Песнь моря

Песнь моря.

Графство Корнуолл. Порт Хэвен. 1932 год.

Розовый мяч подкатился к инвалидной коляске. За кустами послышалось тихое детское переругивание, и на поляну осторожно вышла девочка лет десяти. Она бегло осмотрела место, и глаза ее невольно распахнулись, увидев, где ее игрушка оказалась.

— Джейн, не подходи к нему, он больной, — раздался голос сестры, выглядывающей поодаль.

Мальчик-инвалид явно услышал обидные слова, но не подал виду.

— Эй, — тихо позвала Джейн. Ответа и реакции не последовало. — Эй! — девочке не нравилось, что её игнорировали.

— Меня зовут Харви, а не «эй», — голос его был спокоен и безэмоционален. — И вы сейчас на территории нашего дома. Можешь забрать свой мяч и уходи.

Джейн молча подошла к нему. Харви искоса наблюдал за ней, но стоило ей посмотреть на него, как он перевел взгляд. Она уже собиралась заговорить с ним, но тут услышала голос матери, которая звала их на обед. Нехотя она подняла мяч и, под брюзжание сестры, вернулась скрылась в живой изгороди.

Графство Корнуолл. Труро. Зима 1947 года.

Звон будильника раздался в маленькой квартирке на втором этаже старого английского дома. Джейн Фэйт приподнялась на кровати и посмотрела в небольшое окно, за которым все еще стояла ночь. Потянувшись и зевнув, она, как обычно, взяла фотографию в серебряной рамке со столика и поцеловала изображение. Это единственное, что осталось в память о родителях, погибших от бомбардировки госпиталя нацистской Германией. И мать, и отец были врачами, и оба до последнего помогали пациентам, выводя их из разрушенной больницы. Но один снаряд был особо меток.

Письмо о гибели родных застало ее в пригороде Лондона, где она ухаживала за ранеными после вражеских авианалетов.

С тех пор прошло пять лет.

«Как хорошо, что я больше не вижу сны», — горькая мысль промелькнула в светловолосой головке.

Поеживаясь от холода, девушка соскочила с кровати и зажгла масляную лампу. Мягкий дребезжащий свет озарил комнату. Быстро одевшись, Джейн умылась ледяной водой и поставила чайник, голова ее была занята письмом сестры, что приезжала через несколько часов.

С момента отправки их в Лондонский пансионат Анна отдалилась от нее. Хотя это началось, пока еще был жив Харви. Чувство утраты, которое она испытала, потеряв друга, нахлынуло так же, как и четырнадцать лет назад. Харви Хоуп. Невольная слеза скатилась по худой щеке.

Джейн встряхнула головой, стараясь заглушить боль от воспоминаний о дорогом человеке. Чтобы отвлечься, она вновь взяла телеграмму, полученную несколько дней назад:

«Буду на вокзале в восемь часов утра. Остановлюсь у тебя, пока не найду работу. Анна».

Сестра никогда не хотела возвращаться в Корнуолл. С того момента, как они покинули отчий дом, она ни разу не приехала проведать родителей. Даже в летние каникулы она либо оставалась в пансионате, либо гостила у подруг.

После окончания учёбы она, используя свои новые связи, нашла работу и, сухо попрощавшись с Джейн, уехала. Вестей о себе она никогда не посылала. Она не явилась на похороны. В знак уважения к тем, кто дал ей жизнь, она прислала букет белых роз с короткой запиской. Где было указано, куда следует перевести часть наследства.

Джейн вздохнула и горько улыбнулась, осматривая квартирку. Во время войны родители помогали всем в округе, и потихоньку их сбережения ушли на помощь одиноким старикам и сиротам. Оставался только дом. Продав его семейной паре с несколькими детьми, половину она отправила сестре, а себе купила это чудо на втором этаже поближе к отремонтированному госпиталю. Из окон этой небольшой, но уютной однокомнатной квартиры открывался чудесный вид. Конечно, это не море, и здесь не так часто можно услышать крики чаек, как в родном посёлке. Но вид на реку Труро отдаленно напоминал горячо любимый дом.

Свист чайника вывел её из задумчивости. С сожалением взглянув на банку с оставшимся чаем, она решила, что нужно будет отложить деньги с зарплаты на покупку новой упаковки. Похоже, в этом месяце придётся обойтись без трат на книги.

