Песок в зеркале времён (2025)

Глава 1: Отправная точка

Лео Мартен стоял на краю гаража, сжимая в руках металлическую урну. Она была холодной, словно выточена из льда, хотя на дворе стоял май. Утро начиналось с тумана, который стелился по пригороду, как дым от невидимого пожара. Он взглянул на мотоцикл — старую «Ямаху», купленную на последние деньги. Ржавые крылья, потёртое сиденье, но двигатель заводился с первого раза. «Как и она», — подумал он, погладив бак. Сестра всегда любила скорость.

Прах в урне слегка звякнул, когда Лео прикрепил её к багажнику ремнями. «Прости, Катя», — пробормотал он, хотя не верил, что души мёртвых слышат. После аварии он перестал верить во многое. Врачи говорили о «чудесном спасении» — он отделался шрамами, а Катя… Её тело не нашли. Только обугленный паспорт и клочья куртки. Прах в урне был условностью — землёй с места катастрофы. Но ритуал казался важным. Последним долгом.

Перед выездом он зашёл в дом, уже проданный новым владельцам. Пустые комнаты звенели эхом. На стене в прихожей всё ещё висел детский рисунок — два смешных человечка на мотоцикле. Катя нарисовала его, когда им было десять и двенадцать. «Мы объедем весь мир!» — кричала она тогда. Лео сорвал рисунок, сунул в карман куртки и вышел, не оглядываясь.

Дорога встретила его слепящим солнцем. Туман рассеялся, превратившись в дымку над полями. Первые километры он ехал на автомате, тело помнило каждую кочку этого шоссе — они с Катей тысячу раз гоняли здесь на велосипедах. Но сейчас всё казалось чужим. Дачники с ведрами, грузовики с прицепами, придорожные кафе с выцветшими вывесками… Обыденность, которую он ненавидел.

К полудню он свернул на старую трассу, ту, что петляла через леса и деревни. Навигатор упорно предлагал вернуться на платную магистраль, но Лео выключил его. «Если уж теряться, то по-настоящему», — сказал он вслух, и голос прозвучал хрипло, будто годами не использовался.

Первая странность случилась у заброшенной заправки. Лео остановился, чтобы проверить карту, и заметил, что часы на бензоколонке показывали 9:17, хотя на его телефоне было 13:03. «Сломались», — фыркнул он, но, когда сел на мотоцикл, краем глаза увидел тень — чью-то фигуру у края леса. Обернулся — никого. Ветер шевелил только высохший бурьян.

— Паранойя, — проворчал он, надевая шлем.

Но через полчаса тень вернулась. На этот раз — в зеркале заднего вида. Мелькнул силуэт в чёрном, будто человек на велосипеде, но на пустой дороге не было ни души. Лео прибавил газу, и вдруг мотоцикл дёрнулся — будто кто-то сел сзади. Он едва не вылетел в кювет, резко затормозив.

— К чёрту… — он обернулся, хватая перочинный нож из кармана.

Сзади никого не было. Только урна, туго перетянутая ремнями.

— Слушай, Кать, если это ты… — он сглотнул, внезапно осознав, как глупо это звучит. — Хватит пугать.

Дальше он ехал медленнее. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в цвет синяка. Где-то после пятого поворота дорога сузилась до грунтовки, и Лео понял, что заблудился. «Идеально», — подумал он с горькой усмешкой. Надеялся найти мотель, но вместо этого упёрся в реку. Мост через неё был перекрыт ржавым забором с табличкой «Аварийное состояние».

— Чёрт! — он ударил кулаком по рулю.

Именно тогда он услышал смех.

Лёгкий, серебристый, как звон стекла. Он обернулся — на обочине стояла девушка. Лет двадцати, в потрёпанной косухе и с рюкзаком за плечами. Тёмные волосы собраны в беспорядочный пучок, лицо — бледное, с острыми скулами. Но больше всего Лео поразили её глаза — слишком светлые, почти бесцветные, будто выцвели от солнца.

