Песнь славы

Сумеречный зал осветили белые огоньки мобильных телефонов. А я помню еще те времена, когда славу музыкантов подсвечивали зажигалки. Кажется, это было тысячу лет назад — в дни моей молодости, полной надежд на лучшее.

На мгновение все замерло. Никто в зале, будто скованный темными силами, не смел пошевелиться. И тут толпа в 15 тысяч человек, заполнившая собой каждый сантиметр Минск-Арены, начала скандировать мое имя.

— Фе-ликс! Фе-ликс! Фе-ликс!

Неродное по паспорту, имя уже давно проникло под кожу и растворилось в моей молекуле ДНК. Никто не знал, кто такой Дима. Все хотели слушать только Феликса. Сорокалетнего мужчину, косящего под подростка: с разноцветными волосами, пирсингом в носу и татуировками крестов по всему телу. И я был совсем не против.

Я ударил по струнам гитары — в зале тут же воцарилось молчание. Губами почти прикоснулся к микрофону и прошептал первые строчки той самой песни, что 10 лет назад сделала нашу группу «Каллены» знаменитой на весь мир. А затем громкая музыка заполнила пространство самой большой концертной площадки в Беларуси, и зрители подскочили со своих мест.

Два красных огонька сверкнули возле сцены. И тут же растаяли в белом свечении мобильных фонариков. А затем появились в центре толпы. И снова исчезли. Я оглянулся на парней, но те играли свои партии, не замечая неладного. Красные огоньки скакали по залу, как будто пытаясь передать зашифрованное сообщение. Что-то или кто-то, помимо 15 тысяч человек, купивших билеты, наблюдало за мной. И это пробирало до дрожи.

Хотя, быть может, это был всего лишь лихорадочный бред. Перед самым концертом у меня поднялась температура, что никогда не считалось поводом отменить выступление. Но все прошло, стоило свету софитов коснуться моих глаз. Было в сцене что-то магическое. Она всегда исцеляла и придавала сил жить дальше.

Огромный ком подступил к горлу и не позволил мне вымолвить ни слова. Тишина продлилась ровно секунду. Фанаты подхватили песню и сами допели припев. Все были счастливы. И только меня одолевала необъяснимая грусть, которая накатывала волнами весь вечер.

— На автопати! — крикнул Матвей, когда мы с ребятами загрузили инструменты и устроились в салоне бусика.

— Нет! Никакого автопати! — сказал я.

Магия сцены иссякла, и жар снова вернулся. Разум как будто окутал туман, все тело ломило и требовало передышки в этой безумной гонке за мечтой. Мне хотелось поскорее добраться до постели и погрузиться в недельный сон.

— Мы не можем пропустить автопати, — сказал Матвей. — Не каждый день группе «Каллены» исполняется 10 лет. Представь только, мы продержались 10 лет!

— Тогда езжайте без меня, — сказал я. — Чувствую себя отвратно.

— Ну нет, без фронтмена мы никуда не поедем, — сказал Леша. — Ты главный на этом празднике. Без тебя ничего бы не было.

— Давай, — не унимался Матвей. — Ну, хотя бы на часок.

— Только на часок, — согласился я.

Двери бусика захлопнулись, и мы помчались по ночному проспекту Победителей в сторону бара «TNT». Что-то заставило меня обернуться. И сквозь заднее окно я увидел те самые красные огоньки, которые смотрели нам вслед.

***

Не знаю, сколько было времени, когда я вернулся домой и наконец-то завернулся в одеяло. Смотреть на часы не было никакого смысла — утраченного времени это все равно бы не вернуло. Я просто закрыл глаза и в тот же миг провалился в сон.

Сквозь сон я услышал стук. Кто-то так барабанил во входную дверь, что казалось вот-вот ее вынесет. И этот звук не стихал. Я попытался сбросить с себя одеяло и встать, но не смог пошевелить руками. Нечто огромное придавило мое тело к кровати. А потом стук прекратился, сменившись на звук удаляющихся шагов. Я снова попытался встать и снова ничего не произошло. В ночной тишине я быстро погрузился в сон, позабыв о незванном госте.

