Песнь каменного змея

Древний змей не может спать вечно, пришел срок для испытания. Кто осмелится стать живым камнем во благо народа, вскормившего и воспитавшего тебя? Оороникс раздул ноздри, вдохнул витающий в воздухе страх.

Бойтесь! Бойтесь людишки, лишь договор сдерживает рвущиеся крушить все силы.

Оороникс голоден, душа его просит свободы. Кто подарит ее?

Иди же… Иди тот, кому предначертано это. Сделай же свой шаг. Не тяни!

***

— Арслан, — будила тем временем сына мать. — Руда сама себя не найдет. Я собрала котомку, лепешек любимых твоих напекла, пастилу кислую положила, солонину и настоя травяного бурдюк приготовила. И не задерживайся в этот раз. Совсем редко последнее время вижу тебя.

Сын не отреагировал на слова матери, это ее забеспокоило. Эверина приложила тыльную сторону к его лбу, послушала сердце. Не заболело ли единственное чадо? Всех ведь Эверина уже потеряла, словно проклятье какое одного за другим забирало.

Говорила мужу, что со змеем ситуация связана, не верил ей милый, ушел со старшим сыном очередных захватчиков от их деревни отваживать. Не вернулся никто — зверье разорвало всех без разбора. К хранителям рода Эверина пошла — они успокоили, сказав, что так пожелал Оороникс, от больших бед надвигающихся защитил. Может спать теперь спокойно народ, а погибшим воздадут честь, какую они заслужили.

Год с той трагедии минул, Арслан стал совсем взрослым и в добытчики руды записался. Почетная эта работа, но трудная и опасная.

Вчера вернулся молчаливый, задумчивый, за ужином почти ничего не съел, спать сразу лег, сказав, что устал. Сердце Эверины беду почувствовало сразу, а сейчас сжалось, когда сын посмотрел на нее, вздохнул, молча встал и быстро оделся.

— Ты прости меня, мать, если что, — поцеловал Эверину Арслан, взял собранную котомку и ушел.

Она долго смотрела ему вслед, а как потеряла из виду, поспешила к хранителям. В этот раз заметила в их глазах беспокойство.

— Змей просыпается.

— Избранный нужен.

— Успеем ли мы его подготовить?

— Подождите, о чем вы говорите? Еще ведь так рано, — охнула Эверина.

От старшего брата она знала, что происходит с избранным. Уходит он в пещеру к змею, срастается там с рудными жилами, обретает власть над металлами и камнями. Благодаря ему не только Оороникс засыпает — деревня хранителей процветает. Славится на многие мили руда, собранная в этой горной гряде.

Детвора считает избранного героем, играют в него, застывая на время. Взрослые же понимают, каково провести столько времени без движения и лишиться всего. Обессиленного, высушенного, еле живого избранного находят у входа в пещеру, когда срок его службы заканчивается. Его появление — знак для деревни, что ему нужна смена.

Обычно сил избранного хватает на двадцать — двадцать пять лет. С последней же смены прошло меньше пятнадцати. Это так мало. Видимо, что-то пошло не так.

— Но как? Как вы поняли, что змей просыпается?

Вместо хранителя ответила дрожь земли. Материнское нутро скрутило в узел — не связано ли происходящее с ее сыном. Не потому ли вчера вернулся он озадаченным?

***

Арслана всегда тянуло в пещеры, с самого детства он слышал голоса камня. Считал, что ему шептала руда, она приводила его к местам, где рудокопы потом находили самые богатые жилы.

Нелюдимым Арслан был всегда, он мечтал стать избранным и часами мог стоять, слившись с горой. Отец не понимал эту тягу, брат старший посмеивался, мать молила забыть и не бросать ее. Арслан улыбался и не сводил взгляд с гор.

Он слышал мелодию, слышал песню, слышал зов. Музыка камня его заряжала и успокаивала, но вчера все изменилось. Тональность стала другая, она вызывала в душе тревогу. А еще горы заплакали.