— Мост рухнул два года назад, — сказала она, словно продолжая разговор. — Вам надо налево, через лес. Там объезд.

Лео снял шлем, медленно выдыхая.

— А вы… местная?

— Я — Ариэль. — Она улыбнулась, но это не было дружелюбием. Скорее — вызовом. — И да, я знаю дорогу. Если подвезёте, покажу.

Он колебался. Автостопщики в таких местах — история из криминальных хроник. Но что-то в её взгляде заставило кивнуть.

— Садись. Только рюкзак держи крепче.

Ариэль вскочила на сиденье с ловкостью кошки. Её руки обхватили его за пояс, и Лео почувствовал холод, будто прикоснулся к металлу.

— Вам не стоит бояться теней, — вдруг сказала она, когда они тронулись. — Они просто хотят, чтобы их увидели.

— Что? — он нахмурился, но девушка уже указывала на тропу, ныряющую меж сосен.

— Туда.

Лес поглотил их. Воздух стал густым, пахнущим смолой и гниющими листьями. Ариэль молчала, но Лео ловил её взгляд в зеркалах — она смотрела не на дорогу, а куда-то сквозь него.

— Вы часто тут бываете? — спросил он, чтобы разрядить тишину.

— Я ищу тех, кто застрял. — Её голос звучал отречённо. — На дорогах много потерянных душ. Они… цепляются за места, где всё кончилось.

Лео сжал руль. Галлюцинации? Усталость? Или она просто сумасшедшая?

— Вы в это верите? — спросил он, стараясь звучать нейтрально.

— Вам стоит спросить свою сестру.

Кровь ударила в виски. Мотоцикл дёрнулся, едва не врезавшись в ствол.

— Что вы знаете о Кате?! — он резко остановился, оборачиваясь.

Но Ариэль уже слезла, стояла в двух шагах, её лицо было непроницаемо.

— Мы здесь. — Она указала на просвет между деревьями. — Ваш мотель.

И правда — сквозь ветви виднелась вывеска «Роял Пайнс», хотя здание больше напоминало развалюху. Окна забиты досками, крыша просела, но свет в окне первого этага мерцал, как маяк.

— Как вы… — начал Лео, но девушка перебила:

— Они ждут. Идите.

— Кто «они»?

— Те, кто слушает дорогу. — Она сделала шаг назад, растворяясь в сумерках. — И не фотографируйте часы.

Прежде чем он успел ответить, Ариэль исчезла. Будто её и не было.

...

Мотель встретил его скрипом половиц и запахом плесени. За стойкой спал седой мужчина в ковбойской шляпе. На стене висел календарь с датой «2008 год», а часы над баром показывали 9:17.

— Есть свободные номера? — спросил Лео, стуча кулаком по стойке.

Мужчина вздрогнул, уронив бутылку виски. Его глаза, мутные от сна, расширились.

— Вы… вы живой?

Лео замер.

— В каком смысле?

— Простите, — старик засмеялся нервно. — Голоса… они иногда приходят. Особенно ночью. — Он протянул ключ с номерком «13». — Берите. Там уже всё готово.

Комната оказалась странно чистой, вопреки обшарпанному фасаду. На столе лежала книга в кожаном переплёте — дневник с инициалами «К.М.». Лео открыл её, и сердце упало.

Почерк сестры.

Первая страница была датирована днём её смерти.

*«Лео, если ты это читаешь, значит, я не вернулась. Они не отпускают. Дорога теней — это не метафора. Она живёт. И голодна…»*

За окном завыл ветер, и свет в лампе погас. Где-то в коридоре послышались шаги — медленные, мокрые, будто кто-то шёл босиком по лужам. Лео схватил фонарик, но луч дрожал в его руке.

— Кто здесь? — его голос сорвался.

Ответом стал стук в дверь. Три удара. Затем тишина.

