Песочные кости

«Я приду к тебе по воде и пеплу,

Я приду к тебе по осколкам стёкол»

Канцлер Ги «Плач Гильгамеша по Энкиду»

Тишина в Архиве не была пустотой — она дышала. Здесь тени звучали шорохом пересыпающегося песка. Их можно было услышать, если достаточно долго оставаться одному среди урн. Они не пели, не кричали, не умоляли. Они просто были. Как дыхание ушедших. Как след, остающийся на коже, даже если его не видно.

Я стояла перед узким алтарём с чашей, куда песок стекал тонкой, бесконечной струёй — часами, днями, веками. Этот звук я слышала с детства. Он был ближе, чем голос матери. Он остался, когда все ушли.

Слышишь?..

Шёпот скользнул под сводами, чуть выше плеча. Я вздрогнула, но не повернулась. Это было бы глупо. Эти голоса не приходят к тем, кто оборачивается. Только к тем, кто помнит.

Рядом — ниша. В ней урна с простым знаком: ∴

Три точки. Печать потерянного. Без имени. Без прощания.

Мне не следовало сюда приходить. Даже архивариусам этот зал был запрещён без надзора верховных. Но меня влекло — не знание и не бунт. А чувство, будто я что-то забыла.

Мои пальцы коснулись урны. Едва заметное дрожание — и видение хлынуло в сознание.

Серое небо. Голос. Имя на губах. Крик, запоздалый. Рука, выскальзывающая из пальцев.

И песок. Слишком много песка. Рассыпающегося. Исчезающего.

— Каэрис… — выдохнула я.

Имя, которое никто не произносил уже два года. Имя мёртвого.

Шёпот усилился. Не в ушах — в крови.

«Ты позволила мне уйти. Теперь ты должна узнать, кого отпустила»

Я отпрянула. Урна была пуста.

Это невозможно. Это запрещено.

Дрожащей рукой я достала ключ из-под мантии. Нарушив все обеты, открыла замок.

Тишина.

И — одна-единственная песчинка на дне.

Острая, как кость.