычно. Сейчас выглядело так, словно он с мороза или его ударили в эту часть лица. — Потому что на обычных девушек хватает обычных бандитов. Незачем переплачивать заклинателям. И хватит укорять меня тем, что я думаю о деньгах. Мы ночевали в снегу, носили обноски и ели крыс и змей.

— Змеи нормальные на вкус же, — возразил Фа Ханг не очень уверенно.

— Что с того, что я не хочу возвращаться к этому? Всегда неплохо иметь что-то про запас, чтобы не хвататься за первую попавшуюся работу. И, кстати, иметь возможность помогать бесплатно, как хочет наш не очень скрытный друг, — взгляд в сторону Фа Ханга. Тот покраснел и отвел взгляд. Тут Сяо Тун даже возразить было нечего, она бросила на Фа Ханга такой же взгляд. Сяо Туна была и против того, чтобы браться за любую работу, если за нее хорошо платят, и против того, чтобы ввязываться бесплатно во что-то очень опасное. Да, были демоны, сразить которых им ничего не стоило, а крестьяне страдали. Но были и сильные демоны. Иногда крестьяне долго откладывали на то, чтобы кто-то помог им справиться с опасностью. И часто Фа Ханг отказывался от этих денег!

Лин Ху понятно, почему злился, он не привык ограничивать себе в обычных потребностях: в теплом ночлеге и вкусной еде. Но Сяо Тун тоже была из крестьян, и понимала, какой ценой собирались эти деньги. Так и они не просто так их забрать хотели, а за дело. Крестьяне же платили за то, чтобы на новом поле выкорчевали мешавшие пни, так в чем проблема оплатить заклинателей. Просто чтобы им было, чем восстановить силы после битвы?

***

Лин Ху было уже восемнадцать лет, Сяо Тун — девятнадцать и двадцать не так давно исполнилось Фа Хангу. Больше трех лет назад они смогли скрыться ото всех, перевести дух и подумать, что же могут сделать. Первое, что они должны были признать — что оказались слабыми. Потенциал был, но что в нем толку, если они не представляли, как его развивать? Тогда встал вопрос о клане или школе заклинателей, к которой они могли бы примкнуть, чтобы развиться достаточно. Два года они провели, обучаясь.

Школа Чжоу была очень закрытой, никогда не принимала участия в соревнованиях, держалась подальше от войн и прочих разборок, в целом являлась уже практически мистической школой высоко в горах. Они не прятались, их любой желающий мог найти, сказать свою просьбу и получить отказ.

— Разбойники напали на мою деревню, похитили жену и дочь, прошу помощи у сильных даосов!

— Нет.

— Генерал подсидел меня и теперь я остался один, а у него армия. Но у меня есть деньги, я готов заплатить за людей из…

— Нет.

— Позвольте взглянуть на столь легендарный монастырь изнутри, дабы…

— Нет.

— Примите нас в ученики.

— Нет.

Была зима. А уж так высоко в горах всегда лежал снег. Трое просившихся в ученики стояли в этом снегу на коленях, в ожидании другого ответа. То и дело над воротами в храм появлялась лысая голова одного из учеников, убеждалась, что люди еще тут, и снова пропадала. Учитель к стене не подходил больше ни разу — он дал свой ответ. Наша троица просидела там целый день, ночь и еще день. Все это время в снегу и не сходя с места. А к ночи разразилась снежная буря.

Главному ученику очень долго не хотелось покидать теплые залы храма.. Он был уверен, что просители ушли. Многие оставались стучаться под воротами, некоторые и день стояли на коленях перед храмом. Некоторые два. Бывали те, кто ждал больше, падали от голода, и ученики школы Чжоу уносили просителя вниз, в деревню. Но бури в горах были суровы. Что бы не просил гость, сколько бы ни было жизней на кону — в бурю уходили все. И главный ученик думал, что и трое подростков покинули место у ворот. Но одна мысль не давала ему успокоиться — что, если нет? Что, если они все еще там, страдают от холода и ветра? Может, стоит предложить им хотя бы одеяла? Конечно, учитель не хотел вмешиваться во внешние дела, но все-таки эти люди пришли стать частью школы, значит попасть внутрь. Это было немного другое, и старик, наверное, по привычке ответил им нет — было время, когда он спускался в мир за учениками. А эти дошли до него сами. Девушка? Так и что же, бывали в школе и девушки.

