Песнь колокольчиков

1 Колокол

Некоторые колокола чем сильнее в них бьешь, тем мощнее звук. До такой степени, что даже сам человек начинает звучать внутри и снаружи. А есть колокола другие. Вот лесной пруд с песчаным дном заполненый талой водой. Весной если прийти к нему на закате, то сквозь хор лягушек можно услышать тихий гул, тонкий и заунывный. Майскими ночами под этот гул очень хорошо выкладывать свои желания зеленоватыми гнилушками в свежих мхах. Волшебно, радостно, жутко. Слушаешь этот то ли стон, то ли свист, и думаешь, что где-то там волшебная флейта играет. В конце лета пруд почти пересыхает и уже не свистит. А потом умолкают даже лягушки и комары, а желания из гнилушек больше не отличить от других почерневших сучков и коряг. Тихо. Плохо. Страшно. И если прийти туда к середине осени и сесть на краю, сначала не услышишь ничего. А потом поймешь, что никакой флейты и не было, это колокол. Вот она, его чаша, раскрывается все шире и все дальше, дальше, захватывает тебя, лес, города. Колокол не раскачивается, он летит в темноте и в тишине бесконечными кругами и звучит всей этой тишиной мира, всем тем, что происходит между элементарными частицами там, где нет еще ни названий, ни света, ни звука, они появятся дальше, накапливаясь понемногу. Как накопится по весне талая вода в чаше. И зажгутся звезды-гнилушки. И желания. И все зазвучит уже явно. Начало этому не тогда, а сейчас. Слушай, слушай, как ты звучишь. Не хорошо, не плохо. Как надо.

2 Чай

Одно дело - приглашать кого-то на чай, и совсем другое - ходить в гости. В первом случае ты стелешь на стол лучшую льняную скатерть с теплым волшебным узором, приносишь чайник со свечой для разогрева, бросаешь в заварку сушеные на солнце травы, собранные в правильные дни и разливаешь горячий, но не обжигающий чай в изящные тоненькие чашечки с незабудками на округлых боках. Вечером можно любоваться через окно, а можно вытянуть ноги к камину и болтать о пустяках, петь песни и изредка подливать в чашечки чай и досыпать в вазочку печенье.

А вот если отправляешься на чаепитие в чужой дом, за околицу, тут выбор не за тобой. Хотя всегда ведь можно не пойти, верно?

Лисий Хвост выбрал пойти. Когда заготавливаешь летом травы и варенье, всю зиму потом пьешь лето, а не осень. А это не совсем вежливо, когда у тебя все время лето, а у соседей осень, а ты ее даже не попробовал. Так что, управившись с остальными делами, он вышел к вечеру за калитку, оставив обувь на пороге дома. Чашка попалась ему почти сразу. Да что там, о ней он знал уже давно. Большой трутовик, росший из старого пня как раз подходил для этого. Лисий Хвост аккуратно отломил гриб, улыбнувшись и кивнув пню. Недавние дожди заполнили черной водой все окрестные канавы, так что Лисий Хвост зачерпнул, пройдясь по кругу, из каждой, пока чаша не наполнилась. Чтобы набрать трав, он прикрыл глаза, пробегаясь ладонью по стеблям и пожухшим цветам. Травы давно приобрели красно-ржавый цвет, некоторые съежились и почернели, некоторые серели и все еще притворялись живыми. Лисий Хвост аккуратно обламывал их, разминал в пальцах, подносил к носу и просыпал в чашу, наблюдая, как черное, ржавое и серое разбегается по воде, намокая, но не спеша опускаться на дно. Сладковатый запах трав был теперь совершенно не тот, что летом. И уж конечно не тот, что у высушеных самим Лисом трав. Такой получается только на осеннем лугу, продутом ветрами и пролитом дождями.

Помешав получившуюся заварку почерневшей с одного края соломинкой, Лисий Хвост уселся на самый высокий холм на лугу. Те, кто ждут гостей в осенних лугах, не любят огня, так что и чай заваривают лунным светом. Словив в чашу отблеск показавшейся сквозь тучи луны, Лисий хвост снова улыбнулся. Теперь можно было и поболтать за чаем. Он отпил воды, пропитанной сладковато-терпким вкусом земли, трав и гриба и стал слушать.