Стук в дверь вперемешку со звуком шагов появлялся снова и снова на протяжении всей ночи. Прикованный к кровати, я лежал неподвижно и не мог пошевелить даже веками. А что, если прорвало трубу и сейчас я заливаю соседей? Или в доме пожар, и нужно срочно спасаться? Мысль за мыслью проносилась в голове, но это ничего не меняло. Тело по-прежнему было парализовано.

Неожиданно для самого себя я вырвался из невидимых оков и поднялся с кровати. Бросился к двери, в которую продолжали барабанить, и тут же провернул замок. На пороге стояла Алеся, менеджер нашей группы. Вечно суровая, на этот раз она выглядела растерянной.

— Зачем ты всю ночь барабанила в дверь? — спросил я, протирая заспанные глаза.

— Как же я рада!

Алеся кинулась вперед и крепко сжала меня в объятиях, что вообще для нее было не характерно.

— Что случилось? — спросил я.

Мои руки висели вдоль туловища, пока Алеся прижималась ко мне всем телом. Не то чтобы я не любил обниматься. Просто ситуация была неподходящая. Где-то сверху скрипнули половицы, и послышались шаги.

Алеся отстранилась и ладонью ударила меня по щеке. Легонько, едва касаясь, чтобы не оставить следов на звездном лице.

— Ты вообще время видел? — она повернула экран мобильника, на котором ярко светились цифры: 13:45. Черт! — Почему телефон не берешь? Тысячу раз звонила. Уже подумала, что-то случилось.

Я потянулся за телефоном. Здесь было несчетное количество пропущенных звонков от ребят, а больше всего от Алеси.

— Мы уже должны были выехать. До Коссово ехать три часа, еще аппаратуру настраивать. Если мы не успеем вовремя, заказчик нас с говном съест. Можешь попрощаться со своей славой.

Точно! Сегодня мы выступаем в Коссовском замке на свадьбе дочки какого-то местного чиновника. Надо же было проспать именно в такой день. Это все из-за лихорадки. А еще чертового автопати, на которое меня заставили пойти. И ночного призрачного гостя. События последних часов смешались в убойный коктейль так, что разболелась голова.

— Прости, — сказал я. — Не услышал будильник. И звонки. Температура не спадает.

— Я очень зла на тебя. Но и рада, что не случилось ничего дурного. Я принесла лекарства, — и Алеся протянула мне пачку парацетамола.

— Да что со мной может случиться? — я отмахнулся рукой и рассмеялся. — Все, я быстро в душ и едем.

В машине все ехали молча. Ребята натянули солнечные очки и дремали после бурной ночи. У нас было три часа, чтобы набраться сил перед выступлением и подтвердить гордое звание лучшей рок-группы, выступление которой стоит кругленькую сумму.

— О боже… — сквозь сон до меня донесся голос Алеси. — Феликс, ты должен это увидеть… — и она коснулась моей руки.

— Что такое? — я сдвинул очки на голову и посмотрел на Алесю.

— Олег из «Монгуд»… он умер… — и Алеся развернула ко мне экран телефона. Теперь проснулись все.

Пост в социальной сети уведомлял о безвременной кончине Олега, бессменного солиста и лидера группы «Монгуд». Музыканта нашли в его квартире сегодня утром. По предварительной версии Олег захлебнулся в собственной рвоте. В последнее время он сильно болел и не выходил на связь с друзьями и родственниками. Менеджер группы признался, что Олег страдал от галлюцинаций и частых мигреней.

Так вот чего боялась Алеся, когда сжимала меня в объятиях. И острая боль, как стрела, пронзила мой мозг. Парацетамол не помогал справиться с жаром.

— Вы же вместе стрельнули, да? — спросила Алеся.

— Да, — ответил я.

Мы были музыкантами-неудачниками. 30-летними парнями, застрявшими в мечтах о великой славе. Играли по барам свою музыку, но ее никто не замечал. Пока однажды все не изменилось.

