Песнь пламени и света

Вам когда-нибудь казалось, что наш мир — это место, где должна существовать магия?

Возможно, покажусь смешным, но всю жизнь я пытался убедить в этом самого себя. Ха-ха… Каждый раз, когда слышал чьи-то рациональные объяснения, сердце чуть не прорывалось к свободе, знало: она всё же есть.

Земля, где мы родились, полна неизвестного, и до сих пор мировые умы стараются разгадать эти тайны. Сложно? Загадочно? Именно так…

— Эй! Вы меня слышите? Господин Миран, очнитесь! — прозвучал голос, прерывая мысли.

Да, меня зовут Ален Миран, и я исследователь. Вся моя суть и смысл существования — поиск доказательств, что миры, где правит магия, не совсем выдуманы, как мы привыкли думать. И судя по всему, это последние минуты моей жизни…

— Боже… что он натворил?! — крики знакомого человека доносились с левой части комнаты.

Руки… не могу их поднять. Каждое движение обжигает изнутри, а боль течёт по венам, вызывая желание ухватиться за сердце. А кожа пылает, тело решает: сгореть или остыть. Воздух трещит от напряжения — пытаюсь вдохнуть, но лёгкие сопротивляются.

Я помню… Сам рискнул пойти на эксперимент. Хотел проверить, сможет ли форма выдержать импульс, если синхронизировать частоту с биением сердца.

Безумная идея — и всё же нажал кнопку.

Воздух дрогнул, в висках застучало, а внутри черепа разгоралась буря.

— Пульса нет! Быстрее, к аппарату! — крик разорвал неясный шум.

Я хотел сказать, что всё в порядке. Что эксперимент удался. Но язык прирос к нёбу, а горло выдавало лишь слабый, рваный звук — будто воздух выталкивал саму душу.

—Разряд! — крик. Вспышка света, и тело дёрнулось, как марионетка на нитях.

Я чувствую, как грудь тяжелеет. Сердце решает, стоит ли ему биться дальше.

В голове странно тихо.

Ни семьи, ни детей… только бесконечные часы в лаборатории и холодная еда по ночам. Всё, что у меня было — это исследования.

И он.

Мой единственный друг, тот, кто всегда подшучивал и приносил кофе, когда я забывал о времени. Наверное, сейчас он тоже где-то здесь.

Хотелось бы… хотя бы сказать ему, что не жалею.

— Пульс пропал! Заряжайте снова!

Голоса становятся глуше, казалось, слышу их сквозь толщу воды. Всё вокруг медленно растворяется, и конечности леденеют изнутри.

Наверное, пора…

— Неужели ты так просто сдашься?

Голос. Ни мужской, ни женский — чистый и безликий. Он звучал прямо в голове, словно мысль, что не принадлежала мне.

— Кто… кто ты?.. — слова произносились с тяжестью в груди.

— Ты искал магию всю жизнь, Ален Миран. Гнался за ней, отрицал невозможное и всё равно продолжал идти. Так почему же ты хочешь уйти, когда наконец стоишь перед её истоком?

— Я… слишком далеко зашёл. Это конец… — дыхание дрожало. — Хотел понять, но не собственного тела.

— Конец? — голос стал мягче. — Ты лишь коснулся того, что другие даже не осмеливались искать. Тело сдалось, но не разум. И сейчас — стоишь у порога, между тем, что знаешь, и тем, что скрыто.

Яркая звезда мерцала где-то вдали, расплываясь, как видение на грани сна.

— Послушай, Ален. Смысл жизни не в том, чтобы бежать от тьмы, а в том, чтобы не позволить ей погасить свет внутри тебя. Магия — не сила, не знание, не власть. Это свет, который ты несёшь, когда вокруг всё рушится. Потеряешь его — и даже бессмертие станет пустотой.

— А если его уже нет?

— Тогда найди того, кто поможет зажечь снова! Даже в мире, где царит тьма, он живёт в тех, кто помнит, зачем он горит.

Тишина дрогнула. Сиянье разорвало мрак.

— Проснись, мой юный исследователь. Путешествие только начинается.

Окружение растворилось в сиянии, а вместе с ним исчезли боль, тяжесть и холод. Я больше не чувствовал ни тела, ни времени — лишь странный покой, наблюдая за собственной тенью где-то внизу. Тишина окутала всё, и даже мысли звучали приглушённо, словно отголоски чьей-то далёкой памяти.

Я попытался пошевелиться, но не смог. И всё же страха не было — только лёгкость, почти умиротворение.

В этой часовой бездне я услышал голос. Мягкий, как ясное небо после грозы. Он звучал то близко, то где-то за гранью восприятия. В нём было всё: надежда, спокойствие и невидимая сила, что удерживала от полного исчезновения.

В памяти вспыхнули слова: «…когда наконец стоишь перед её истоком».

Значит, всё же чего-то достиг? Пусть не понял, пусть не успел — но приблизился.

Свет дрожал вокруг, и вместе с ним всплывали образы моей жизни. Вспомнил вкус рамена из круглосуточного магазина — пряный, чуть сладковатый, с бульоном, что обжигал язык и оставлял на губах едва уловимую нотку тепла. Вспомнил улыбку бабушки за прилавком, её тихое «будь осторожен» и тот мягкий свет, что исходил от людей, которых называл родными.

Я скучал по ним. По простым вечерам, по человеческому теплу, которое нельзя воссоздать никакими экспериментами.