Заварка медленно отдавала свой цвет и аромат кипятку, а Джейн тем временем поджаривала хлеб. Она положила на блюдце один ломтик для Стивена — чайки, которая иногда прилетала к ней. На данный момент он был её единственным другом в этом новом для неё городе.

Джейн взглянула на часы и, ахнув, поспешно съела несколько тостов. Не успев насладиться чаем, она выбежала из дома.

Графство Корнуолл. Портхэвэн. 1932 год.

— Харви! — девичий голос заставил мальчика обернуться, и его обычно серьезное лицо расплылось в улыбке. Он смотрел, как Джейн, одетая в белое платье в мелкий красный цветочек, пробирается через живую изгородь. В руках у нее он успел заметить несколько книг и небольшой сверток.

Вскоре раскрасневшаяся Джейн плюхнула ему на колени подарки.

Сегодня Харви исполнилось четырнадцать лет. К сожалению, кроме Джейн и тетушки, никто не мог разделить с ним этот праздник. Родители всё ещё находились в пансионате в Швейцарии, и их возвращение ожидалось не скоро.

— С днем рождения! — протараторила подруга и выжидательно на него посмотрела.

— Ты хочешь услышать «Песнь моря»? — констатировал он факт. Джейн быстро кивнула.

— Но не только это. Открывай, — переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, попросила она, показав на сверток. — Мама помогла мне с этим, — неподдельная гордость, прозвучавшая в ее голосе, заставила мальчика ухмыльнуться.

Сердце Харви отбивало чечетку, пока худые пальцы развязывали криво завязанный бант.

— Упаковала я сама! Скажи, тебе нравится? — Серые глаза горели в предвкушении.

Харви достал из свертка связанный из квадратов плед.

— Овечья шерсть! И смотри, я вышила чаек! — Джейн начала показывать белых птиц на голубом фоне. — Папа считает, что в твоём случае не всё потеряно. Он убеждён, что болезнь, которая лишила тебя возможности двигаться, со временем может отступить. Главное — принимать назначенные врачом лекарства, выполнять упражнения и не забывать о тёплом образе жизни.

Не успел Харви прийти в себя, как старый плед был бережно снят, аккуратно сложен, и на его ногах оказался подарок от семьи Фэйт.

В тот момент горечь от разлуки с близкими разжала свои тиски, и он с благодарностью смотрел на подругу, что рассказывала о том, как мама нещадно заставляла ее распускать и начинать заново, пока квадратики из шерсти не становились ровными и пригодными для изделия.

— Тетушка испекла пирог, приходите к нам на чай сегодня вечером, она будет рада видеть твою семью. Вы единственные, кто живет рядом, а ходить вниз в город ей тяжело. А общение ой как ей нужно.

Джейн кивнула.

— Им самим нравится с ней разговаривать. Все же занятная она у тебя старушка. — Она прикрыла рот рукой, последние слова вырвались сами по себе.

— Не переживай. Она об этом знает, — со смехом ответил Харви. — Именно она и рассказывала нам сказки старой Англии, и «Песнь моря» мы тоже от нее узнали. Он замолчал на некоторое время. — Хотя я так и не нашел первоисточника. Порой мне кажется, она ее и придумала.

Джейн звонко рассмеялась.

Харви наблюдал за Джейн и отмечал, как золотистые волосы ярко светятся на солнце. Ему нравилась девочка. И он был очень рад, что на следующий день после того, как они впервые увиделись, она по-деловому пришла на поляну утёса, уселась рядом с ним и пристально смотря на него, пока он не обратил на нее внимание. В ее взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, она просто с интересом стала расспрашивать его о месте, о доме. Он сам не заметил, как начал с ней разговаривать. Позже он познакомил ее с чайкой, что прикормил у утёса. Стиви Ливингстоном.

— Ты обещал рассказать, помнишь? — Голос Джейн оторвал его от воспоминаний.

Харви отложил книги и повернулся к морю. Шум прибоя доносился до поляны, расположенной на скалах Портхевена.

— Тогда садись и слушай.

Графство Корнуолл. Труро. Весна 1947 года.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как на вокзале Труро Джейн увидела сестру, выходящей из поезда. Из вещей у нее был один чемодан и маленький мальчик, который неловко спрыгнул со ступеньки вагона третьего класса. Джейн не могла и подумать о таком, Анна не предупредила ни строчкой в телеграмме.