Я пролистал ленту Олега и открыл последний пост. Тот, что он выложил сам за день до смерти. Подпись гласила: «Контракт закончился. Пришло время платить».

— Разве у «Монгуд» закончился контракт? — спросил я у Алеси.

— Сейчас узнаю, — ответила она.

К горлу подступил завтрак, который на скорую руку приготовила Алеся, пока я принимал душ. Яичница-глазунья с двумя кусочками ветчины и чесноком настойчиво просилась наружу.

— Остановите машину, — потребовал я.

Я выбрался наружу, и меня тут же вырвало на обочину. Рвота была окрашена в кроваво-красный цвет, как будто изнутри вышла часть печени, а вовсе не яичница. Я прополоскал горло водой, но мерзкий привкус рвоты не проходил. Что значит «контракт закончился»?

Подняв голову, только сейчас заметил, что мы остановились недалеко от скульптуры зубра под Барановичами. И могу поклясться всей своей музыкой, но я отчетливо слышал, как он зарычал. А затем два красных огонька моргнули у подножия скульптуры.

— У «Монгуд» контракт заканчивается через полгода, — сказала Алеся, когда я вернулся в машину и мы снова поехали. — С чего ты взял, что он уже закончился?

— Это неважно, — ответил я. — Мы можем отменить выступление?

— Нет, все уже оплачено, — ответила Алеся.

— Это же просто дурацкая свадьба.

— Феликс, это наша работа. Мы не можем одни мероприятия считать важными, а другие — незначительными. Да и сумма там внушительная. Вряд ли тебе захочется выплачивать неустойку.

— Ладно, — сказал я. — Но мы должны успеть на похороны.

— Успеем.

И до самого Коссово мы ехали в молчании. Скорбь выворачивала мою душу наизнанку. Но я должен был взять себя в руки и изображать счастье. Потому что вот она слава — это жизнь во имя других.

***

В Ивацевичах мы ушли в сторону от трассы Минск-Брест и выехали на дорогу Р44. Большой мир со всеми его мерцающими огнями рекламы остался позади. Мимо проносились глухие деревушки, в которых едва теплилась жизнь.

А затем показался он — замок, который величественно возвышался посреди этой глуши. Дворец Пусловских, выполненный в стиле неоготической архитектуры, манил своим масштабом и очаровывающей нежностью.

Но само торжество расположилось чуть поодаль. Мы припарковались на стоянке, выгрузили аппаратуру и направились в сторону банкетной площадки, минуя ветхий дом, в котором когда-то родился Тадеуш Костюшко. Жаль, я так надеялся, что мне доведется спеть в стенах настоящего замка.

— Ну наконец-то! — воскликнул тучный мужчина, который скорее всего и был заказчиком. — Элочка очень переживала, что не будет ее любимой группы.

— Простите, непредвиденные проблемы с транспортом, — Алеся врала и не краснела. За годы работы нашим менеджером этот навык она отточила до совершенства. — Нам нужно подключить аппаратуру.

— Конечно, я вас провожу.

— Я пройдусь немного, — сказал я и передал гитару Матвею. — Что-то опять голова разболелась. Подключишь?

— Возвращайся скорее, — ответил Матвей и пошел вслед за ребятами.

Я побрел в сторону замка. Не терпелось поближе взглянуть на это величественное сооружение. Из-за напряженного графика я совсем не вижу красот любимой Беларуси. Только на фото в чужих постах. Надо бы сделать пометку в ежедневнике — почаще путешествовать.

Туристов здесь не было. Видимо, причина тому — табличка о закрытом мероприятии ещё на подъезде к замку. Поэтому меня встретил лишь одинокий фонтан, увенчанный головами львов. Красиво — отметил я про себя. А эти кресты, вырезанные на башнях замка, почему-то напомнили татуировки, выбитые на моем теле.

Близился закат. На фоне розово-фиолетового неба замок, утопая в облаках, смотрелся еще прекраснее. Я пробежался по ступеням, миновал обнаженные статуи, поднялся на крыльцо и дернул за ручку — дверь тут же открылась.