Когда Арслан увидел капли на каменной стене, сперва не поверил, решил, что ему показалось. Шепнул другу, указав на влажные струйки. Борин фыркнул и отмахнулся.

После окончания смены Арслан проводил рудокопов взглядом и свернул в ход, ведущий к пещере змея. Уже почти шагнул туда, поддавшись зову. Он слышал шепот о древнем пророчестве, о том, что настал его миг, камень запел неспроста, и слезу гора пустила не зря. В последний момент черту не позволил пересечь друг.

— Ты спятил? — Борин ухватил Арслана за плечо и развернул к себе. — Нельзя входить туда.

— Надо… Надо проверить. — Арслан осознал, что шептали не горы. — Это избранный. Ему плохо. Он просит о помощи.

— Арслан, очнись. Не твоего это ума дело. Расскажи о своих домыслах хранителям, они разберутся. А входить в пещеру не смей. Ты же знаешь, к чему приведет твоя глупость.

Да, он знал. Про последствия подобного шага рассказывали детворе с пеленок — нельзя заходить в пещеру к змею. Это позволено только избранному, ведь его готовят жрецы к долгим годам без движения и сплетению уз со спящим змеем. Если кто-то иной сунет свой любопытный нос — вмиг окаменеет и сразу же рухнет, разлетится крошевом, нарушит защитное поле. Проснется исполин обозленный, взметнет хвост огромный и опустит на землю так, что посыпятся камни. Разрушится все, погибнет деревня, а зверь вырвется на свободу и сожжет все в округе.

«Хочешь рискнуть?» Этим вопросом всегда заканчивались истории. Детвора отрицательно качала головами и обещали никогда и ни за что даже близко не подходить к той пещере.

Арслан почувствовал глыбу на плечах, поблагодарил друга, что уберег от ошибки. А ночью провалился в кошмар — избранный его снова звал, извивался от боли, говорил, что надвигается страшное, нужно действовать, пока не стало поздно.

Утром Арслан принял решение. Непростое. Его учили, что ложь — это плохо. Но он давно не ребенок и знал, что бывает ложь во благо. Арслан отправился на смену, на глазах у товарищей сказался больным, развернулся на полпути, якобы намереваясь пойти к знахарю. Дождался, когда стихнут шаги рудокопов, и пошел к пещере змея.

***

Хранители рода выпроводили Эверину, сославшись на то, что им нужно все взвесить. О пророчестве вспомнили — на него натолкнул Борин. Прибежал вчера рудокоп, бормотал о странностях в поведении Арслана. О слезах на каменных стенах, что тот заметил, путанно все твердил.

«Когда змей прольет слезу, а камень запоет, избранный разорвет цепь — и станет владыкой».

Эверина не ушла, она вслушивалась в гомон хранителей. Переживала за сына, ибо несколько раз его имя прозвучало. Не отдаст она кровинушку, ни на роль избранного, ни на роль жертвы — что бы там ни удумали старики, пусть ищут других. У Эверины и так никого не осталось.

Она поспешила домой, вновь собрала для сына котомку, в этот раз повесомее, она придумала повод, чтобы отправить его в дальние дали. Весточку нужно передать родственнице одной. Очень ждет та ее, а кто как ни Арслан ее принести сможет? Понимала Эверина, что сын воспротивится поначалу. Придется надавить родительским словом.

Вот только все пошло по другому пути.

Горную гряду тряхнуло. Сильно. Началась паника.

Эверина побежала к ходам, куда каждое утро отправляются рудокопы. Она металась из стороны в сторону, в надежде вот-вот увидеть сына. Но… появились только его товарищи один за другим. Не все вышли сами, многие получили из-за камнепада серьезные травмы.

— Где мой мальчик? Где же он? — Эверина тормошила каждого рудокопа и получала в ответ недоуменный взгляд.

— Он не был с нами на смене, он собирался к знахарю.

Предчувствие беды оглушило Эверину, она вспомнила, в каком настрое уходил утром сын. Не к знахарю он отправился. Точно не к нему.