— Да, это мой сын, — произнесла она с вызовом, не дожидаясь приветствия. — Но ты же не отправишь нас обратно из-за этого? Мы семья, и нам некуда идти.

Анна нервничала, но, как всегда, держалась высокомерно. Её выдавала лишь слегка подрагивающая верхняя губа. Одежда Анны была не новой, а на её чулках виднелись следы многократной штопки.

Джейн не могла произнести ни слова. В её голове роились тысячи мыслей, но ни одна из них не находила выхода наружу. Маленький мальчик с искренним интересом наблюдал за ней, сжимая в своих ручках юбку матери.

— Пойдём, автобусная станция недалеко, — сказала Джейн, поворачиваясь и быстро шагая вперёд. Она приехала, чтобы высказать сестре всё, что та сделала или не сделала вовремя. Однако, увидев ребенка, её решимость отправить Анну домой исчезла.

***

Джейн, одетая в белое платье с красными цветочками, пробиралась сквозь живую изгородь. Он жив! Она ясно видела очертания инвалидной коляски на фоне голубого неба. Это точно Харви!

Сердце бешено колотилось. С высоты раздавались крики Стиви. Даже он вернулся! Сделав последнее движение рукой, она вышла на залитую солнечным светом поляну у утёса.

На своём обычном месте, укутанный в синий плед с белыми чайками, сидел темноволосый юноша. Её глаза наполнились слезами, и она бросилась к другу, желая убедиться, что это действительно он.

Стоило ей сделать пару шагов, день молниеносно обернулся ночью, а чайка, издав полный боли крик, замолкла. Рядом с Харви возник тёмный силуэт. Джейн, парализованная страхом, смотрела, как тень толкает коляску к краю пропасти. В звенящей тишине раздался хруст деревянного ограждения, и тело Харви, описав дугу, полетело вниз.

— Тётя Джейн, проснись, пожалуйста! — девушка услышала сквозь темноту плачущий голос. — Проснись!

Открыв глаза, Джейн увидела около себя заплаканное лицо Генри. Мальчик был испуган и крепко держал ее за руку.

— Всё хорошо, малыш, — хрипло ответила она. — Всё хорошо.

Но это было неправдой. Кошмар оказался настолько реальным и пугающим, что тело всё ещё дрожало от пережитого ужаса. Джейн взглянула в угол комнаты, где стояла пустая кровать её сестры. Прошла уже неделя с тех пор, когда она появлялась в последний раз.

— Генри, иди ко мне, — она подняла ребенка и посадила рядом с собой. Маленькое тельце прижалось к ней.

Он уже не спрашивал, где мать. Джейн нахмурилась. Анна так и не нашла работу, отговариваясь тем, что в этом городишке нет дела ей под стать.

Из коротких разговоров с ней Джейн поняла, что Генри — сын одного из ее любовников. Он был женат, но исправно присылал денежные средства на содержание ребенка. Именно в эти дни Анна не приходила домой, хотя в последнее время это происходило всё чаще. Она замечала, что сестра берет деньги и из ее запасов. Однако та категорически всё отрицала.

— Пойдёшь со мной на работу? — спросила она, поглаживая каштановую макушку Генри. — Завтра приезжает новый доктор, помнишь, я тебе о нём рассказывала? Ты его ещё сравнил с швейцарским ножом.

Генри посмотрел на тетю и улыбнулся.

— Правда?

— Правда, тогда давай ложиться, — Джейн укрыла мальчика тонким одеялом и заснула под равномерный стук детского сердца.

Графство Корнуолл. Порт Хэвен. 1932 год.

Адам, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Мама пишет, что твоё лечение даёт результаты, и ты уже можешь сидеть на кровати. Это радует.

Болезнь затронула нас обоих, но тебе досталось больше всех. В последнем письме ты заметил, что моя меланхолия ушла с переездом семьи Фэйт. Ты прав, младшая из сестёр оказалась не такой, как все. После нашего знакомства она вновь появилась на поляне и как ни в чём не бывало начала расспрашивать о жизни в Порт Хэвене. Её не смущал ни мой полиомиелит, ни моя инвалидность. Это было удивительно после того, как люди относились ко мне как к прокажённому. Но её родители — врачи, и, возможно, именно это объясняет её спокойствие рядом со мной.