— Эй! — крикнул я. — Есть тут кто?

На мой зов никто не откликнулся. Внутри царила тишина, едва нарушая доносившимся шумом с праздничной площадки. Где-то там молодоженам кричали "горько", пока здесь дремала история.

Я положил рядом с кассой 15 рублей и прошел внутрь. Никто так и не вышел мне навстречу. Стены огромного зала были расписаны нежными фресками, посредине стоял камин, а если поднять голову вверх, можно было увидеть величественные люстры в золотистом обрамлении потолка. Все замки похожи, но в этом было что-то особенное. Как будто бы здесь я чувствовал себя дома.

Остальные двери также оказались незаперты. Поэтому я спокойно прошелся по небольшим комнатам, уставленным старинными вещицами. Керосиновая лампа на ножках с женскими лицами, настольные часы с головами львов, туалетный столик с резными сюжетами и даже зонт с витиеватой ручкой. Я замирал у каждого экспоната и жадно рассматривал его вплоть до сантиметра. В голове стал зарождаться ритм для новой песни.

И вдруг откуда-то послышалось рычание. Я обернулся, но ничего не увидел. Только рычание усиливалось, и я чувствовал чужое зловонное дыхание. Что-то повалило меня на пол и удерживало своей тяжестью. Оно продолжало рычать и впивалось острыми когтями в мою грудь.

— Ну все, отойди.

Из ниоткуда возникла девушка. Она нависла надо мной и оттянула невидимое чудовище.

— Плохой котик, — говорила девушка пустоте. — Вот зачем ты его трогаешь? Фу так делать.

Девушка продолжала наглаживать пустоту, а рычание медленно сменилось на мурчание.

— Прежние хозяева замка держали льва в качестве сторожевой собаки, — сказала она. — Он свободно расхаживал здесь по ночам и охранял покой знати. Сколько людей сожрал этот котенок, история, конечно, умалчивают. Но поговаривают, что кто-то из гостей воспылал любовью к служанке, а она его отвергла. В наказание девушку выставили в коридор, где бродил лев. Ну и понятно, чем все закончилось. Так что, не рекомендую гулять здесь по ночам, ненароком можно наткнуться на призрак служанки.

— Ты экскурсовод? — спросил я.

Ее лицо показалось до жути знакомым. Быть может, я успел заметить его в толпе гостей на торжестве. Или дело было в чем-то другом.

— Ну все, беги и веди себя хорошо, — сказала девушка в пустоту, а затем обратилась ко мне: — Нет. Я — Люция.

— Мы уже встречались?

Она протянула руку и помогла встать с пола.

— Раньше я была адовым менеджером, — сказала Люция. — А теперь меня повысили до секретаря. Его секретаря, — и она показала рукой вниз. — Работенка стала поинтереснее. Всякие командировки, путешествия. Хоть могу Беларусь посмотреть, а не сидеть в душном кабинете. Ой, прости, что так тараторю. Просто я твоя фанатка и волнуюсь.

Возможно, действительно кто-то из гостей уже хорошо отметил свадьбу. Или просто захотел меня разыграть.

— Извини, сегодня автографы не раздаю, — сказал я. — И вообще, мне пора возвращаться.

— Много времени не займу, — она схватила меня за руку, когда я развернулся, чтобы уйти. — Я пришла сообщить, что у тебя назначена встреча. И еще нужно подписать документы.

— С кем встреча? — я одернул руку.

— Ну, с ним, — и Люция снова указала пальцем вниз.

— Это какая-то шутка?

— Никаких шуток. Контракт закончился, Феликс. Пришло время платить по счетам.

Эти же слова написал Олег накануне своей смерти.

— Не притворяйся, что ничего не понимаешь, — сказала Люция и скрестила руки на груди.

— Но я правда не понимаю.

— Хочешь расскажу занимательную историю? Как 10 лет назад один уже не очень молодой человек заключил сделку с Велесом и стал известным музыкантом.