3 Танец

С утра ветер кружил опавшие листья - желтые, красные, коричневые, еще сохранившие зелень и обглоданные осенью до скелетиков. Вместе с листьями в этом бешеном вихре пролитой крови и просыпанного золота плясали другие. Лисий Хвост всегда приходил поглядеть на них, потому что ничего более красивого, страстного и безумного, чем их осенние танцы, никогда не увидеть. Невероятная гибкость и пластика, непредсказуемость движений, настолько, что даже за формой танцоров и не уследить. Что это мелькнуло? Тень? Клочок тумана? Отблеск света? Хорошо, если они останутся для вас всего лишь этим. Так спокойнее. Но иногда удается уловить всем сердцем обрывок мелодии, край призрачных одежд скользнет по щеке, и покажется, всей душе покажется, что именно по этому тосковалось всю жизнь, именно это - прекраснейший из танцев, именно в этой таинственности сокрыта истина. И именно среди этих танцоров необходимо быть здесь и сейчас.

И это правда. В них нет и не может быть лжи, это все правда. Просто не вся.

Лисий Хвост улыбается, прислушиваясь к этому ощущению. К этому зову - протянуть руку и присоединиться к хороводу. И качает головой:

- Нет. Не сегодня. Я так, посмотреть.

Сухие листья хлещут по щеке, а затем ветер гладит прохладно, спутывает волосы, тянет.

- Нет. Не сегодня.

Лисий Хвост знает, что будет, если поддаться. Если заглянуть глубже, если увидеть все и пуститься в пляс.

Обрывок чарующей мелодии окажется частью надрывного скрежета, воя не связанных друг с другом инструментов, стона и гула врезающихся друг в друга материковых плит, гибнущих звезд, стынущих, крошащихся миров.

Мелькающие тенью пьянящей горечи призраки наполнят все последней агонией, отчаянием и бессвязным ужасом.

Танец переломает кости танцора, все до одной и вывернет наружу в кружении между ледяных лезвий.

И последний, вечный крик станет частью безумной мелодии осени. И будет очаровывать кого-то еще, если останется слабым эхом.

- Нет, не сегодня, - улыбается Лисий Хвост.

Когда-нибудь потом.

4 Угольки

С каждым днем холодало. Это ощущалось и в реке, в которой стало неприятно купаться по утрам, и в земле, в которой становилось неуютно даже грибам, и в небе, в котором все реже появлялось солнце. Пора было что-то предпринимать, чтобы тепло не уходило так быстро и чтобы оставшегося хватило на приход будущей весны.

Для этого пришлось обойти всю округу, отыскать все ямки и в каждую положить по угольку. Теплому, но ни в коем случае не тлеющему. Эти угольки другие утащат с собой, к себе и будут греться. Согревшись, они не переродятся в камни или в духов холода. И весной будут петь и звать лето.

Кроме теплых угольков нужно было просыпать рядом немного сахара - поблагодарить за выпитый накануне чай.

Ямок в земле много, за день едва управишься, да и то обойдешь не так много.

Но где-то еще тоже самое делал еще кто-нибудь.

5 Луна

Луна была полная, круглая, будто кто-то приложил палец к закопченому стеклу и провернул. В светлом кружке остались разводы, пятна, но очистилось место, через которое можно посмотреть наружу. Лисий Хвост вглядывался до рези в глазах. Пока не встретил чужой взгляд. Оттуда. Это не для него, Хвоста, чистили Луну столько дней. Кто-то другой, у кого там значительно светлее, смотрел вниз, вверх, во все стороны, и на размахивавшего руками на холме Лисьего Хвоста.

Тогда Лисий Хвост закоптил стекло себе и расчистил большим пальцем точно такое же круглое окошко, как на небе. Потом приложил к глазу и стал смотреть на Луну.

Ему показалось, что за его спиной стало значительно светлее.