Когда главный ученик вышел к воротам, все оказалось так, как он и думал — перед ними было пусто. Снег занес даже следы просителей. Ученик обрадовался и побежал с этой новостью к главе — новостью о том, что очередные просители не выдержали бури и покинули гору. Учитель выслушал, прихлебывая свежий чай. Учителем школы Чжоу был *** — древний старик, который и выглядел на свой возраст, и ходил сгорбившись, опираясь на посох. Учитель не сказал ничего, только жестом попросил свой посох, с его помощью поднялся и вышел из комнаты. На улице было темно и все еще мело, причем с разных сторон — то в лицо, то в спину. Заинтригованный, лучший ученик отправился за учителем. Тот вышел на помост над массивными воротами, прищурился, рассматривая снег под ними. Снег по-прежнему был ровным. Кажется, даже больше намело. Что-то там разглядев, учитель спокойно перепрыгнул стену и приземлился в снег, тут же увязнув в нем по колено. Посох остался наверху. В следующие мгновения удивленный ученик наблюдал, как его учитель трижды резко сунул руки в сугроб у ворот, и с каждым таким броском вытаскивал на поверхность облепленного белым подростка. Все трое были похожи не на людей даже, просто на мешки с мясом. Старший ученик содрогнулся от мысли, что, возможно, визитеры уже мертвы. Замерзли на смерть. И это будет его вина — вышел бы он немного раньше… проверь он снег перед воротами.

— Позови старших учеников, — велел учитель, поддерживая спину. — Этим детям понадобится лечение.

***

Поместье — образец достатка и величия. Хотя оно и находилось в лесу, немного вдалике от города. Оно было летней резиденцией родителей, и старшего сына со своей первой наложницей выгнали сюда. Потому что тогда родители считали, что это просто женщина, задурившая ему голову, и что он одумается. Они не понимали, что играют ей на руку, что теперь сын в полном ее распоряжении.

Один из слуг не так давно попытался отравить главу семейства. Был пойман с поличным и признался, что это — приказ старшего сына. Что тот дошел до шантажа слуг, не сумев повлиять на родителей. Весь главный дом был в панике. Нельзя было доверить хоть кому-то из слуг, чтобы те нашли убийц на проклятую бестию, околдовавшую их сына. Они нанимали обычных убийц — двоих крепких воинов, которые выволокли женщину во двор, когда старший сын отсутствовал дома. Слуги слышали женские крики, но и только. После этого растрепанная женщина вернулась в дом, поправила одежду и волосы. Во дворе не было людей, но на стенах, на земле остались красные полосы, словно кто-то вместо воды утром кровью в сад плеснул. Заклинатели из именитых кланов действовали по правилам, а в то поместье их не пустили бы даже на порог. Родители решили: в доме расскажут, что ушли помолиться за то, чтобы сын образумился, в то время как сами отправились искать «Троицу из Юйлана».

Не будь рядом «гнезда демонов», этих троих можно было бы и не встретить. Про них одно было известно точно: они внезапно появлялись и внезапно исчезали. Говорили, что кто-то гнал их вперед, не давал задерживаться на одном месте. Поэтому, когда их разыскивали специально — не могли найти. Если кто-то давал объявление, что ищет именно их на работу и готов хорошо заплатить — тут можно быть уверенным, что к вечеру их и в городе уже не будет, не то что за работу не возьмутся. Они либо вызывались сами, либо их можно было подловить и сразу просить помощи и договариваться о цене за услугу.