— Мне пора возвращаться на праздник, — ответил я и направился к выходу.

Но в конце концов остановился. Можно обмануть кого угодно. Только не себя. И пока я пытаюсь убежать от своего выбора, он все быстрее настигает меня. Пришло время встретиться с вечностью и расплатиться с долгами.

— Значит, вспомнил-таки, — сказала Люция.

Вспомнил.

***

«Каллены» была ничем не примечательной группой. Мы писали свою музыку, иногда играли каверы в барах. С самого детства мне говорили, что талант всегда пробьет себе дорогу, нужно только следовать своему пути, зову своего сердца. И я следовал. Трудился долго и усердно, но успех так и не приходил. Мы не залетали в чарты, у дверей не стояла очередь из продюсеров. Каковы шансы, что еще чего-то можно добиться в этой сфере, когда тебе уже перевалило за тридцатку? Но отказаться от музыки я все равно не мог. В ней была моя жизнь, вся моя душа.

После очередного выступления в баре «Перекресток», что на пересечении главных проспектов Минска, я сидел за барной стойкой и топил горечь в стакане. Новая песня оказалось никому ненужной. Она совсем не набирала прослушиваний и никак не форсилась в соцсетях. Почему-то я вбил себе в голову, что у меня есть талант. Но очевидно же, что никакого таланта не было, и пора было заканчивать этот концерт длиною в жизнь.

— Твоя музыка не дерьмо, — вдруг раздался голос справа от меня.

Я повернул голову и увидел Ивана из «Birch tree». Еще недавно слава об этой группе гремела на всю Беларусь, а затем они просто исчезли. Ходило много слухов. Кто-то говорил, что Иван впал в депрессию и больше не может писать музыку, кто-то утверждал, что его отправили в рехаб. И вот он, всем слухам назло, сидел передо мной.

— Ну, класс, — сказал я и показал большой палец. — Спасибо за комплимент.

— Нет, ты не так понял. Ты думаешь, что твоя музыка — дерьмо. Именно поэтому у тебя ничего не получается. Но это не так. Успех — он вообще не про талант. На свете куча талантливых людей, но успеха добиваются лишь немногие. И у тех со способностями беда.

— И в чем же секрет? — спросил я и выпил залпом наполовину пустой стакан.

— Иногда просто нужно оказаться в правильное время в правильной компании.

— Ты про связи?

— Можно и так сказать.

— К сожалению, у меня нет связей. Иначе «Каллены» уже бы давно прославились.

— Я знаю человека, который может по щелчку пальцев сделать вас популярными. Хочешь, организую встречу?

— А тебе это зачем?

— Ваша музыка классная. О ней должны услышать миллионы. Ну, и я тоже когда-то был начинающим музыкантом, которому помогли. Заметь, как несправедлив мир к талантливым людям. Можно трудиться до седьмого пота, но так ничего и не получить за это. Как же добиться того, чтобы тебя наконец-то заметили? Наконец-то признали.

— Я бы все за это отдал.

— Знал, что мы поймем друг друга. Приходи сюда завтра в 7 вечера. Будет тебе встреча с продюсером. А твое имя попадает сюда, — Иван показал на меловую доску «Стена славы «Перекрестка», где красными чернилами были выведены имена музыкантов, которые когда-то здесь выступали и прославились.

— Как я его узнаю?

— Он сам тебя найдет.

На следующий день я пришел в бар «Перекресток» за десять минут до назначенного времени. Обвел взглядом зал, рассматривая посетителей. Возможно, продюсер был уже здесь и томился в ожидании. Но никого подходящего под громкое звание «продюсер» я не обнаружил. Поэтому расположился за свободным столиком и стал следить за входом.

На часах было начало восьмого. В бар никто не входил и не выходил. Как вдруг чья-то массивная рука легла мне на плечо. Я увидел выкрашенные в черный цвет ногти и огромное кольцо в форме змеи, обвивающее безымянный палец. Вместо глаз у нее были багровые камни, а на хвосте сверкал изумрудный наконечник.

