Песок и шестерни

Глава 1. СКЕПТИК И ТЕНЬ

Дождь отстукивал по крыше такси заунывный марш. Алексей Прохоров прижал к груди кожаную папку с распечатками — его оружие в войне, которую он давно проигрывал. Войне с человеческой глупостью, облечённой в тогу «духовных скреп» и «тайных знаний».

«На площадь, у музея», — бросил он водителю, откидываясь на сиденье.

Новгород проплывал за стеклом, размытый дождём и вечерними огнями. Город-музей. Город-миф. И сегодня, как и всегда, он был полон туристов, жаждавших прикоснуться к «седой старине». Алексею же хотелось прикоснуться к фактам. Но факты, как выяснилось, никого не интересовали.

Зал лектория был переполнен. На сцене, освещённый прожекторами, стоял Геннадий Полянский — самый модный псевдоисторик страны. Он говорил плавно, гипнотически, о «великом наследии предков», о «магии, что течёт в крови», о «заговоре академиков».

Алексей занял место в последнем ряду, положил папку на колени и ждал. Ждал своего часа.

«И вот, друзья мои, — возвестил Полянский, — я хочу представить вам доказательство! Доказательство того, о чём говорили наши бабушки!» — Он с пафосом поднял небольшой предмет. — «Этот амулет был найден в священных землях под Новгородом! Он принадлежал волхву, жрецу древнего бога Рода!»

Зал ахнул. Вспышки фотоаппаратов ослепили сцену. Алексей медленно поднялся.

«Геннадий Викторович, — его голос, тихий и холодный, перерезал возбуждённый гул. — Вы разрешите задать вопрос?»

Полянский на мгновение смутился. «Конечно, коллега! Мы здесь для диалога!»

«Вы утверждаете, что этот амулет сделан из кости тура и имеет возраст не менее тысячи лет?»

«Именно так! Исследования проводились в...»

«В частной лаборатории "Артефакт", основанной вашим бывшим студентом, — закончил за него Алексей. Он открыл папку. — У меня здесь заключение независимой экспертизы. Радиоуглеродный анализ показывает, что возраст не превышает пятидесяти лет. Материал — коровья кость, обработанная современной кислотой».

В зале повисла мёртвая тишина. Полянский побледнел.

«Это... это клевета!»

«Это наука, — холодно парировал Алексей. — Вы продаёте людям сказки. Дешёвые, опасные сказки. Историю нужно изучать, а не придумывать».

Он повернулся и пошёл к выходу под оглушительный гул зала. За спиной он слышал бессильный крик: «Вы боитесь правды! Боитесь силы предков!»

Сила предков, с усмешкой подумал Алексей, выходя на промокшую площадь. Предки пахали землю, молились своим богам и умирали от болезней в сорок лет. Никакой магии. Только тяжкий труд и суеверия.

Его телефон завибрировал. Сообщение от заведующего кафедрой: «Алексей, что ты наделал? Полянский — медийная персона! У нас могут быть проблемы с финансированием!»

Он выключил телефон. Плевать. Через месяц он защищал диссертацию, а потом уезжал из этого города-музея, подальше от этой пыльной мишуры.

Он вспомнил, что обещал заглянуть в университетский музей — забрать книги из своего временного кабинета. Музей был уже закрыт, но сторож, старик Василий, знавший его годами, пропустил его, кивнув на свою чашку с чаем: «Заходи, согреешься».

Музей погрузился во тьму и тишину. Только аварийные светильники отбрасывали длинные тени от витрин. Воздух пах пылью и деревом.

Его кабинет — крошечная комнатка без окна — находилась в самом конце коридора. Он открыл дверь, щёлкнул выключателем. Люминесцентная лампа мигнула и зажглась, освещая стол, заваленный бумагами.

Он начал собирать вещи. Его взгляд упал на картонную коробку в углу. Её принесли на прошлой неделе из какого-то старого фонда. Любопытство, профессиональная деформация, заставило его подойти. В коробке лежали безделушки: монеты, ржавый нож, деревянная пряжка. И одна вещь, которая заставила его замереть.

Статуэтка.

Он взял её в руки. Она была тяжелее, чем казалось. Высотой с ладонь. Материал — не дерево и не камень, нечто среднее. Тёмная, почти чёрная поверхность поглощала свет. Форма была отталкивающей. Человеческий торс, неестественно вытянутый, переходил в нечто, напоминающее задние лапы волка. Руки слишком длинные, с когтистыми пальцами. Голова... вместо лица — лишь намёк на черты, сглаженные временем, но от этого ещё более жуткие.

Это не было ни на что похоже из известных ему культов. Ни славянских, ни скандинавских. Это было... чужое.

Он положил её на стол и сел, пытаясь понять. Возраст? Материал? Происхождение? Все его знания оказывались бесполезны. Эта штука не вписывалась ни в какие рамки.

Наверное, подделка викторианской эпохи, — попытался он успокоить себя. Но что-то внутри сопротивлялось. В этой вещи была своя, мрачная гармония.

Он потянулся за лупой. И в этот момент его пальцы снова коснулись статуэтки.

Боль.

Острая, жгучая, как от удара током, пронзила руку. Он вскрикнул и попытался отдернуть руку, но пальцы свело судорогой, приковав к деревяшке. Комната поплыла. Тени ожили, поползли по стенам. Свет лампы померк, стал зеленоватым и пульсирующим.

В ушах — не звук, а вибрация, низкочастотный гул, вдавливавшийся прямо в мозг. И сквозь этот гул прорвался ГОЛОС. Без слов, но с абсолютной, железной ясностью:

ОСТАНОВИ ЖЕРТВУ.

СПАСИ ДОЧЬ ЛЕСА.

ВРЕМЯ: 23:59:59

Перед глазами вспыхнули образы: тёмный лес, испуганные глаза девушки, окровавленный нож, свитый из корней... и огромное, больное дерево с чёрными язвами на коре.

Алексей отчаянно рванул руку. Статуэтка с сухим щелчком отпустила его. Он отлетел к стене, тяжело дыша. Рука горела, на ладони краснел свежий ожог в виде странного символа — переплетённые корень и кинжал.

Он посмотрел на статуэтку. Она лежала на столе, обычная, безжизненная. Никакого свечения.

Сердце колотилось где-то в горле. Галлюцинация? Приступ?

Он сделал шаг к двери, чтобы позвать на помощь. И в этот момент пол под ним перестал существовать. Его затянуло в воронку из шипящего мрака. Последнее, что он увидел, — испуганное лицо сторожа Василия, выглянувшего в коридор.

Таймер в его сознании отсчитал первую секунду.
23:59:58