Чего не скажешь о её сестре. Та быстро нашла общий язык с местными детьми и вскоре начала относиться ко мне как к неполноценному. Пару раз Джейн говорила, что та угрожает ей, если она продолжит общение, поскольку моя ущербность перейдёт на неё и, как следствие, она сама станет изгоем.

Но Джейн всё равно приходит ко мне. Я познакомил её со Стиви, и они подружились. Кстати, мистер Стиви Левингстон оказался миссис. Мы догадались об этом, когда увидели яйца в гнезде на подоконнике твоего окна. Птица так и не покинула наш дом. Однако на следующий день мы обнаружили, что яйца разбиты. Джейн искренне горевала, она даже хотела поймать эту вредную кошку, что устроила такой беспорядок. Но скажу тебе по секрету, это не кошка, я видел Анну, что пробиралась через внутренний двор, явно компания, что ждала за кустами в это время, подначила её на эту выходку. Но Джейн другая…

(Добавлено позже)

Адам, надеюсь, ты также хорошо отметил наш день рождения, как и я! Сегодня Джейн принесла мне подарок — новый плед и несколько книг. Она специально уточнила у тётушки, что это именно то, что мне нужно. Плед бело-синий, с вышитыми чайками. Джейн так гордилась собой! Порой, когда она рядом, мне кажется, что это ты. Представляешь? Говорят, нет ничего роднее близнецов. Я бы очень хотел, чтобы ты с ней познакомился.

Я не удержался и рассказал ей нашу «Песнь моря». Она была в восторге и за вечерним чаепитием с упоением передавала её своим родителям. В который раз я понял, насколько вы похожи и как я тоскую по тебе.

Твой брат Харви.

Графство Корнуолл. Труро. Лето 1947 года.

Существует множество гипотез о близнецах, но для Адама Хоупа было очевидно, что смерть Харви лишила его возможности испытывать радость от жизни. Нет, он не стал чёрствым и безэмоциональным, но ощущал себя лишь наполовину живым. Иногда это настолько изнуряло, что он хотел как можно скорее воссоединиться с братом.

С окончанием войны родители вернулись из Швейцарии в свой дом, пустовавший после смерти Харви и сестры отца. Адам часто навещал их, пока проходил врачебную практику в Лондоне. Также он старался узнать о семье Фэйт, точнее о Джейн. В глубине души он надеялся, что она сможет помочь и ему. Но новые хозяева дома не могли сказать о том, куда уехала девушка.

Назначение в отреставрированный госпиталь было хорошей новостью. Труро не так далеко от Порт Хэвена, как Лондон, и он мог навещать родителей и Харви чаще.

В первый же день работы судьба преподнесла ему подарок. Осматривая здание после ремонта, он наткнулся на интересную картину. В небольшом садике, где пациенты могли дышать свежим воздухом, он увидел группу стариков, что с упоением слушали маленького мальчика, пока медсестра, улыбаясь, разносила лекарства.

Заинтересованный, он подошел поближе, пока не услышал звонкий детский голос, рассказывающий историю, когда ребенок что-то забывал, он поворачивался к девушке, и та помогала ему.

«Песнь Моря». Ошеломленный Адам остановил мимо пробегающую санитарку и спросил, кто сейчас работает со стариками.

— Джейн Фэйт, доктор.

— А мальчик? — Адам старался говорить спокойно.

— Племянник. Но не доносите на нее, пожалуйста, главному врачу. Он уже несколько раз ругал ее за то, что она берет Генри с собой на работу.

Она посмотрела на компанию. Старики сидели и улыбались, смотря на ребенка.

— Хотя, если честно, пациенты от него в восторге. Большинство из них одиноки. У многих погибли родные. Они приходят даже в выходной проведать их.

— А где мать?

Глаза собеседницы сверкнули. Все ее тело показывало негодование:

— Бросила и укатила в неизвестном направлении. Оставив на Джейн мальчика. Извините, если я вам больше не нужна, то пойду.

Медсестра поспешила к своим пациентам. Адам не был готов заговорить с Джейн. Он развернулся и направился к кабинету. Однако в его усталых глазах сверкала новая искра.