6 Закаты

А еще Лисий Хвост ловил осенние закаты. Это дело несложное. Главное чтобы небо было хотя бы чуточку ясное. Всем необходимым для этого он запасался заранее, чтобы точно хватило на всю зиму. Зимние закаты хороши по-своему, но случаются слишком рано, и нет в них той золотой теплой искорки, которую на время оставляет осени лето. Так что ровно ко времени заката Лисий Хвост залезал на крышу с кусочком стекла и поднимал его повыше, чтобы последний солнечный луч отразился в стеклышке золотом, полыхнул на многие мили видной вспышкой. И тогда, когда это получалось, Лисий Хвост зажмуривался и быстро-быстро заворачивал стеклышко в пожелтевший кленовый лист. А для верности трижды перевязывал травинками. Зимой, когда уже стемнеет, Лисий Хвост сядет у печи и будет разворачивать по стеклышку за вечер. И каждое вспыхнет пойманным лучиком - ярко, золотисто, отразится в окнах и будет видно на многие мили.

7 Мост

Еще одной осенней работой было укрепить мост через реку. Не то, чтобы он подгнил или еще что - ремонт дело весеннее. А вот убедить мост до весны достоять - самое осеннее. Лисий Хвост выходил на мост, садился на край, свесив ноги и считал воронки у опор. На каждую воронку нужно было рассказать мосту хорошую историю из лета - что бывало, кто здесь проходил, что делал, как все закончилось. И даже если на самом деле заканчивалось не очень хорошо, Лисий Хвост все переделывал. Хорошие истории для тех, кто живет под мостами это как варенье для человека. Их потом можно смаковать и представлять, облизываться и ждать новых. И тогда тот, кто живет под мостом, никуда не уйдет на зиму, будет спать и видеть сны. И когда весной лед тронется, мост устоит. Останется только слегка подремонтировать.

8 Дыхание

Дыхание - важная штука. В каждом вдохе-выдохе - жизнь. Если набьется в холодный дом много народу и начнут дышать - часть их дыхания останется на оконных стеклах, останется повсюду, рассказывая дому о каждом из них. Кто он, как живет, что ест, о чем думает. Люди в доме обмениваются дыханием, но это без толку, они почти ничего в этом не понимают и способны разве что возмутиться тем, что товарищ съел на завтрак слишком много лука. У людей и так есть жизнь, они и не заметят если в них войдет немного чужой.

Совсем другоедело с теми, что за оградой. Если выйти к ним морозным уже вечером, закрыть глаза и выдохнуть, вырвавшуюся из человека легкую теплую дымку тут же подхватят. выпьют жадно, впитают, вспоминая, каково оно - быть таким теплым, дышать и есть на завтрак лук. Некоторые боятся, что у них заберут все дыхание, выпьют всю душу. Но те, кто остался за оградой, могут взять только то, что им дадут, и не больше того. Так что Лисий Хвост выходил вечерами за ограду подышать в волю, иногда даже подымить трубочкой, стараясь надышаться за всех, оставшихся за оградой. Пока ему самому не становилось нестерпимо холодно.

9 Сны

К снам все относятся по-разному. Некоторые, проснувшись, тотчас забывают, некоторые таскают за собой весь день, смакуя или ужасаясь, ища подтверждения снам в реальности и отравляя этим окружающих. Некоторые старательно записывают сны чтобы при случае позабавить ближних силой своего воображения. Некоторые вешают у изголовья различные ловушки из ивовых прутиков, ниток и перьев, чтобы ловить и отваживать дурные сны еще на подлете или чтобы привлекать хорошие. Некоторые запасаются пухлыми томами толкователей снов и ищут, какая же вселенская истина пыталась проникнуть в их голову в виде зеленого похотливого таракана с радужными щупальцами вместо глаз.

Лисий Хвост ставил у изголовья мисочку с водой. Проснувшись, он первым делом долго смотрел в воду, в глаза своему отражению. Затем прикрывал миску листом бумаги и вставал. Если сон был хорошим и заставлял улыбаться, он относил воду к реке - пусть и другие выпьют, пусть и их коснется радость.

Если сон был печальным, Лисий Хвост выливал воду под корни старого дерева. Пусть оно разделит с ним его печаль и превратит весной в веселую зелень.

Если же сон был страшным, Лисий Хвост разжигал огонь и ставил над ним миску, ожидая пока вода выкипит и вместе с паром унесет все страхи к облакам, туда, где они развеются без следа.