Гряду тряхнуло еще раз, раздался грохочущий рык.

— Змей! Он проснулся!

Камни сыпались на людей, а Эверина не сводила глаз со входа, откуда ждала сына. Борин, его друг, попытался ее увести, но она отказалась — не уйдет отсюда без Арслана.

Он появился после третьего толчка, когда вход почти завалило. Выбрался весь в пыли, израненный и не один. Он вынес иссохшего мужчину, Эверина с трудом узнала в нем своего брата — избранного, отправленного к змею пятнадцать лет назад.

— Ты! Ты все испортил! — взревел один из хранителей.

Арслан покачал головой.

— Это не так. Посмотрите на него. Он давно мертв. Змей притворялся, что спит, он набирался сил.

— Нужно срочно готовить нового избранного, — вмешался второй из хранителей, но его одернул третий, шепнув о пророчестве.

— Нет! — Арслан положил иссохшее тело на землю, подрагивающую, будто от дыхания змея. — Вы не понимаете, змей больше не примет вашего избранного.

— Замолчи, мальчишка!

Арслана скрутили, увели, обвинив в обвале и смертях, к которым тот привел, не слушая его объяснения про то, что змей изменился. Не поверили ему, еще и пророчество обернули против него. Власти малец захотел! Сам к змею собрался. Нельзя этого допустить! Нужно сделать все, как завещали многие годы назад первые предки.

Ритуал провести иначе, кристалл, что оберегали хранители, применить. Его называли сердцем змея, его должен был принять избранный ,прежде чем в пещеру отправиться.

Выбор пал на Борина. Молод. Силен. Отважен. Да, не рвался пожертвовать собой ради других, но разве это имеет значение? Он видел слезы у камня. Он сам вчера пришел к хранителям. Слух промелькнул, что так хотели еще и Арслана задеть побольнее.

Эверина навестила сына, он умолял его отпустить. Но она рассказала о пророчестве, которое услышала от хранителей, и попросила потерпеть.

— Все закончится, милый.

Узнав о судьбе друга, Арслан встал перед матерью на колени. И она сдалась. Отвлекла охранника — труда это не составило. Все жители провожали избранного. Все желали ему сил. Охранник, не ожидая подвоха, тоже вышел на улицу.

Арслан получил ключ от матери и юркнул в темноту. Он догнал Борина. Тот в нерешительности стоял у пещеры, скрытой от посторонних глаз. Увидев Арслана, обрадовался на мгновение, но почти сразу нахмурился.

— Я сам!

Борин отказался, когда Арслан предложил его заменить.

— Это моя миссия. Я должен. Слышишь? Не порть все еще раз.

— Позволь, я побуду с тобой.

Друг согласился, признался, что ему страшно. Они вместе зашли в пещеру. Борин увидел место, где должен провести свой срок службы змею. Сказал, что готов, прижался к каменной стене. Арслан наблюдал, как на лице его сменяются чувства от благостного принятия до ужаса от понимания, что все это реально.

Борин зашептал про сердце, что чувствует, как оно возрождается. Арслан не сразу понял, о чем говорил друг, пока не заметил в груди Борина свет. Он мерцал в ритме затухающего пульса, пока все не стихло вокруг. Арслан попятился, не веря, что все закончилось, и почувствовал за спиной колыхание воздуха.

— Людишки… Как же вы глупы. Избранный сможет управлять камнем, рудой, металлом — да чем угодно. Только не мной. Больше не мной.

Арслан обернулся и увидел исполинского змея. Его каменная морда излучала надменность.

— Ты! Именно ты разорвал вековую связь. — Оороникс торжествовал. — Ты! Именно ты попался на мои уловки. Ты! — змей дохнул на Арслана обжигающим воздухом и захохотал. — Мальчишка! Я ведь поймал тебя как пичужку. Ты же не думал, что сам находил рудоносные жилы? Это все я… Я прикармливал тебя!