А когда он, превозмогая страх, распахнул её — на пороге стояла Ариэль. В её руках дымилась кружка кофе, а на шее болтался старый фотоаппарат.

— Вы не туда вошли, — сказала она. — Эта комната… не для живых.

И за её спиной, в конце коридора, мелькнула тень — точь-в-точь как на рисунке Кати. Человечек на мотоцикле.

Лео замер, впиваясь взглядом в силуэт за спиной Ариэль. Человечек на мотоцикле был точной копией их детского рисунка — та же угловатая линия руля, клочок волос, развевающихся на ветру. Но сейчас это не казалось милым. Тень дернулась, повернула голову в его сторону, и Лео почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.

— Что это?.. — он шагнул назад, натыкаясь на дверной косяк.

Ариэль вошла в комнату, небрежно закрыв дверь. Тень растворилась, словно её и не было.

— Вы любите задавать ненужные вопросы, — она поставила кружку на стол, рядом с дневником. Кофе пахло горечью и чем-то ещё — можжевельником? — Возьмите свои вещи. Вам нельзя здесь оставаться.

— Объясните, что происходит! — Лео схватил её за руку и тут же отпустил. Кожа Ариэль была сухой и холодной, как пергамент. — Кто вы? Почему говорите о Кате? И что за бред с этими тенями?!

Девушка вздохнула, будто устала от капризного ребёнка. Её пальцы потянулись к фотоаппарату.

— Вы не готовы слушать. Но раз уж попали сюда… — она щёлкнула затвором, направляя объектив в угол комнаты.

Вспышка ослепила Лео. Когда пятна перед глазами рассеялись, он увидел на стене отпечаток — чёрный силуэт, будто кто-то прижался к обоям. Но это было невозможно…

— Фотографии ловят то, что глаза не видят, — Ариэль протянула ему камеру. — Посмотрите.

На снимке комната была иной. Обои с плесенью, разбитая лампа, а на кровати… сидела Катя. Такая, какой он помнил её в последний день — в кожаной куртке, с растрёпанными волосами. Она смотрела в объектив, подняв руку, словно пыталась что-то предупредить.

Лео выронил фотоаппарат.

— Это… подделка… — он задыхался.

— Вы знаете, что нет. — Ариэль подняла кадр, поймав свет. Изображение начало меняться: Катя медленно поворачивала голову, указывая пальцем за окно. — Они не уходят, пока не завершат своё.

Сердце Лео колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он схватил дневник, сунул его в рюкзак, почти не соображая, что делает.

— Ведите. Только отсюда.

Они вышли в коридор, где свет теперь мигал, как в дешёвом хорроре. Ариэль шла впереди, её косуха шуршала при каждом шаге. Лео не спускал глаз с её спины, боясь, что она снова исчезнет.

— Почему вы помогаете? — спросил он, спотыкаясь о разбитую плитку.

— Я не помогаю. Я балансирую, — она бросила через плечо. — Дорога теней забирает слишком много. Иногда я возвращаю то, что ещё можно спасти.

Они спустились в лобби, где за стойкой уже никого не было. На полу валялась разбитая бутылка, а из динамиков радио лилась статичная шипящая песня — что-то вроде блюза наоборот, с хриплым шёпотом вместо слов.

— Не слушайте, — Ариэль резко выдернула вилку из розетки. — Они любят играть с эфиром.

Лео хотел спросить, кто «они», но в этот момент снаружи донёсся рёв мотора. Знакомый звук — его «Ямаха».

— Мотоцикл! — он рванул к выходу, толкая дверь плечом.

На парковке, залитой лунным светом, стоял его байк. Но что-то было не так. Руль вывернут в неестественном угле, сиденье разрезано, будто когтями а урна..урна была открыта. Горсть земли лежала на асфальте, образуя стрелу — она указывала в лес.

— Они хотят, чтобы вы последовали, — Ариэль появилась рядом, фотографируя следы. — Это ловушка.