И больше в этот день об увиденном во сне Лисий Хвост не думал.

10 Листья

Осенью Лисий Хвост обязательно плел венок из трав и листьев. Поджидал сухого солнечного дня чтобы листья не были мокрыми и выходил их собирать. По одной травинке, по листку от каждого встреченного дерева и куста. За прогулку их набиралась охапка. Желтых, еще слегка зеленых, красных, коричневых. Он садился и сплетал их вместе. Короткие черенки приматывал травинками, длинные обвивал вокруг основы венка. Изредка из него торчала то гроздь рябины, то желудь, так и не покинувший свою веточку.

- Я помню вас, - говорил он каждому листочку. - Я буду ждать вас снова.

Затем он уносил получившийся венок домой и вешал в прихожей. Теперь каждый раз, когда он выйдет из дома, его будет провожать маленькое осеннее солнце, память о еще теплых золотых днях. До самой весны, когда он вынесет этот венок к поднявшейся до самого луга реке, положит у воды и погладит свежие зеленые почки на черном, еще заснеженном кусте.

- С возвращением, - скажет он. - Я ждал.

11 Река

В ночь новолуния Лисий Хвост открыл с утра калитку, да так и оставил. Приоткрыл и закрепил камешком входную дверь - чтоб оставалась небольшая, но щель. Пока что даже по ночам было не настолько холодно, чтобы это выстудило дом. Хотя лужицы у крыльца уже встречали его на рассвете корочкой льда, а куры стремились подольше посидеть в курятнике, погреть озябшие ноги. И все сильнее было ощущение черной реки, бившейся волнами в ограду, разливавшейся по лугу, до самого моста.

Сегодня Лисий Хвост пустил эту реку к себе во двор. А вечером вышел со светильником, вырезанным из репы к перекрестку трех тропинок за калиткой и уже привычно выдохнул облачко пара. Тропинки и луг застилал почти непроглядный сероватый туман. Где-то там, за ним, по всей округе вспыхивали огоньки светильников.

- Все это время вы принимали меня своим гостем, - сказал Лисий Хвост в туман. - Сегодня я принимаю вас у себя. Живые, мертвые, нерожденные, те, кто был, те, кто будут и кому не бывать. Придите сегодня ко мне вспоминать, какой будет весна. Придите этой ночью ко мне рассказать, какой будет моя зима.

Он склонился, вдыхая туман поглубже.

- Сегодня мое дыхание - ваше дыхание, мой голос - ваш голос, мои глаза - ваши глаза, мое тепло - ваше тепло. Ешьте, пейте, пойте и пляшите сегодня со мной, вы приглашены, вас ждут.

Ледяной ветер сорвал с него шапку и в мгновение заставил его заледенеть. Черная река захлестнула его с головой, окутав черным, бешеным потоком.

Лисий Хвост лишь повыше поднял светильник, называя имена всех умерших, кого он знал, всех выдуманных, о ком он знал, всех других, с кем он был знаком. Они выходили к нему из потока на свет, принимали его дыхание, его тепло, его голос, смотрели его глазами и смеялись вместе с ним, следуя к дому за светильником из репы.

Сегодня они все вместе будут рассказывать друг другу о весне и о ночи.

12 Неизбежное

Снег сыпал и сыпал сквозь туман, неотличимый от пепла, такой же липкий и легкий. Он засыпал дороги, поля, дома. Еще не вполне зимний, еще не окончательный, но уже заявивший права на это время и на эту землю. Он стирал золотое, красное, зеленое, оставляя место только белому и черному. Ветер дул неистово, но разогнать туман у него не получалось. Он только взбивал сероватую мглу, как взбивают старую перину.

Если прислушаться к завыванию ветра в трубах, можно было услышать пронизывавший все гул. Песнь колоколов зимы. Под эту песнь хорошо было спать вместе со всей землей. Под эту песнь хорошо было хотеть жить.

Дверь Лисий Хвост давно уже закрыл поплотнее, а все щели заткнул высушенным мхом. Все приготовления были сделаны. Теперь оставалось жить в этом холоде, в этой мгле и рассказывать ей обо всем хорошем, что в ней есть. Пока она не поверит и не заискрится весельем и белизной.