Пол под ногами задрожал от безудержного хохота змея. Арслан вспомнил пророчество и понял теперь, почему его заточили. Вот в чем его на самом деле винили. Какой же он глупец!

— А теперь беги! Мне нравится ловить добычу, прежде чем полакомиться ею.

— Оороникс! — выкрикнул имя змея Арслан. — Ты ошибся!

Змей с интересом склонил голову.

— Ты падешь передо мной ниц! — Арслан поднял ладонь, не представляя пока, что делать дальше, но и бездействовать не собирался, он хотел сбить монстра с толку, чтобы потянуть время, пока не придет в голову лучшая идея.

— Человечишка! Твоя глупость не знает границ. — Змей вдохнул, чтобы изрыгнуть пламя. Но… закашлялся. Это его лишь разозлило. Он расправил крылья, насколько позволил размер пещеры.

Взметнулась каменная крошка, видимость стала почти нулевой. Змей закашлялся сильнее, он рычал и ругался, мечась и ударяясь о далеко не гладкие стены.

Арслан попятился и уперся в друга. В голове раздался шепот Борина, а может, и всех избранных разом. Он повторил пророчество, сказав, что если прочесть его верно, то все в руках человека, оказавшегося со змеем рядом.

«Когда змей прольет слезу», — Арслан мысленно повторил первую часть фразы, представил, как можно было бы ее иначе понять. Он обернулся к другу, взгляд упал на грудину, там все еще что-то мерцало. Рассмотреть, что это не удавалось, мешала каменная пыль в глазах. Арслан на ощупь подцепил пальцем краешек мерцающего предмета и вытащил кристалл.

Свет ослепил, слезы покатились по щекам Арслана. Они щекотали и избавляли от пыли в глазах.

«Когда запоет камень», — Арслан прошептал вторую часть фразы и закрутил в руках кристалл, тот издал мелодичный звон.

Змей замер, каменная крошка постепенно осела. Исполин прищурился и припал к земле.

— Что ты от меня хочешь?

***

Жители деревни молились, глядя на горы, служившие им многие годы домом. Они не знали, чем закончится эта ночь. Землю трясло, камни с грохотом скатывались с вершин, грозя раздавить тех, кто стоял у подножия.

Туман опустился на долину у горы, жители подустали, начали расходиться — к лесочку отправились, побаиваясь к домам возвращаться. И тут снова земля вздрогнула, а у верхушки горы, словно у закипевшего чайника крышку отбросило паром. Взметнулся к темнеющему небу змей. Огромный!

Женщины завопили, детвора завизжала, мужчины похватали в руки камни, хотя понимали в душе, что не причинят ими исполину вреда.

Змей покружил и спланировал вниз. А на нем… восседал Арслан.

— Наши предки пленили чудовище, заточили его на многие годы в пещере. Они использовали его силу ради собственной выгоды.

Люди заозирались, вглядываясь в лица друг друга. Они не понимали, о чем говорил Арслан.

— Руда наша обладает особыми свойствами из-за дыхания змея. И чтобы не лишиться этого дара, первые хранители придумали ритуал. Подумайте только! Мы отдавали своих же людей в жертву не ради защиты, а ради наживы. Кто мы после этого?

— Кто ты такой? Тебя отравили мысли змея? — вперед вышел один из хранителей.

— Это мой сын. Он… — Эверине заткнули рот и отвели подальше.

Арслан заметил, как поступили с его матерью, и тут же змей изрыгнул предупреждающее пламя в небо.

— Отпустите ее! И мы вас не тронем!

Спустя несколько минут змей с двумя всадниками скрылся за горизонтом, им летели вдогонку камни, но падали, не достигнув цели, вызывая лишь обвал один за другим. Осталась ли деревня в целости, Арслана больше не волновало. Он стал владыкой, как и предвещало пророчество. Вот только не знал, что его ждет впереди. Сможет ли он найти новый дом? Или по ночам будет скучать о покинутом и мечтать вернуться туда, где вырос и в целом-то был счастлив.