— Или Катя пытается связаться, — прошептал Лео. В его голове пульсировала мысль: вдруг сестра здесь, в этом проклятом месте?

Он шагнул вперёд, но девушка перегородила путь.

— Вы не понимаете. Дорога питается вашей болью. Чем больше вы верите, тем сильнее она затягивает. Ваша сестра… она уже часть этого.

— Отойди! — он оттолкнул её, направляясь к стреле.

Лес встретил его тишиной, которая давила на уши. Воздух стал гуще, каждое движение давалось с усилием. Земля под ногами превратилась в вязкую грязь, цепляющуюся за ботинки. Стрела из праха вела к поляне, где стоял… мотоцикл. Тот самый, с детского рисунка. Маленький, игрушечный, но с реальными колёсами, забрызганными грязью.

— Лео… — донёсся голос.

Он обернулся. Между деревьев мелькнула тень в кожаной куртке.

— Катя? — голос сорвался на вопль.

— Лео, ты не должен… — голос приближался, но источник оставался невидимым.

Внезапно земля дрогнула. Из-под неё выросли чёрные щупальца — как корни, но слишком гибкие, слишком живые. Они обвили его ноги, потянув вниз. Лео закричал, цепляясь за ствол, но тени множились, заполняя всё вокруг.

— Руку! — крикнула Ариэль. Она пробивалась сквозь чащу, с фотоаппаратом на шее и ножом в руке. Лезвие блестело странным синим светом.

Лео протянул руку, и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, мир перевернулся.

Он очнулся на холодном полу лобби. Ариэль склонилась над ним, вытирая лезвие ножа тряпкой.

— Вы живой. Пока что.

— Что это было?.. — он поднялся, ощущая, как дрожь проходит через всё тело.

— Подарок от Дороги. Приветственный квест, — она сухо усмехнулась. — Вы вошли в её зону. Теперь она будет преследовать вас.

Лео посмотрел на дверь. Через запылённое стекло виднелся его мотоцикл — целый, будто ничего и не было. Урна по-прежнему была пристёгнута к багажнику.

— Иллюзия?

— Реальность здесь гибкая, — Ариэль встала, поправляя рюкзак. — Запомните: не доверяйте теням. Даже если они выглядят как те, кого вы любите.

Она направилась к выходу, но Лео схватил её за плечо.

— Почему вы всё это знаете? Кто вы на самом деле?

Девушка обернулась. В её глазах отразилось что-то древнее, нечеловеческое.

— Я та, кто слишком долго бежал. А теперь иду обратно, — она тронула его ладонь, и в мозгу вспыхнули образы: бесконечная дорога, сотни лиц, застывших в ужасе, и зеркало, в котором её отражение старело, пока она оставалась прежней. — Вы хотите правду? Она проще, чем вы думаете. Все мы здесь — беглецы. Просто одни убегают от жизни, другие — от смерти.

За окном завыл ветер, и где-то вдали прозвучал гудок — протяжный, тоскливый, будто зовущий за собой. Ариэль вздрогнула, впервые показав страх.

— Нам пора. Сейчас они проснутся.

— Кто?

— Те, кто строит эту дорогу. Из костей и забытых обещаний.

Она вышла, не дожидаясь. Лео бросил последний взгляд на мотель. В окне второго этажа мелькнуло лицо — точная копия его собственного, но с пустыми глазницами. Он побежал, не оглядываясь.

Дорога вилась змеёй меж чёрных силуэтов деревьев, и Лео уже не понимал, где заканчивается асфальт и начинается небо. Огни позади напоминали глаза голодных зверей — суженные, жёлтые, неотступно следующие за ними. Ариэль молчала, но её дыхание на своей шее Лео чувствовал отчётливо: холодное, прерывистое, будто она забывала дышать, пока он не напоминал об этом поворотом руля.