А затем появилась фигура хозяина руки. Он был огромным. Наверное, под два метра ростом. В черном плаще и шляпе трилби. На груди сверкнул медальон в виде перевернутой буквы А, заключенной в огненное солнце. Мужчина опирался на резную трость, на рукоятке которой был высечен череп. Он снял трилби и длинные волосы рассыпались по широким плечам.

— Что ж, приятно познакомиться, — сказал мужчина и протянул руку, — Велес. Бог подземного царства. Обычно я стою на границе миров и решаю, куда отправится человек после смерти: в Ад или Рай. Но иногда мне нравится бороться за справедливость и помогать творческим людям.

— Дима, — ответил я и протянул руку вперед, делая вид, что не замечаю ничего странного.

Какой еще бог? Какое подземное царство? На дворе XXI век, а кто-то продолжает верить в богов и что Земля плоская.

— Нет, так дело не пойдет. Ты же ведь хочешь стать звездой и заполучить славу? — и он сжал мою руку своей ладонью так, что стало больно.

— Очень хочу, — ответил я, не показывая своей боли.

— Значит, нам нужно более благозвучное имя. Как тебе Феликс?

— Ну, вроде ничего.

И только сейчас Велес разжал мою руку.

— А с тобой приятно вести дела. Отныне я буду звать тебя Феликс. И прическу тоже надо бы сменить. Вообще, весь твой имидж не соответствует твоей музыке. Феликс?

— Да?

— Ты готов во всем слушаться меня? Делать то, что я скажу?

На секунду я замялся. Я видел этого человека впервые в жизни. Так почему же должен был ему доверять? С другой стороны, Велес был единственным, кто обещал исполнить мою мечту.

— Я подарю тебе жизнь, о которой ты даже и мечтать не смел, — продолжил Велес. — Твои песни будут залетать в чарты, клипы будут набирать миллионы просмотров, ты будешь иметь деньги, славу, признание. Твое имя навсегда войдет в историю музыки.

— Звучит заманчиво, — усмехнулся я.

Хотя внутри себя неистово кричал: «Да! Это именно то, чего я хочу!»

— Не бесплатно. Я правильно понимаю? — спросил я.

— В этом мире ничего не бывает бесплатно. За все приходится платить. Деньгами, временем, честью.

— И какова цена моей славы?

— Мне всего лишь нужна твоя душа.

То, что я собирался сделать, было не ради меня. Все это было ради моих песен. Они замечательные, и я хотел, чтобы мир их услышал. Чтобы мир их принял и сделал саундтреком жизни людей. Я рос под N.R.M. Кто вырастет под «Калленов»?

— У тебя уже есть талант, — сказал Велес. — Как думаешь, почему я здесь? Мне нужны только отборные души. Твоя как раз такая. Но твоему таланту не хватает помощи. Так я помогу. Сделаю так, что твои песни будут звучать из каждой дырки, — он на секунду замолк и добавил: — На протяжении десяти лет ты будешь блистать в лучах славы.

— А затем?

— Согласно нашему контракту ты отдашь мне душу.

— То есть умру?

— Я хоть и дьявольский бог, но не злодей. Ты будешь жить дальше, просто без души.

Я напомнил себе: то, что я собираюсь сделать, это не ради меня, это ради моих песен. Мне уже 30. Какого прорыва в музыке можно ожидать, если двигаться привычным путем? Музыка — не та сфера, где можно стрельнуть пенсионеру. Это прерогатива молодых. И мое время неумолимо уходило.

Я был бы счастлив иметь простой талант. Трудиться инженером на заводе или крутить гайки на СТО. В общем, жить, не ожидая от своей судьбы многого. Но в моих жилах текла музыка. Она сама прорывалась наружу, не спрашивая чужого позволения. Песни бродили за мной по пятам и не отставали, пока я не облеку их в слова. Я никогда не выбирал музыку смыслом своей жизни, она сама выбрала меня. А музыке всегда нужны слушатели, которых я сам не мог ей дать.

— Согласен, — сказал я.

— Вот и чудненько.

