Песнь расколотой луны

Полуденное солнце, достигнув зенита, купало Древлепущу в золотом свете. Сквозь плотный полог листвы пробивались лишь отдельные лучи, окрашивая ковры папоротников и мха в мерцающие оттенки изумруда и охры. Воздух был густым и влажным, насыщенным ароматами прелой листвы, терпкой сосновой смолы и душистых диких трав. Ветер, редкий гость в этих краях, лишь изредка шевелил ветви, нашептывая древние сказки, понятные лишь деревьям.

Аэлинора, которую жители поселения у подножия гор знали просто как Эли, шла по еле заметной тропинке, проложенной в глуши леса зверями и заблудшими путниками. Ее движения были плавными и бесшумными, словно она и сама была частью этого лесного царства. Она ступала легко, почти не касаясь земли, словно боясь потревожить покой древних деревьев.

Эли было восемнадцать лет, но в ее глазах читалась мудрость, несвойственная ее юному возрасту. Высокая и стройная, она несла в себе изящество и силу одновременно. В ее венах текла эльфийская кровь, таинственный дар ее матери, которую она никогда не знала. От нее же ей достались заостренные уши, изящная линия подбородка, и, главное, редкий дар – способность чувствовать потоки магии, пронизывающие этот мир, словно невидимые нити, связывающие все живое. Ее волосы, цвета воронова крыла, с редкими нитями серебра, напоминающими лунный свет, ниспадали волнами на плечи, свободно развеваясь на слабом ветру. Глаза, меняющие цвет в зависимости от ее настроения, сегодня отливали холодным, тревожным изумрудом – цветом бури, предчувствием беды.

Именно это неясное, но всепоглощающее чувство тревоги вело ее сегодня в самое сердце Древлепущи. Последние недели лес словно затаил дыхание. Его звуки приглушились, краски поблекли. Деревья, обычно щедро делившиеся своей жизненной энергией, казалось, отгородились от нее невидимой стеной. Они словно готовились к чему-то страшному, к чему-то, что грозило им самим. Сегодня же это ощущение достигло пика. Лес не просто молчал – он шептал. Шептал о смерти, о разрушении, о конце всего.

Остановившись у подножия гигантской секвойи, чья вершина терялась высоко в небесах, словно пытаясь коснуться облаков, Эли приложила ладонь к ее коре. Кора была шершавой и теплой, словно живая кожа. Она закрыла глаза, позволяя своим чувствам проникнуть в глубь дерева, слиться с его сознанием.

Обычно это было приятное переживание, поток живительной энергии, чувства умиротворения и связи со всем живым. Но сегодня… Сегодня она ощутила лишь боль. Огромную, всепоглощающую боль, пронизывающую каждую клетку дерева.

Перед ее внутренним взором пронеслись видения, вспыхивающие, как искры костра: обрывки образов, бессвязные и пугающие. Падающие звезды, прочерчивающие огненные следы на ночном небе, словно раны на лице луны. Трещины, рассекающие землю, словно шрамы, обнажающие гниющую плоть под ней. Искаженные лица животных, объятых пламенем, их предсмертные крики, эхом отдающиеся в тишине вечного леса.

Эли отшатнулась, словно ее ударили в лицо. Она открыла глаза, задыхаясь, как будто ей не хватало воздуха. Ее сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, готовая вырваться на свободу.

"Что происходит?" – прошептала она, обращаясь к дереву, к лесу, ко всему миру вокруг. Ее голос звучал слабо и неуверенно, словно она боялась услышать ответ.

Но ответом была лишь тишина. Тяжелая, густая и зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими, встревоженными криками птиц, улетающих прочь от нависшей угрозы. Эли знала, что должна предупредить поселение. Людей. Они доверяли ей, знали о ее необычных способностях. Знали, что она чувствует лес так, как никто другой. Но что, если страх возьмет верх? Что, если они решат, что она бредит, что ее эльфийская кровь затмила разум? Что, если они обвинят ее в навлечении беды?

Сомнения грызли ее изнутри, словно черви, но ощущение нависшей угрозы было сильнее. Она не могла просто стоять и ждать. Она должна была что-то сделать. Она должна была предупредить их.

Она уже собиралась повернуться и бежать в сторону поселения, когда над головой раздался оглушительный треск, разорвавший тишину леса, словно хрупкое стекло. Эли замерла на месте, ее дыхание перехватило от ужаса. Она медленно подняла голову и увидела, как в небе, над кронами деревьев, вспыхнула яркая полоса света, словно кто-то прорвал завесу между мирами, обнажив пустоту, лежащую за ней.

На мгновение все вокруг осветилось нереальным, ослепительным светом, словно наступил день посреди ночи. Листья деревьев засветились изнутри, а тени стали густыми и зловещими. Затем, с чудовищным грохотом, от которого задрожала сама земля, что-то огромное, горящее рухнуло в лес, пробиваясь сквозь кроны деревьев, словно бумагу, и оставляя за собой шлейф дыма, искр и обломков.

Эли отбросило назад взрывной волной, словно тряпичную куклу. Она почувствовала, как ее тело подбрасывает в воздух, а затем обрушивается на твердую землю.

Она упала на землю, оглушенная и дезориентированная. В ушах звенело, словно в наковальне, а в горле першило от едкого запаха гари и горелой плоти. Медленно, с трудом поднявшись на ноги, она попыталась сориентироваться.

Деревья вокруг были сломаны и обуглены, словно их поразила молния. Земля дымилась, источая жар, словно жерло вулкана. В воздухе висела густая пелена пыли и пепла, затмевающая солнце и окрашивающая мир в серые, пепельные тона.

Эли почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Слезы страха, беспомощности и отчаяния. Слезы предчувствия надвигающейся катастрофы, которая грозила поглотить все, что ей было дорого. Она знала, что это – начало. Начало того, о чем шептали деревья, о чем предупреждали сны. Начало конца, предсказанного древними пророчествами. Лунный осколок упал. И вместе с ним в мир пришла тьма.

Собрав всю свою волю в кулак, отбросив страх и сомнения, Эли побежала по тропинке в сторону поселения. Она бежала так быстро, как только могла, ее ноги летели по земле, словно у птицы, спасающейся от охотника. Каждый шаг был наполнен отчаянием и решимостью. Она должна предупредить людей. Она должна их спасти.

Когда она выбежала на опушку леса, перед ней открылся вид на поселение: несколько десятков бревенчатых домов, прижавшихся друг к другу, словно в поисках защиты от суровой природы. Над крышами поднимался тонкий дымок от очагов, запахи дыма и свежеиспеченного хлеба смешивались в воздухе. Дети играли на площади, женщины стирали белье в ручье, а мужчины чинили ограду. Жизнь текла своим чередом, мирно и безмятежно, не подозревая о надвигающейся угрозе.

"Внимание!" – закричала Эли, ее голос охрип от напряжения и страха. "Опасность! Лес… падает! Бегите!"

Ее крик потонул в тишине, нарушаемой лишь шумом ручья и голосами играющих детей. Люди даже не обернулись. Они не слышали ее. Или не хотели слышать.

Не теряя времени, Эли побежала дальше, вглубь поселения, крича во все горло, предупреждая, умоляя их бежать. Она знала, что времени осталось совсем немного. Падение лунного осколка – это лишь предвестник грядущей катастрофы.

Лунный осколок упал. И вместе с ним пришла тьма. Но Эли была готова бороться. Она была готова защитить свой дом, своих людей, свой мир. Даже если ей придется сражаться в одиночку. Песнь Расколотой Луны должна была прозвучать. И она, Аэлинора Ветрокрылая, должна была ее спеть.