— Куда мы едем? — крикнул он, вглядываясь в темноту. Ветер рвал слова, но ответ пришёл не через уши, а прямо в сознание, как укол:

«Туда, где дорога становится звеном цепи».

Лео едва не потерял управление. Голос принадлежал не Ариэль. Он звучал как эхо из глубин колодца — Катин голос, но искажённый, словно её губы касались ледяного стекла.

— Не слушай, — Ариэль вцепилась ему в плечи так, что боль пронзила тело. — Она не та, кем кажется.

— Ты читаешь мои мысли? — он резко притормозил, заставляя её удариться шлемом о его спину.

— Я слышу *их*. И тебя тоже, — она выдохнула, поправляя рюкзак. — Двигайся. Они настигнут нас на рассвете.

— Кто «они»?

— Те, кто строит дорогу.

Огни позади вдруг погасли. Наступила тишина, густая, как смола. Лео заглушил двигатель, и в этой тишине послышался скрип — будто гигантские ножницы резали полотно ночи.

— Выходи, — Ариэль спрыгнула с мотоцикла, доставая из рюкзака свёрток, обёрнутый в ткань с вышитыми рунами. — Они хотят поговорить.

— Ты с ума сошла? — Лео остался на месте, сжимая руль до побеления костяшек.

Но девушка уже шла к обочине, где из тумана поднималась фигура. Высокая, в длинном плаще, лицо скрыто капюшоном. За ней — ещё тени, десятки, выстраивающиеся в ряд.

— *Странники*, — прошептала Ариэль, развязывая свёрток. Внутри лежали чёрные свечи и горсть монет с дырами посередине. — Не смотри им в глаза.

Лео подчинился, но краем зрения заметил, как плащи Странников колышутся без ветра. Один из них поднял руку — пальцы были слишком длинными, костяными, без кожи.

— Ты нарушил договор, — прогремел голос, от которого задрожала земля. Лео понял, что слова обращены к Ариэль.

— Я не давала клятв, — её тон был спокоен, но свечи в её руках вспыхнули синим пламенем. — Он не ваш.

— Все, кто ступает на Дорогу, наши.

Монеты у ног Ариэль закружились, образуя круг. Воздух запахло серой.

— Беги, — она бросила Лео через плечо. — К мотоциклу. Не оборачивайся.

Он рванул, но Странники уже двигались, плащи сливаясь в чёрную реку. Их руки тянулись к нему, и в мозгу всплывали обрывки воспоминаний, не своих: авария, крик Кати, лицо мужчины в плаще, склонившегося над обломками...

— Лео, заведи двигатель! — Ариэль вскочила на сиденье, её пальцы впились в его плечи.

Мотоцикл взревел, рванув вперёд, но дорога перед ними начала рушиться. Асфальт трескался, обнажая пустоту, из которой поднимались руки — сотни рук, скелеты в касках, обгоревшие фигуры.

— Прыгай! — крикнула Ариэль, толкая его в сторону, на узкую тропу, что внезапно возникла справа.

Лео повернул руль, едва удерживая равновесие. Мотоцикл встал на заднее колесо, урна с прахом сорвалась, рассыпая землю в воздухе.

— Нет! — он потянулся, но Ариэль перехватила ремень, притянув урну к себе.

— Смотри вперёд!

Тропа вела в ущелье, стены которого светились бледным фосфором. За спиной грохот рушащейся дороги сливался с рёвом невидимых существ.

— Куда мы? — Лео едва различал путь: тропа сужалась, превращаясь в щель между скал.

— В логово, — Ариэль прижалась к его спине. — Где Дорога родилась.

Они вылетели на площадку, окружённую каменными арками, похожими на рёбра гиганта. В центре стоял алтарь из ржавых автомобильных деталей, а вокруг — сотни табличек с именами. «Мемориал погибшим», — мелькнуло в голове, но Лео знал — это не просто память. Это — ловушка.