***

Полиомиелит. Эти слова звучали как приговор. Адам с тревогой наблюдал за персоналом, вызвавшимся дежурить в изоляторе.

Среди них были Джейн и та, у которой он спрашивал про Джейн в первый день. Они стояли, готовые к исполнению своих обязанностей.

Он не был удивлен.

Пациенты именно этих двоих особенно быстро шли на поправку. Их мастерство и слаженность в работе не имели себе равных. Однако их отношение к людям выделялось даже на фоне их профессионализма. Больные тянулись к ним, как увядающие цветы к солнцу, и он не мог объяснить почему, но смертность в их отделении была ниже.

Он сам старался быть ближе к Джейн. Нет, он не рассказал ей, кем был, не желая бередить её тяжёлые воспоминания. Но её присутствие, а также беседы с ней и Генри заполняли пустоту в его душе.

Кстати, последний быстро стал другом Адаму. И даже помогал ему в работе. Пока Джейн хлопотала с пациентами, Генри с серьезным видом сидел вместе с медсестрой у кабинета педиатра и успокаивал особо нервничающих детей.

А когда они оставались вдвоем, Генри бесхитростно делился их с Джейн житейскими проблемами. Так Адам и узнал, что той часто снятся кошмары. Иногда она звала кого-то по имени Харви.

Значит, она не забыла брата. Эта мысль наполнила теплом опустошённое сердце. Да и как она могла забыть? Наблюдая за тем, как эта девушка активно участвует в жизни госпиталя и поддерживает пациентов, он снова обрёл надежду.

С каждым днём Адам Хоуп всё чаще провожал семью Фэйт до их квартиры на берегу реки Труро. Он всё чаще заходил к ним на чашку чая или по выходным занимался с Генри, помогая тому подготовиться к школе.

Поэтому весть о болезни Генри для Адама стала громом среди ясного неба.

***

Цепкий взгляд тут же выхватил маленькую фигурку светловолосой медсестры, стоило ему зайти в изолятор. Джейн спала на стуле, держа руку Генри. Мальчик еле дышал, на детском лице виднелись следы слез. Он опять звал мать.

Стараясь не разбудить изможденную девушку и Генри, он осторожно осмотрел последнего. Критическое состояние миновало. Он облегченно выдохнул.

За прошедшую ночь он несколько раз думал, что они могут потерять ребёнка. Но Джейн неотступно сидела рядом с ним, молясь Богу о спасении малыша. Она выглядела измученной и похудевшей, словно тень. Её голубые глаза потемнели от горя.

И лишь когда дыхание Генри выровнялось, а пульс стал ровным, только тогда она позволила усталости побороть себя.

Он взял одеяло с поста медсестры и накрыл им Джейн. Немного подумав, он снял пиджак, пододвинул стул и сел с другой стороны кровати, наблюдая за ними. Сегодня он останется в больнице, его смена закончилась, и теперь он может уделить больше внимания им, не отвлекаясь ни на что.

После спада заболеваемости необходимость в педиатре снизилась, все пациенты были выписаны домой, в мрачном изоляторе оставался только Генри.

Мальчик тихонько захныкал, по впалой детской щеке стекла очередная слезинка.

— Мама, — прошептал он еле слышно.

Лицо Адама исказила гримаса презрения.

В комнату вошла медсестра. Адам дал ей знак выйти и указал на спящую девушку. Проследив за тем, как та тихо закрыла дверь, он повернулся к Джейн.

Харви был прав. Рядом с ней он снова почувствовал себя полноценным.

Графство Корнуолл. Порт Хэвен. 1932 год.

— Анна, чего ты переживаешь, мы всего лишь поиграем с этим инвалидом, — высокий и наглый мальчишка, сын рыболова, с издевательской улыбкой нависал над девочкой, прижатой к стене переулка.

— Ты же сама говорила, что этот идиот только и делает, что увивается рядом с твоей сестрой, да и бабка та сумасшедшая, ходят слухи, она ведьма, и поэтому у отца нет улова, а у Джима сдох теленок. Или ты боишься?

— Ничего я не боюсь. Но пока родители дома, я не могу вас пропустить.

— Ну так скажи нам, когда они уедут, делов-то. — гадкая ухмылка растянула и без того мерзкое лицо мальчишки.

— Хорошо.

