Песнь Огня и Леса

Она стояла у воды, у фьорда, воды фьорда чуть перетекали — спокойно и мерно. Вода не спешила. Она думала о том, что случилось, недавно. Её муж, конунг, взял её женой, почти не спрашивая. Её отец к тому времени был уже мёртв, а она сама была пленена врагом её отца. Конунг решил, что она принадлежит ему и украл её у того человека. Он, конунг, показался ей достойным мужем, к тому он был смел и красив, а ещё суров и имел стремление к обладанию большим. Он много воевал и брал новые земли. Он хотел взять, как можно больше, чтобы сделать эти земли и воинскую славу достоянием своего рода. Она шла за конунга добровольно, хотя и понимала, что выбора у неё особо не было. Первая жена конунга умерла, так что она стала дроттнинг. Для дочери конунга — достойная судьба. К тому ж, и ее муж оказался расположен к ней, хотя то не перед кем, кроме неё, не показывал. Её звали Рагнхильд. Она смотрела на воду и думала о том, что произошло брачной ночью. Её муж, Хальвдан, коснулся её крови, и в ней ожила память её духа, та память, пусть и неполная, что была с ней до того, как она пришла в Мидгард.

Рагнхильд помнила колодец в лесу и свою другую суть — та суть не была человеческой. Рагнхильд была духом огня, то слово, как называли таких, как она, она помнила. Это слово звучало легко и текуче — вея. Рагнхильд была веей огня. Она знала, чуяла, что то была изначально не духовная сущность, а природная, стихийная. Она помнила себя такой — цвета и сути огня, глаза, словно огненный свет, выше человеческого роста, подобие длинных огненных волос, скорее очертания их. Когда Рагнхильд вспомнила о вее огня, она сразу ощутила её собой, а себя ею, внутренней, твёрдой уверенностью. Знанием духа, тем, что внутри. Рагнхильд помнила и двух других вей, одна владела воздухом, вторая ветром. Ветер была ей сестрой, Воздух была им обеим матерью. Более этого Рагнхильд не помнила. Помнила только человеческий облик Воздуха. И знала, что у Воздуха был сын, он тоже когда-то был стихийной сущностью и духом ярости. Его звали Ярь. Он весь был красное пламя с вихрами пламени на голове. Рагнхильд помнила его как своего брата. То, что с ним случилось в его первой человеческой яви, изменило его, это порвало его дух. Все об этом знали — о разорванном духе, но никто, даже тогда, когда Рагнхильд была в яви духа, не знал, что то была за явь и живь, кто был тот, чей дух был разорван. Все помнили и знали его только как Яря и Ода, его прошлое воплощение, которое было тысячу лет назад. Теперь пришло время снова ему идти на новый ряд. Рагнхильд знала, что в этой яви ей его вести в жизнь, ей быть ему матерью.

Рагнхильд помнила Яря как сына Воздуха — Лисы, так когда-то звали Воздух, в разных её явях, она понимала, что он не её изначально, но ей вести его теперь, и ее пронзало чувство, острое и холодное, как сталь клинка, она не могла точно определить это чувство, но ей отчаянно хотелось Ярю помочь. Что-то щемящее, печально-забытое, важное, но неуловимое билось в самой сути её духа, и она не понимала, что это, но знала, что сделает для Яря все. Ей казалось, что она любила его уже, любила как сына, и одновременно её терзало лёгкое дуновение того, что он по праву не её. Она не пыталась это изменить, принимала, как есть, но не могла избавиться от чего-то особенного, когда думала о Яре. Рагнхильд смотрела на воду, вода была также молчалива, но, казалось, говорила многое.

Рагнхильд помнила, Лиса сказала, что Рагнхильд огненной сути, как и Ярь, потому ей вести его в жизнь. Сама Лиса больше не могла этого сделать, ибо больше никогда не могла быть ему матерью — если такое допустить, Ярь больше никогда не сможет прийти на новый ряд. Лиса также не хотела явных действий со своей стороны. Все, что было сделано перед рядом, делали Ветер и Огонь, две веи-сестры. В то время ведущей сутью Земли была Ветер, ей принадлежал источник силы, она плела всем вязи духа и нити судьбы.