Ариэль спрыгнула, подходя к алтарю. На нём лежала книга, похожая на дневник Кати, но толще, старше.

— Это архив Дороги, — она провела пальцем по обложке, и та открылась с шипением. — Здесь имена тех, кто стал её частью.

Лео приблизился, всматриваясь в страницы. Имена вспыхивали синим, будто написанные невидимыми чернилами. Среди них — «Екатерина Мартен».

— Она здесь… — он потянулся, но Ариэль захлопнула книгу.

— Если коснёшься, она исчезнет навсегда.

— Ты обещала ответы!

— Ответы — не всегда то, чего мы хотим, — она отступила к арке. — Дорога создана из жертв. Каждый, кто умер на трассе, каждый, кто искал конец в скорости… Их души стали её кирпичами. Твоя сестра — одна из них.

Лео чувствовал, как ярость поднимается из желудка к горлу. Он схватил Ариэль за предплечье:

— Ты знала. С самого начала знала, что Катя здесь.

— Я знала, что ты придёшь за ней, — её глаза сузились. — И что Дорога тебя не отпустит.

Внезапно земля содрогнулась. Каменные арки начали сдвигаться, скрипя, как кости. Сверху посыпались камни.

— Они нашли нас, — Ариэль вырвалась, толкая его к мотоциклу. — Едем!

Но Лео не двигался. Он смотрел на урну, затем на алтарь.

— Как её освободить?

Ариэль замерла. Впервые за всё время её лицо выразило неподдельную боль.

— Ценой другой души.

Рёв Странников прорвался сквозь скалы. Тени заполняли ущелье, их плащи сливались в чёрное море.

— Решай, — Ариэль села на мотоцикл. — Умри здесь или сражайся дальше.

Лео взглянул на книгу. Имя Кати пульсировало сквозь кожаную обложку.

— Я вернусь за тобой, — прошептал он, завёл двигатель и рванул в узкий проход, который уже закрывался.

Туннель сжимался, царапая плечи металлическими выступами. Лео мчался на ощупь, пока Ариэль кричала указания, голос теряясь в грохоте. Внезапно впереди брызнул свет — они вылетели на пустынную трассу, над которой занимался рассвет.

Но перед ними, поперёк дороги, стоял грузовик. Водительская дверь открыта, внутри — ни души. На лобовом стекле надпись кровью:

«БЕГСТВО — НАЧАЛО ПУТИ».

Ариэль засмеялась, горько и резко:

— Добро пожаловать в игру.

Грузовик стоял как монолит, его кузов покрытый ржавыми подтёками, будто он плакал металлическими слезами. Надпись на лобовом стекле медленно стекала, превращая буквы в кровавые ручьи. Лео заглушил двигатель, но тишины не наступило — из кабины доносился скрип, словно кто-то водил ногтями по стеклу.

— Это их работа? — спросил он, не отрывая глаз от грузовика.

— Нет, — Ариэль слезла с мотоцикла, доставая фотоаппарат. — Это предупреждение. Или приглашение.

Она щёлкнула затвором, и вспышка осветила кабину. На снимке, который она показала Лео, за рулём сидел мужчина в кепке, его лицо было скрыто тенью, но рука лежала на клаксоне, будто замерла в попытке сигналить.

— Дальнобойщик, — прошептал Лео, вспомнив слова старухи из мотеля про «водителя с фото мёртвой жены». — Он тоже часть Дороги?

— Он её пленник. Как и многие. — Ариэль подошла к кабине, провела пальцем по кровавой надписи. — Они заставляют его перевозить то, что нельзя трогать.

Лео присмотрелся. В кузове грузовика, сквозь щели ржавых дверей, виднелись ящики. На одном из них был нарисован знак радиации, на другом — чёрное солнце с лучами-змеями.

— Что там?

— Осколки прошлого. Вещи, которые Дорога собрала за века. — Ариэль отступила, будто боялась приближаться. — Если откроешь, они придут. Быстрее, чем ты успеешь закричать.