***

Даже спустя года Анну Фэйт не терзали сожаления о своём поступке. Не она толкнула коляску, что, пробив ограждения, рухнула вниз на острые камни.

Она всего лишь впустила друзей через ворота дома к утёсу, что был во владениях Хоупов.

Она смеялась, когда они толкали Харви по траве. Но это же не преступление. Да, она тоже оскорбляла его, называла уродом. Но ведь не её руки совершили роковой толчок.

Это был сын рыболова, который, стремясь напугать Хоупа, разогнал и отпустил коляску.

Однако Харви, ни на секунду не испугавшись, смотрел на них спокойно и с вызовом. Даже когда колёса ударились об ограждение, он не издал ни звука. Он лишь наблюдал, как на поляну выбегает запыхавшаяся Джейн, услышавшая потасовку. Его взгляд был направлен на неё, пока тело летело в пропасть.

Анна успела скрыться до прихода сестры, поэтому Джейн не узнала, кто привёл мальчишек.

Но даже несмотря на это, Анна не могла ощущать себя спокойно в обществе Джейн. Она боялась, что рано или поздно та догадается. Чувство вины Анна пыталась заглушить, перекладывая ответственность на сына рыболова. Вскоре ей удалось убедить родителей отправить её в Лондон на обучение. По её мнению, лучше не видеть и не думать о том, что тревожит. Таков был жизненный принцип Анны Фэйт.

Но когда нужда вынудила её вернуться к Джейн, она не смогла долго жить с ней под одной крышей. Её присутствие вызвало у Джейн воспоминания. Она слышала, как Джейн просыпалась и плакала, принимая их за ночной кошмар.

Да и жизнь в мерзком маленьком городишке была тоскливой и унылой. Поэтому, спокойно оставив Генри и забрав отложенные деньги Джейн, она села на поезд до Лондона с очередным ухажёром.

Графство Корнуолл. Порт Хэвен. Лето 1950 года.

На поляне сидел мальчик в инвалидной коляске. Его каштановые волосы развивались на осеннем ветру, а взгляд был устремлён к морю, он пытался услышать песнь волн. На коленях у него лежал синий шерстяной плед с вышитыми белыми чайками.

— Генри, ты опять улизнул из дома! — раздался взволнованный голос Джейн.

— Не переживай, я всё время был рядом с ним, — произнёс Адам, присоединяясь к ним.

Генри ловко развернул коляску и посмотрел на них.

Прошло три года с того момента, как он проснулся в больничной палате и не смог встать. Сначала он сильно испугался, но, осмотревшись, он увидел спящих Адама и Джейн.

Несмотря на свой юный возраст, он осознавал, что родная мать покинула его. В минуты бреда он больше всего боялся, что и Джейн отвернётся от него. Но каждый раз, когда тьма пыталась поглотить его, он ощущал прикосновение то её руки, то руки Адама.

В самый тяжелый момент, когда силы были на исходе, он услышал крик чайки. Из темноты начал вырисовываться силуэт юноши, и вскоре на него взглянула молодая копия Адама.

— Рано, — с улыбкой произнес он. — Тебе еще предстоит присмотреть за этими двумя вместо меня.

И как только он это сказал, тяжесть и мрак рассеялись, уступая место солнечному свету из окна больничной палаты.

— Знаете, вы можете за меня не волноваться, — проворчал он, указывая на высокое ограждение. — Стоило нам переехать сюда, дедушка и бабушка создали настоящий форт.

Родители Адама обрадовались возвращению сына с семьей в Порт Хэвен. Едва Генри заехал в новый дом, как тут же ему велели называть их бабулей и дедулей и никак иначе. В первое время Генри было нелегко адаптироваться, но доброта и теплота стариков сделали своё дело. Вскоре он уже не мог представить себе жизни без них.

Адам и Джейн поженились год назад и с нетерпением ждали рождения первенца. Они были по-настоящему счастливы: кошмары, которые мучили Джейн, исчезли, а Адам стал чаще смеяться и нежно носить беременную жену на руках.

— Знаете, — с улыбкой произнес Генри, — море напело мне, что у нас будет мальчик. И я смогу играть с ним в футбол.

Откинув плед, он продемонстрировал, как его правая нога делает лёгкие движения. Радостный возглас Джейн заглушил крик чайки, пролетающей в небе над утёсом.