Велес достал из кармана перьевую ручку и протянул ее мне.

— Теперь тебе нужно вписать свое имя в договор, — сказал он.

— Но здесь нет чернил.

— Дай руку.

Я протянул правую руку, и Велес острой иглой проткнул безымянный палец. Он погрузил кончик пера в вытекшую лужицу крови и вернул мне ручку.

— Просто впиши свое имя, — сказал Велес и указал на меловую доску с надписью «Стена славы «Перекрестка».

Я написал: Феликс, группа «Каллены». И на следующий день мы проснулись знаменитыми. Даже те, кто когда-то нам отказал, мечтал нас заполучить. Как-то неожиданно наша музыка вдруг оказалось форматом и зазвучала в унисон с голосом поколения.

***

— Так, ты подпишешь акт выполненных работ? — Люция потрясла перед моим носом папкой документов, которые внезапно появились в ее руках.

— А что будет, если не подпишу? — спросил я.

— Да ничего, это чистая бюрократия. Знаешь, беготня с бумажками в Аду еще похлеще, чем на Земле. Меня, конечно, прополощут за отсутствие подписи, но душу твою все равно заберут. От Велеса не скрыться. Он же за справедливость. А если ты получил славу, то будет очень справедливо выполнить свою часть сделки. Ты наверняка уже слышал топот его шагов, а, может, и встречался с ним взглядом.

Я взял ручку и поднес ее к странице рядом со своим именем. На секунду замер. Пришло время принять свое наказание, но мне так не хотелось отказываться от жизни, которая была у меня благодаря Велесу.

— Что теперь со мной будет? — спросил я.

— Как же вы меня бесите! Ну, почему никто не читает договор?

Я попытался изобразить милую улыбку. Все-таки она была моей фанаткой, а значит, легко поддавалась соблазну.

— По контракту твоя душа переходит Велесу, — сказала Люция. — После этого ты потеряешь вкус жизни. Все вокруг для тебя станет пресным, ничто не будет радовать. Ты начнешь болеть и постепенно умирать в муках. И больше никогда не сможешь написать ни одной хорошей песни. А еще тебе нужно будет находить новые души и приводить их к Велесу. И так до конца твоих дней. Вот какая она — жизнь без души.

Я все еще не мог поставить подпись. Не слишком ли высокой оказалась цена за славу?

— Жалеешь? — спросила Люция.

— О чем?

— Что сделал тогда такой выбор? Все жалеют. Они говорят: если бы только я поступил иначе…

— Если бы… Люди всегда будут сожалеть о своем выборе. Им всегда будет казаться, что сейчас было бы лучше, поступи они тогда иначе. Поэтому мне не нравится «если бы». Мне нравится «а затем». Свой выбор я уже сделал. Вот он получился такой — продал душу ради музыки. Ради славы. Так что же я теперь могу сделать? Что я могу сделать для своей души? А?

— Есть один вариант. Но вряд ли он тебе понравится.

Люция почесала затылок и забрала у меня документы.

— Я был готов на все ради музыки, — сказал я. — Теперь я готов на все ради души.

— Ты можешь разорвать сделку только в одном случае. Если умрешь. Я так и не смогла спасти свою душу…

— Ты тоже заключила контракт?

— Мг. С раннего детства я занималась в театральной студии. Не знаю, откуда у меня взялась эта тяга к сцене, но ни в какой другой профессии я себя не видела. Я следовала этому чертовому правилу: будь усердна, будь предана своему делу, и к тебе придет успех. Я закончила академию искусств в Минске, ходила на дополнительные курсы, тратила тысячи часов на подготовку и обивала пороги всевозможных кастингов. Но успеха так и не случилось. Значит ли это, что у меня просто нет таланта? Может, я сама себе придумала, что мое призвание — сцена? А потом появился Велес. Он был первым, кто сказал, что я талантливая актриса. Он вернул мне веру в себя и сдержал обещание. Я получила главную роль в новом фильме, и обо мне наконец-то заговорили.

Так вот почему мне показалось, что я ее уже где-то видел. Наверняка смотрел фильмы с ее участием.