— Тогда зачем мы здесь? — Лео повернулся к ней, сжимая урну с прахом. — Ты сказала, мы едем в город-призрак!

— Маршрут изменился. — В её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Дорога... перенаправляет тех, кто близок к правде.

Из кабины грузовика донёсся стон. Лео подошёл ближе, несмотря на предостерегающий жест Ариэль. За рулём никого не было, но на пассажирском сиденье лежала потрёпанная фотография. Он узнал её сразу — тот самый рисунок, который он сорвал со стены в доме. Два человечка на мотоцикле. Только теперь на обороте было написано: «Спаси меня».

— Катя… — он потянулся за фото, но в этот момент грузовик вздрогнул.

Двери кузова распахнулись с лязгом, и оттуда хлынул поток теней. Не абстрактных — это были люди. Дети в разорванной одежде, женщины с пустыми глазами, мужчины в форме дальнобойщиков. Они молча окружили Лео, их пальцы тянулись к урне.

— Не давай им! — закричала Ариэль, но её голос утонул в рёве мотора.

Грузовик ожил, фары загорелись кроваво-красным. Лео попятился, прижимая урну к груди. Тени шептали, их голоса сливались в один гул:

«Отдай её нам… Она уже наша…»

— Отойдите! — он замахнулся урной, и тени отпрянули, будто обожглись. Земля внутри светилась тусклым золотом.

Ариэль вбежала в круг, её нож разрезал воздух синими всполохами. Тени рассыпались, как пепел, но их становилось больше с каждой секундой.

— В кузов! — она толкнула Лео к грузовику. — Там единственный выход!

— Ты с ума сошла?! — он попытался вырваться, но она вцепилась ему в руку.

— Ты хотел правду? Она там!

Они вскарабкались в кузов, и двери захлопнулись за ними. Темнота была абсолютной, пахло железом и тлением. Ариэль зажгла фонарик — луч выхватил ящики, а между ними... мотоцикл. Тот самый, детский, с рисунка.

— Что за… — Лео подошёл ближе, протянув руку.

— Не трогай! — Ариэль оттащила его. — Это ловушка. Дорога подменяет память.

Но было поздно. Мотоцикл завибрировал, и из него выползла тень. Маленькая, в платье с рюшами — Катя в восемь лет. Она улыбалась, держа бумажный самолётик.

— Лео, поиграй со мной! — её голос звучал как тогда, звонко и беззаботно.

Он замер, сердце разрываясь между ужасом и надеждой.

— Это не она, — Ариэль встала между ними, нож направлен на тень. — Это эхо.

— Но как… — Лео сглотнул ком в горле.

— Дорога вытягивает из тебя самые яркие воспоминания и превращает их в оружие. — Ариэль сделала шаг вперёд, и тень зашипела, превращаясь в нечто с когтями и пастью. — Беги! Вперёд, к кабине!

Они пробивались сквозь груду ящиков, из которых вырывались всё новые тени: школьный учитель Лео, умерший от рака, соседская собака, сбитая машиной... Каждая — кусочек его прошлого, искажённый и злой.

В кабине грузовика было пусто, но ключ торчал в замке зажигания. Ариэль повернула его, и двигатель взревел, как раненый зверь.

— Ты умеешь водить фуры? — она спрыгнула в кресло пассажира, хватаясь за ручку двери.

— Нет! — Лео ухватился за руль, чувствуя, как грузовик дёргается вперёд.

— Просто дави! —

Грузовик рванул, сминая ящики в кузове. Тени выли, цепляясь за кабину, но скорость срывала их. Лео давил на газ, не видя дороги — лобовое стекло было заляпано кровью и чем-то чёрным.

— Куда мы едем?! — он кричал, чтобы перекрыть грохот.

— Туда, где начинается город! — Ариэль высунулась в окно, её волосы хлестали по лицу. — Смотри!

