Песнь ушедшей магии

За окном бушевала метель. Снег падал не хлопьями, а плотной мутной стеной, будто небо вываливало на город целые тонны белой пыли. Ветер гнал крупные пушистые хлопья по улицам, закручивал в воронки у подъездов, забивал в щели между рамами. Фонари мерцали, окутанные ледяной дымкой, а деревья гнулись так низко, что, казалось, они сейчас сломаются. На дороге не было ни машин, ни людей — только редкие следы, быстро затягиваемые свежим снегом.

Воздух за стеклом казался плотным, почти осязаемым. Каждый порыв ветра бил в окно, как будто пытался ворваться внутрь. Иногда казалось, что он стучится и требует: открой, впусти. Хороший хозяин собаку из дома не выгонит, да и сам не высунет носа в такую погоду.

По правде говоря, выходной был не совсем честный. Заказчик испугался метели, поэтому отказался от заказанного два месяца назад фаер-шоу. Понять его, конечно, было можно, — среди публики были и дети, и заказчик не захотел морозить их в такую погоду. Даже ради зажигательного шоу. С другой стороны, задаток всё равно не возвращался заказчику в случае отказа, так что Макс ничего не потерял. Лишний раз можно поваляться с ноутбуком, управляя галактическим крейсером или бегая по диковинным лесам Атрейи.

Макс налил себе любимую пол-литровую чашку обжигающего кофе, сунул ноги под плед и уже совсем было собрался написать в чат игрового клана приветствие, как в дверь постучали. Хотя если говорить совсем уж начистоту, то, скорее, не постучали, а попытались вломиться. По крайней мере, именно так оно звучало. Ужасно громкий нетерпеливый стук, к тому же не собиравшийся заканчиваться.

Это было очень странно, и очень раздражительно. Во-первых, потому, что можно было бы позвонить в звонок, если так уж приспичило заявиться в такую метель. Во-вторых, потому, что являться было решительно некому. Кроме Эллы. Которую Макс нежно любил и даже подумывал о совместном проживании. Но, поймите правильно, нечаянный выходной наедине с галактическим крейсером никак не подразумевал капризничающую по каждому пустяку, пусть и любимую девушку. С другой стороны, стук был такой, что соседи вполне могли бы вызвать полицию. Плати потом штрафы за нарушение общественного порядка. Короче, Макс тяжело вздохнул, сбросил плед на пол и пошёл открывать.

Изучение нарушителя спокойствия через глазок ни к чему не привело. «Карлик, что ли?» — подумал Макс, хмыкнул и открыл-таки дверь.

На пороге стоял внушительных размеров круглый аквариум. Но интереснее всего было не это, а то, что находилось внутри. Вернее, наполовину внутри и частично снаружи. В аквариуме сидела очень сердитая русалка и гневно сверкала на Макса глазами цвета морской бездны.

По правде говоря, в этой вселенной всё относительно. А уж если мы говорим о размерах аквариума, то здесь вообще всё более чем неоднозначно. Вот, например, резервуар литров на семьдесят кажется нам внушительным. Но ведь это только с виду. А вы попробуйте запихать в него целую русалку сорок шестого размера, например. Естественно, ничего вам не светит, ибо в такой аквариум даже при должной сноровке умещается лишь русалочий хвост и немножечко воды.

Так вот. На пороге стоял очень тесный аквариум, в котором сидела очень гневная морская дева. И сверкала глазами. Вся остальная часть русалки, естественно, над аквариумом возвышалась. Одной рукой она колотила в Максову дверь, а второй придерживала на груди пуховую шаль. Зима всё-таки. На голове был растрёпанный пучок зелёно-голубых волос, и как мы помним, метающие молнии глаза.

Если вы думаете, что Макс был готов к подобной встрече, то вы очень глубоко заблуждаетесь. Управлять внеземными цивилизациями в компьютерной игре, это дело одно. И совсем иное, когда представители так называемых сказочных существ выламывают твою дверь. Даже если они такие симпатичные. Тем более, ещё не известно, как к таким вот симпатичным существам отнесётся Элла.

Макс никогда не считал себя человеком, способным на подвиги. Подвиг — это когда ты бежишь сквозь огонь с ребёнком на руках или прыгаешь под колёса поезда, чтобы спасти незнакомца. А он? Он просто старался не опаздывать на работу, не забывать про день рождения мамы и не лениться мыть аквариум по графику. Его подвиги были тихими, почти незаметными: вытереть пыль с прабабушкиного портрета, даже если никто не видит; оставить последний кусок колбасы соседскому коту, не ответить грубостью на грубость.

Макс любил порядок не из педантичности, а потому что хаос пугал. В мире, где всё может рухнуть в любой момент — работа, здоровье, отношения — хотя бы кофе в чашке должен быть горячим, а носки — парными. Поэтому, когда в его жизнь вломилась русалка с аквариумом, первое, что сделал Макс — не закричал, не вызвал психиатров и даже не захлопнул дверь. Он сначала поставил чашку на стол. Потому что, если уж мир рушится, пусть хоть кофе не расплескается.