— Десять лет пронеслись как одно мгновение, — продолжила Люция. — Однажды я вновь встретила Велеса — он пришел забрать должок. Моя карьера стала стремительно падать. Меня практически перестали приглашать на съемки, а фильмы, которые выходили на экраны, набирали низкие рейтинги. Критики писали, что моя игра испортилась — из нее пропала душа. И они были чертовски правы. В прессе появлялись скандальные статьи с моим именем, но вскоре все стихло и мир вообще забыл про меня. Я превратилась в привидение, у которого едва хватало сил, чтобы жить. Но мне приходилось брать себя в руки и выходить из дома, чтобы привести Велесу новую душу.

— У меня есть время подумать?

— Вообще нет. Но ты — мой любимчик.

— Прошу, — я снова мило улыбнулся, — позволь мне выступить в последний раз, пока еще жива моя душа.

— Ну хорошо. Только после выступления тебе нужно будет вернуться в замок и подписать документы.

— Спасибо тебе за этот шанс вновь оказаться на сцене и спеть песнь своей славы.

***

Мои ладони вспотели. Я вытер их об концертные брюки и взял в руки гитару. Покрутил колки, делая вид, что настраиваю инструмент, хотя он давно уже был настроен Матвеем. Просто я тянул время. Но пришлось все-таки выйти на сцену.

— Добрый вечер, друзья! — сказал я в микрофон. — Мы рады разделить этот праздник вместе с вами. Обязательно позовите нас на золотой юбилей свадьбы. Сегодня «Каллены» играют только для вас, — и я послал воздушный поцелуй невесте.

Женя дал отсчет барабанными палочками, и праздничная площадка наполнилась музыкой. Песни, написанные в разные периоды моей жизни, выскакивали из дальних уголков сердца и разлетались по округе, навсегда покидая мое тело. Отныне наша музыка будет жить в белорусском ветре, как бы не закончился сегодняшний вечер. Мне было не жалко раздать все свое творчество до крошки.

В темной арке из пастельных роз блеснули два красных огонька. Велес торопил меня. Он ждал в нетерпении, когда сможет заполучить мою душу. Но все это сейчас не имело никакого значения. Я впивался пальцами в струны так, что по грифу потекла кровь. И видел, как за столом плакала невеста. Этот день был важен для нас обоих.

Я еще не знал, был ли этот концерт последним в моей жизни. Решение давалось сложно. Но точно знал, что это был последний концерт, в котором была моя душа. От того еще сильнее не хотелось, чтобы он заканчивался. Ведь если я буду петь вечно, Велес за мной не придет?

Когда выступление закончилось и гости продолжили отмечать торжество, ребята принялись складывать аппаратуру. А я, сославшись на тошноту, снова отлучился.

Я брел к замку и размышлял, как же поступить. Жизнь — ценный дар. Но что от нее остается, если забрать у человека душу? Ровным счетом ничего.

Возле фонтана со львами меня встретила Люция. Она мочила ноги в воде и радовалась моменту снова оказаться на белорусской земле.

— Решил? — спросила Люция.

— Кажется, да.

Она протянула мне два пакета документов, и в одном из них я поставил свою подпись.

— Велес уже ждет тебя, — сказала Люция и указала рукой на башню.

Там, на самом верху, светились два красных огонька.

Я поднялся на башню и замер при виде огромной фигуры Велеса. Ком застрял в горле.

— Миру будет не хватать твоей музыки, — сказал Велес. — Я не обманывал, когда говорил, что ты талантливый. Все так и есть. И эта слава принадлежит тебе по праву. Но договор есть договор.

— Да, — согласился я.

Ком в горле не хотел отступать.

— Ты уверен в своем выборе? — спросил Велес.

— Да, — ответил я и подошел ближе.

Велес протянул руку вперед и одним резким движением ударил меня в грудь. Последнее, что я увидел, багровые глаза змеи на кольце.

Мое тело распласталось у подножия замка. А душа была спасена.

Январь 2025