Отцом Рагнхильд был Сигурд Олень, конунг Хрингарики. Корни их рода уходили в Данию, их предка звали Рагнар Меховые Штаны, Рагнхильд знала, что отец назвал её в честь него. Прадеда Рагнхильд звали Сигурд Змееглазый, или Сигурд Змей в Глазу. Теперь Рагнхильд знала, что он её дух, дух человека, сплетенный с духом змея. Она не помнила, кто он изначально, но ведала, что он должен всегда приходить в род до того, как придет она, чтобы передать ей дух змея — змеи. Так огненная суть Рагнхильд способна войти в род — через духа змеи. И теперь, в этой яви Сигурд Змей в Глазу даст огненный путь Ярю, когда Рагнхильд призовёт Яря в жизнь.

На Рагнхильд подул ветер, холодный, с моря, порывистый. Она взглянула на горы и хвойные склоны фьорда. Горы были спокойны в предвечернем свете. Хвоя была зелена. Совсем, как глаза Яря. Рагнхильд тогда что-то дёрнуло, саму её суть, но что именно это было, она не поняла.

Рагнхильд помнила колодец в лесу. Там творился новый ряд для Яря после Ода. Это был не просто колодец, это был источник силы — так он проявлен был тогда. Сначала в лесу было три веи: вея огня — будущая Рагнхильд, вея ветра и вея воздуха. Воздух стояла рядом с колодцем. Вея огня делала то, что нужно. Вея ветра только мелькала где-то сверху. Затем Воздух и Ветер исчезли. Рагнхильд помнила, что вею огня звали Огонь. Огонь стояла у колодца затем. Ярь лез вверх из колодца, он горел и пылал – все еще горел и все еще пылал, несмотря на выжженный дух Ода. Ярь выглядел так, как он должен быть выглядеть, когда он снова родится. Светлые русые волосы, зелёные глаза. Очень высокий и хорошо сложенный. Когда Ярь оказался вверху, небо отразилось в его глазах – не то янтарных, не то прозрачных. Дерево Яря, великий ясень, было перевернуто. Где-то там, далеко, засмеялась та, что пришла в род, чтобы дать силу Хальвдану, мужу Рагнхильд. О том Огонь тогда не знала, тогда никто не думал о связях в будущей яви, все только делали то, что должны делать. Три янтаря было брошено Огнем в колодец. То было обозначение трех мест силы, где будут отражены пути духа для нового ряда, но не для того, кто станет сыном Рагнхильд, а для того, кто придёт позже, ещё через тысячу лет. Это снова будет Ярь. Тогда так было нужно. Разорванный дух Яря, то, что сделал со своим духом Од — выжег его огненной бездной и болью — не давало прийти Ярю в жизнь правильно, потому в этот раз были сплетены обманные пути. Суть для сына Рагнхильд наплела Ветер, Огонь же наплела ему новую суть, перепрыгнув суть сына Рагнхильд. Это была работа на грядущее, потому в яви Огню, уже Рагнхильд, ещё много чего нужно будет сделать прежде, чем начать ещё один ряд. Теперь же путь был обманным, исток силы дал себя обмануть, хотя и не должен был допускать того, что сделали Огонь и Ветер, но их безумное стремление, их чистота сути, желание помочь оказались сильнее, и исток «закрыл на то глаза».

Вея огня и Ярь стояли друг напротив друга затем, ее руки были внизу, а его вверху, от его рук к ее рукам шли огненные шары и наоборот. Шары были оранжевые, как и вея огня. Концы этих шаров были пламя, и оно было красное, как Ярь. Вея огня отдала Ярю огонь его жизни, а Ярь отдал ей пламя своей жизни. Тогда он ушел на путь нового ряда. А огненная вея сказала самой себе, вслух: «Я сделаю все, чтобы привести тебя в жизнь снова».