А существо тем временем времени не теряло. Облив Макса презрением, и немного водой из аквариума, русалка фыркнула:

— Наконец-то! — и закатила глаза, давая понять, как отстойно поступал Макс, не открывая двери так долго.

Пока хозяин приходил в себя от эдакой наглости, русалка ловко ухватилась за дверной косяк обеими руками, подтянулась и придвинулась вместе с аквариумом к самому порогу. Аккуратно раскачала сосуд и перевалилась в нём прямо в коридор. Огляделась. Полы — деревянные, но не такие, как у морских дубов на затонувших кораблях, а гладкие, скользкие, без единого водорослевого узора. И почему они не шевелятся? Всё вокруг — неподвижное, мёртвое. Даже занавески висят, как высушенные медузы, не колышутся, не дышат. Арья вздохнула и швырнула какую-то блестящую нить в коридор, расправила её, и прямо по ней подтянулась вглубь квартиры. Обернулась, сматывая загадочную нить, и произнесла:

— Ну ты дверь-то закрой, моллюск.

В голове у Макса одновременно толпились противоречащие друг другу мысли. Он проигрывал миллион версий, объясняющих происходящее, и не находил правдоподобной. Потому что в мозгах был какой-то ералаш, всё смешалось в кучу, из которой никак не удавалось вычленить хоть что-то дельное. Такая вот необъяснимая катавасия творилась в его голове. А русалка тем временем с помощью своей нити утащилась в комнату, где незамедлительно устроила скандал.

У Макса был аквариум. Не такой огромный, как у гостьи, нет. Всего лишь двадцатилитровый прямоугольничек с разноцветными гупёшками, парой жирных ампулярий и красивыми растениями. Максу этот аквариум очень нравился. Он устроил там модное освещение, купил керамический замок и декоративную корягу. Но главная причина такой любви к аквариуму была гораздо банальней.

Дело в том, что от прабабушки Макс получил в наследство кое-какие драгоценности. Тяжёлые, дореволюционные, не известно как сохранившиеся в семье в периоды двух войн, перестройки и голодных девяностых, украшения работы самого Болина. Макс не хотел афишировать фамильные реликвии, посему хранил их не в надёжной банковской ячейке, а дома, в тайнике. И тайник этот располагался в аквариуме, внутри того самого замка и той самой коряги. Выдумка эта Максу очень нравилась, ну а рыбам было абсолютно всё равно.

Втянувшись в комнату, где в углу стоял аквариум, Арья замерла. Такой маленький, жалкий, со стайкой разноцветных рыбок, которые, судя по всему, давно смирились со своей участью. «Тюрьма», подумала Арья в ужасе. «Эти бедняги даже не знают, что такое настоящая вода. Они плавают кругами, как всё ещё надеются найти выход».

— Ах ты сволочь! — заорала русалка. — Тюремщик! Подлец! Что они тебе сделали, а? За что ты их в каталажку, да на пожизненное? Тиран и самодур ты, вот ты кто!

Из этой тирады Макс смог заключить, что гостью возмутил не столько сам аквариум, сколько содержащиеся в нём обитатели.

— Извините, конечно, но это абсолютно нормально. У нас очень многие держат рыб. Им здесь хорошо, посмотрите, термометр, аэратор, фильтр немецкий, с настройкой потока. Свет, растения... И вообще, какое вам дело? Вломились в мой дом, орёте... Я ведь даже не знаю, как вас зовут!

Честно говоря, Максу очень хотелось выставить это существо наружу, и, возможно, даже треснуть хорошенько. Но все мы с детства знаем, что девочек не бьют, а русалка, несомненно, была женского пола, хотя и ругалась как сапожник.

Морская дева, закатив глаза, отчеканила:

— Арья! Да, как из «Игры Престолов»! — а потом добавила, уже чуть кокетливо: — Хотя, вообще-то, Жоржик в честь меня назвал эту героиню...

Макс поперхнулся, глядя на юное лицо гостьи, и окончательно уверился в том, что она сумасшедшая. Хотя, знаете ли, это ещё большой вопрос, кто из них на самом деле сильнее слетел с катушек: Макс, которому мерещатся русалки, или юная особа, заливающая как сивый мерин. А гостья тем временем почему-то как-то разом скуксилась и разрыдалась.

— Я... Я с самой Балтики, через всю Ленобласть, а ты-ы-ы-ы! Как дура пёрлась, а него тут ры-ыбы-ы-ы! Ещё называется избранны-ы-ый... а сам двери не открывает, а-а-ы-ы! Чуть хвост не отморозила, а ты козёл и тюремщик, и вообще! И не ве-еришь...А-а-а!

