Песнь синтетической плоти

Город дышал.

Не в переносном смысле, а буквально: стены домов шевелились от ветра, голограммы рекламных лозунгов переливались в слизистых мембранах, а асфальт под ногами чуть подрагивал, когда по его живой подложке проходили транспортные капсулы. Для Айлы это было привычным фоном, как шорох листвы или звук моря. Она выросла среди этой органической цивилизации, и для неё бетон был куда более чужд, чем пульсирующая биомасса улиц.

Она шагнула в мастерскую, закрыв за собой дверь — полупрозрачную перепонку, отозвавшуюся на её прикосновение влажным щелчком. Здесь всё было устроено иначе: в тишине слышался лишь тихий скрип тканей, из которых росли её скульптуры.

Айла зажгла свет — биолампы раскрыли лепестки, излучая мягкое сияние. В центре зала стояла её последняя работа: фигура человеческого роста, собранная из переплетённых нитей живой ткани и гибких костных каркасов. Лицо отсутствовало — только гладкая поверхность, напоминающая яйцо.

Она протянула руку и провела по влажной поверхности. Материал откликнулся: под её пальцами прошла рябь, будто фигура дышала.

— Красавец, — прошептала Айла. — Тебе осталось немного. Совсем чуть-чуть.

Она присела на корточки, проверяя соединения бионервов. Работа требовала терпения и точности: одно неверное движение — и симбионт либо загниёт, либо сойдёт с ума, начав самопроизвольно расти, превращаясь в чудовище. Но Айла умела разговаривать с тканями. Для неё это было не техникой, а искусством.

Три года назад её работы называли «уродством». Сегодня — уже «новой школой». И всё же заказчиков было мало: слишком пугающе выглядели её скульптуры, слишком живыми они казались.

— Тебе нужен голос, — сказала она, улыбнувшись. — Чтобы тебя услышали.

В ту ночь Айла осталась в мастерской. За окном гудел город, пульсировал огнями, а она склонилась над фигурой, вживляя в неё новые связки тканей. Внутри формы начало пробиваться биение — редкое, но ровное.

Она вздрогнула. Обычно «песня плоти» звучала тихо, едва различимо. Но сейчас её творение отзывалось отчётливым, сильным ритмом.

Айла приложила ладонь к поверхности.

И в этот миг услышала.

— …Ай…ла…

Её сердце остановилось. Голос был слабый, будто рождённый эхом. Она оглянулась, машинально ожидая увидеть кого-то рядом. Но в мастерской было пусто.

Фигура дрогнула, ткань на её груди приподнялась и опала, словно лёгкие впервые вдохнули воздух.

— Айл… ла…

Айла отпрянула, уронив инструменты.

И только спустя несколько мгновений поняла: это её скульптура зовёт её по имени.