После появилась вея ветра. Они так же стояли с Огнем, как до того Огонь стояла с Ярем. Ветер отдала Огню огонь жизни Сталя, духа ветра и моря, того, кого Ветер должна будет привести в жизнь в новом ряде, а Огонь отдала Ветру огонь смерти Яря. Ветер отдала Огню свою волчицу. Тогда они пошли на новый ряд. Они летели над миром людей, полные стремления. У веи огня не было крыльев, но она могла летать, у веи ветра крылья были. Вея ветра была вся бледно-голубая и немного прозрачная, но тогда, когда они стояли с Огнем у колодца, она вся была ярко-голубая, даже синяя, то был цвет Сталя, который станет ей сыном в яви. Огонь выбрала семью в Хрингарики в Норвегии и спустилась там. Ветер выбрала семью в Нерики в Свеаланде и спустилась там. Огонь пришла в мир как Рагнхильд Сигурдардоттир, а Ветер как Торхильд Тораринсдоттир, но Ветер пришла в мир раньше, Огонь пришла потом. О том, что вея ветра в яви Рагнхильд знала, понимала, что это так, но она пока не ведала, кто теперь Ветер, и как её зовут.

Рагнхильд помнила все отчётливо. Она знала, что каждая женщина несёт в себе огонь жизни и огонь смерти той сущности, которую она ведёт в жизнь. Эти огни — это пути, один в жизнь, другой в смерть. Обмен был сделан намеренно, чтобы Ярь и Сталь смогли прийти в живь жизни в этот раз. Огонь и Ветер сделали так, потому как были причины так сделать. Другого пути не было тогда.

Рагнхильд смотрела на фьорд. Опускался вечер. Стало темнеть. Сумерки вступали в силу. Сильное время — конец дня, начало ночи. Рагнхильд это чувствовала, она чувствовала мир и природу и её первородную мощь.

Сзади к Рагнхильд кто-то подошел. Дроттнинг повернулась. Перед ней стоял её муж Хальвдан. Его длинные чёрные волосы по обыкновению были собраны в хвост. Хальвдан был суров, его лицо всегда было холодным, даже когда он улыбался. Но с Рагнхильд он бывал другим. Из-за цвета волос Хальвдана прозвали Хальвданом Чёрным. Темные волосы — это было его наследие от той, кто пришел в род, чтобы дать ему силу. Её звали Валкки, она была великой саамской нойдой. Валкки была бабкой Хальвдана. А его дедом был Хальвдан Щедрый на Золото и Скупой на Еду, потомок Ода, он дал Валкки другое имя, когда сделал её своей дроттнинг, он стал звать её Снефрид. Хальвдан смотрел на Рагнхильд. Он звал её домой одними глазами цвета холодного неба. Рагнхильд кивнула ему и улыбнулась легко, только краешками губ, так, как только она умела. Хальвдан кивнул ей тоже. В его лице появилось тепло, но вмиг растаяло, конунг опасался, что это кто-то увидит. Он ещё какое-то время стоял и смотрел на жену, а затем ушёл.

Рагнхильд помнила, что она узнала о Хальвдане. Она видела в нем силу, огромную силу спящего духа, дух Хальвдана был силен, но его суть спала — наполовину. Хальвдан не скрывал, что он что-то может за пределом того, что доступно обычному человеку. От Рагнхильд, по крайней мере. Но даже он не знал своей изначальной сути. Однажды Рагнхильд увидела его таким — кто-то высокий и зелёный отделился от Хальвдана и пошёл рядом. Этот кто-то был весь зелень, а его глаза были зелёный свет. Рагнхильд поняла, что Хальвдан тоже древняя стихийная сущность, повелитель леса, но более этого она не ведала. Хальвдан сам знал, что у него с лесом особые отношения, но кроме этого он не знал более, и не мог бы сказать, откуда его дух. А то, что он владел духом леса, то было ему известно. То он понял ещё, когда был совсем юн. Та, что повернула древо, навеяла ему это. Снефрид… она могла так много. Да, Хальвдан владел духом леса, но древняя лесная сущность, тот его первородный дух, спал в нем. Та память не была для него живая, как у Рагнхильд, хотя и Рагнхильд помнила не все.

Рагнхильд постояла ещё недолго, а затем ушла в усадьбу, в их с Хальвданом длинный дом.