Тогда верил, что смогу. Что сумею вернуть в мир чудо, пусть даже через науку. Многие смеялись, но нашлась одна компания, что поверила. С этого всё и началось — мой путь к невозможному.

И вот теперь, стоя на грани между жизнью и чем-то иным, задаюсь единственным вопросом:

Интересно… где я?

Столько работы, столько сил, отданных на покорение неизведанного… И вот каков исход моих стараний.

Как долго здесь нахожусь? Или время просто больше не имеет значения?

В темноте вдруг вспыхнуло что-то тёплое. Воздух дрожал, и сквозь гул различил… голоса.

— Rokh sha-zorgrum… (Он родился! Мир подарил нам любимое дитя!) — услышал низкий, но ласковый мужской голос. Словно отец восхвалял саму землю за рождение сына.

Но почему я понимаю его слова?

— Дорогой, хватит глазеть и держи малыша крепко… — издался уставший, но мягкий и добрый звук чуть дальше от меня.

— Наконец появился мой наследник. Я научу его летать, охотиться, и стать самым выдающимся ребенком на свете!

Стоп, что? Он сказал летать? В голове тут же всплыл момент из новостей: «Молодой студент пытался взлететь силой мысли и сломал ногу, упав с пятого этажа». Похоже, этому ребёнку не повезло с отцом-фанатиком.

— Давай назовем его “Каэль”? Я долго думала, и решила дать имя в честь первого короля.

— Звучит отлично, под стать настоящему воину. Да, Каэль?

Голос мужчины звучал пугающе. Кажется, он решил воспитать своего ребёнка не как сына, а как будущего гладиатора.

— Дорогой, Каэль не будет воином, пока его защищаем мы. Это опасно!

Вот-вот, а эта женщина говорит правильные вещи! Бедный Каэль, сколько же горя тебе выпадет с таким отцом. Однако он явно любит своего сына.

Когда был ещё ребенком, родители сбежали, и дедушка воспитывал меня с пелёнок. Поэтому, возможно, немного завидую этому малышу. У него есть любящие родители, которые явно не бросят. Как жаль, что я…

Ох, что-то тяжело собраться с мыслями. Тьма становится плотнее… и где-то вдали слышу биение — ровное, ритмичное. Сначала чужое, потом всё ближе…

О нет, кажется опять вырубаюсь.

— Дорогой, он просыпается. Думаю вот-вот откроет глазки!

— Каэль, просыпайся, мы должны покушать, сын мой.

— Я же говорила, что он не проснется так быстро, ведь эволюционировал слишком рано для своего возраста…

— Но мы ведь даже не знаем по каким меркам измеряется его возраст…

— Я считала, что родится либо с моими чертами, либо с твоими. Но очень удивилась, узнав, что у него твои рожки, и мои ушки, дорогой.

…Где я? Снова слышу голоса тех людей. И кажется, вновь чувствую тело, хоть и по прежнему не могу им двигать.

— Просыпайся, Каэль! Мама и папа приготовили кушать. Ну же, открывай глазки — и снова, услышав тот женский голос, мне стало теплей от одного его звучания, что вызывало лишь доверие.

Голоса постепенно стихли, и через мгновение пространство наполнила мелодия — нежная, похожая на звуки фортепиано. Она была звонкой и чистой, как ветер, что касался струн хрусталя.

Я медленно открыл глаза. Руки... такие маленькие, слабые, и… не мои.

Первое, что увидел — свет. Мягкий, золотистый, разливающийся по комнате. Потолок над головой был деревянным, с плавными изгибами, а в центре сверкала яркая люстра, немыслимо отражая желтые лучи.

Стены — ослепительно белые, чистые и вымытые до блеска. За широкими окнами тянулись густые сады, усыпанные чем-то похожим на серебристые цветы.

Я лежал на широкой кровати с пышным покрывалом, а воздух вокруг был пропитан запахом древесины и чего-то сладковатого. Вся комната напоминала те аристократические залы, что когда-то видел лишь на экране телевизора — только здесь всё было… живым.

Меня тревожило одно. «Почему моё тело такое детское?» — пробормотал я вслух. И голос… тоже стал детским. Не долго думая, попытался подняться с кровати.

— Ох, это тяжелее, чем думал… Ощущение, словно вновь учусь ходить. — с этими словами шаг за шагом двигался к двери, и затем дойдя до неё — открыл.

Заметив перед собой существо с крыльями, невольно задержал дыхание. Он сидел за фортепиано, и сразу было видно: это не человек. Крылья были огромные, яркие и насыщенные, а хвост, извиваясь, оживал под музыкальную игру существа. Руки — снаружи покрытые фиолетовой чешуей, а внутренние части — белоснежной кожей, ловко скользили по клавишам.

С головы свисали длинные черные волосы, а ярко-медные рога с лёгкими узорами устремлялись ввысь, их острые кончики были способны устрашать любого лесного зверя. Несмотря на то что он сидел на низком банкетном стуле, статная и массивная фигура казалась величественной и непоколебимой, как скала.

Каждое движение излучало спокойную мощь — и в этот момент понял, что передо мной существо, сочетавшее в себе силу дракона и величие воинственного человека, своим присутствием наполняя комнату тихой, но осязаемой властью.

— О, сынок, ты уже проснулся?! — услышав от него до боли знакомый мне голос, я не задумавшись проговорил мысли вслух.

— Кто бл?..