Макс, как и любой мужчина при виде женских слёз, попытался сохранять спокойствие, не впадать в панику и делать каменное лицо. Впрочем, как и у любого мужчины, получалось у него плохо. Потому что вообще ведь никогда не понятно, чего ожидать от рыдающей женщины. Даром что она русалка. То ли сейчас шоколадку потребует, то ли замуж попросится. В общем, Макс решил, что надо хотя бы повлиять на громкость рыданий. Он взял с полки пачку влажных салфеток и неловко протянул их Арье, отчего та отшатнулась, взвыла ещё громче и, потеряв равновесие, грохнулась на пол.

Аквариум, в котором волшебное создание прыгало по суше аж от Финского залива, наконец не выдержал и разбился. От ужаса Арья перестала рыдать и, кажется, даже дышать. Макс замер, оценивая ситуацию, затем бросил салфетки, схватил русалку и поднял на руки, пока не порезала хвост осколками. Сопя, утащил и усадил её в ванну, включил тёплую водичку, и всё так же сопя ушёл убирать последствия. Желание стукнуть гостью чем-нибудь тяжёлым, несомненно, усилилось.

К вечеру метель улеглась, а заодно улеглись и страсти. Пока убирался, пока готовил ужин, Макс изрядно остыл и успел обдумать ситуацию. Ему, в конце концов, стало любопытно, что там русалка говорила про «избранного». Он уже даже видел себя в кожаном длинном плаще и в очках, как у Нео. Пару раз он тихонько заглядывал в ванну, но русалка спала, плавая в воде.

Наверное, сто́ит упомянуть, что Арья была родом из залива, где даже медузы знают, как правильно заваривать морской чай с солью, но без сахара, ведь сладкое портит характер. Да и где взять сахар на морском дне? С детства Арья славилась полным отсутствием терпения к правилам, в отличие от своих сестёр. Те умели часами вышивать водорослями узоры на жемчужных занавесках и подбирать оттенок чешуи под фазу луны. Арья же предпочитала устраивать гонки с дельфинами и спорить с акулами о том, кто круче — Кракен или осьминог с дипломом морской биологии. Её отец частенько вздыхал, глядя на неё:

— Ты бы хоть замуж вышла, пока тебя не утащил какой-нибудь ветрогон!

— Да уж лучше ветрогон, чем скучный тритон с перспективой до пенсии сидеть в пещере и считать жемчуг!

На суше Арья чувствовала себя словно кит, заплывший в ручей. Да ещё эта необходимость таскать с собой аквариум, ведь это не каприз и не реквизит, а вынужденная мера. И чудовище это, Макс, который так любит мучить рыб, тоже много душевного комфорта не добавлял. Теперь, конечно, вам понятно состояние Арьи, и вы, безусловно, простите её за хамское поведение.

Когда вечером из ванны, наконец, раздался плеск, Макс решил идти на мировую. Он взял тарелку с ужином и отправился к русалке, постучал, а затем аккуратно открыл дверь.

— Арья... Мы с тобой оба, я думаю, погорячились. Давай поужинаем, познакомимся толком. Ты мне расскажешь, как ты здесь оказалась и зачем я тебе понадобился. А я подумаю, где раздобыть тебе новый транспорт...

Если вы решили, что теперь всё наладится и пойдёт как по маслу, то вы снова очень сильно ошиблись. Дело в том, что Макс хоть и был неглуп, но всё же иногда соображал не так чтобы быстро. А порой и вообще действовал, не успев подумать хоть самую капельку. Вот и сейчас он приготовил на ужин картофельное пюре, ни много ни мало, с жареной скумбрией. Только один Бог ведает, почему Макс счёл это хорошей идеей. Хотя, возможно, дело было в том, что сам-то он рыбу очень любил за её полезность и вкусовые качества. В общем, как вы можете догадаться, Арья эту идею не оценила.

Я не буду пересказывать весь поток ругани и рыданий, обрушившихся на нашего героя. Вкратце — Арья требовала похоронить несчастную невинно убиенную скумбрию как полагается, обзывала Макса душегубом, убийцей, маньяком и идиотом, это если из цензурного. Тяжело вздохнув, парень закрыл дверь и ретировался. По крайней мере, из ванны она не выберется, подумал он.

Мстительно поужинав в одиночестве жареной скумбрией, немного потоптался в коридоре, решая: идти в ванну за зубной щёткой, или здоровье дороже, и выбрал второй вариант. Неуклюже попытался почистить зубы под кухонным краном пальцем и отправился спать, рассудив, что утро вечера мудренее, а завтра на работу.

Он не верил в судьбу. Считал, что всё решают выбор и случай, хотя чаще всего, к сожалению, случай. Но коли уж отдавать предпочтение — он выбирал не то, что легко, а то, что правильно. Даже если это значило остаться без рыбы на ужин, залить три этажа соседей и провести ночь на холодном полу с мыслями о том, как же всё пошло не так. Он не герой. Обычный человек, который однажды понял: иногда достаточно просто не отвернуться.

Макс немного полежал, прислушиваясь к приглушённым рыданиям Арьи. Его, конечно, глодала совесть, но сон всё равно взял своё, и спустя пять минут наш не герой уже беззастенчиво храпел.