Наши герои не очень любили доверять людям на слово. Всегда была вероятность, что им соврали. Что вместо демонического гнезда в роще — военный лагерь, за нападение на который расправятся скорее с ними. Или что родители решили избавиться от нежелательной пассии сына, обвинив ее в том, что она — демон. Если с логовом демонов было просто, и достаточно одного взгляда, то с девушкой, которой, возможно, удавалось обманывать долгое время всех, пока она не проникла в самое сердце семьи, было посложнее. К счастью, глава семейства помогал им, так что накануне сыну было отправлено письмо, что родители желают познакомить его с достойной девушкой из знатной семьи, которая подойдет ему в жены. В конце концов, у чудовища был статус всего лишь наложницы, и, не имея родословной, на большее она не могла претендовать. Да и сын знал, что для статуса в обществе жена ему нужна, и знатная жена. Все выглядело логично. Оставалось последнее — внешний вид.

В нужный день наша троица появилась у поместья, в котором обосновался старший сын, в непривычном виде. Сяо Тун (невеста) — в богатом платье из тонкого шелка с вышивкой. Фа Ханг (брат невесты, сопровождающий ее в поездке к чужому человеку) в доспехах и с обычным мечом на поясе, словно ненадолго вырвался по семейным делам с войны. И Лин Ху — в платье попроще и с вуалью на лице.

Возможно, им не обязательно было так сильно маскироваться, и ничего не мешало невесте приехать с двумя братьями, но тогда невеста оставалась без служанки. Но самое главное — из-за Лин Ху их уже узнавали. Очень уж примечательный шрам зиял у него на лице.

Судьба у Лин Ху была сложной — он полгода проработал на врагов своего клана, потом был заперт в наказание. И, когда за ним пришли снова уже другие враги, Лин Ху настолько не хотелось опять служить агрессорам, что он попытался сам себя сжечь. Шрам от этого остался на шее и лице — от подбородка до скулы. Тогда Лин Ху действовал порывом, и вообще не думал выжить после такого. Но теперь приходилось мучиться с шрамом. Который кроме того, что был приметным, еще и портил его лицо, отчего Лин Ху правда расстраивался. Так что закрыть эту часть вуалью даже уговаривать не пришлось. Да и против того, чтобы играть девушку (и служанку к тому же) он ничего не имел. Так надо. Все равно ничего сильнее их уже не опозорит.

В таком составе они и появились. От дополнительных слуг отказались — их, во-первых, старший сын и так знает, а во-вторых, придется и их защищать.

Они ожидали наглухо закрытые ворота с хамоватым: «Приходите весной», но наоборот их встречали как дорогих гостей. И только глава поместья, без возмутительницы родительского спокойствия. Но с левой и с правой стороны от ворот выстроились слуги — десять человек разных возрастов и все мужчины.

Сяо Тун знала, как себя вести. Под конец жизни в клане, который выкупил ее для своего наследника, и от свадьбы с которым она сбежала, ее учили, как должна вести себя будущая невеста — глаза в пол, руки сложены, шажки маленькие и осторожные, улыбка смущенная и нарисованный румянец на щеках — вполне себе невеста, стеснительная, но заинтересованная в предстоящем браке (второе сложнее всего ей давалось). Неприятно было снова изображать ту роль, от которой она с таким трудом сбежала. Неприятно после нескольких лет полной свободы снова привыкать изображать покорность.

«Жених» не был ни впечатлен, ни разочарован. Но — заинтересованность во взгляде была, уже неплохо, уже можно по крайней мере оказаться внутри поместья и осмотреться.

Глава поместья — молодой, не намного старше Сяо Тун. Высокий, с прямой осанкой, державшийся уверенно и без страха. Возможно, он не видел никакой опасности в навязанной невесте, а возможно — планировал, что все трое не выйдут из поместья больше никогда. По нему сложно было понять. На Сяо Тун только один взгляд бросил, все для себя тут же решил и (хорошо хоть не выгнал их тут же) предложил:

— Я попросил приготовить гостям комнаты. Сегодня вы устали с дороги. Обговорим все завтра. Я собираюсь удовлетворить просьбу вашей семьи о свадьбе, но все же окончательное решение смогу принять позже. Пока — отдохните.

Фа Ханг шел последним. У него не было особо сложной предыстории. Фа Ханг просто был какой-то там по счету реинкарнацией Бога Смерти Ван Хайфэна, убитого в масштабной битве триста лет назад.