Сквозь красную пелену на стекле проступили огни. Сотни, тысячи — но не городских фонарей. Это были свечи в окнах домов, факелы в руках силуэтов, стоящих вдоль дороги.

— Приветствуй Глину, — Ариэль улыбнулась, и в её глазах отразился страх. — Город, который строят мёртвые.


Грузовик въехал в город, и Лео понял, что «строят» — не метафора. Здания здесь были слеплены из грязи, битого стекла и обломков машин. Тротуары шевелились, как живые, а вместо деревьев стояли столбы с прикованными к ним скелетами.

На центральной площади, где должен был быть памятник, возвышался каркас автобуса, обвитый колючей проволокой. Внутри горел огонь, и вокруг него танцевали тени.

— Остановись здесь, — приказала Ариэль, но Лео уже давил на тормоз.

Грузовик заскрежетал, остановившись в метре от автобуса. Двери кабины распахнулись сами, и в воздухе повис голос, похожий на скрежет шестерёнок:

«Лео Мартен. Ты опоздал».

Из огня вышла фигура в чёрном плаще. Не Странник — нечто большее. Его лицо было скрыто капюшоном, но под ним мерцали три пары глаз.

— Кто ты? — Лео вылез из кабины, чувствуя, как урна в его руках стала тяжелее.

«Смотритель. И твой судья».

Ариэль спряталась за Лео, её пальцы дрожали.

— Не слушай его. Он лжёт.

— Проводник устал бежать, — Смотритель поднял руку, и тени замерли. — Она привела тебя сюда, чтобы обменять. Твою жизнь — на свою свободу.

Лео обернулся. Ариэль избегала его взгляда.

— Правда?

— Я... — она сжала кулаки. — Я хотела спасти тебя.

— Спасти? — Смотритель рассмеялся. — Она привела тебя на алтарь. Ты должен был стать заменой Кати. Но ты выжил. Теперь Дорога требует плату вдвойне.

Лео отступил, сердце колотилось как бешеное. Он посмотрел на урну, потом на Ариэль.

— Ты использовала меня?

— Я пыталась... — она протянула руку, но он отшвырнул её.

— Всё, что ты говорила — ложь?

— Нет! — в её голосе прозвучала ярость. — Я хотела выбраться! Я сто лет ищу того, кто сможет разорвать круг!

Смотритель двинулся вперёд, его плащ волочился по земле, оставляя следы из пепла.

«Выбор за тобой, Лео. Отдай урну — и Катя будет свободна. Или сражайся — и умри впустую».

Ариэль вытащила нож, её глаза горели.

— Не верь ему. Если отдашь прах, она станет частью Смотрителя.

— А если я откажусь?

— Тогда Дорога поглотит вас обоих.

Лео взглянул на урну. Земля внутри светилась теперь ярче, будто в ней тлел уголёк. Он вспомнил слова Кати из дневника: «Они хотят, чтобы я осталась».

— Нет, — он прижал урну к груди. — Я не отдам её. И себя тоже.

Смотритель взревел, и город содрогнулся. Дома поползли к ним, тени слились в чёрный водоворот. Ариэль толкнула Лео к грузовику:

— За руль! Едем!

Но двигатель не заводился. Ключ исчез.

— Попрощайся, — прошептала Ариэль, оборачиваясь к Смотрителю. — Я остаюсь.

— Что?..

— Беги! — она вонзила нож себе в ладонь, и кровь брызнула на асфальт, образуя символ. — Я разорву круг!

Земля разверзлась под Смотрителем, поглощая его. Ариэль упала на колени, её кожа покрывалась трещинами, как высохшая глина.

— Почему?.. — Лео попытался подхватить её, но она оттолкнула.

— Потому что ты первый, кто не сдался. — Она улыбнулась, и её тело начало рассыпаться. — Теперь беги. И не оглядывайся.

Грузовик взорвался, швырнув Лео в сторону. Последнее, что он увидел — Ариэль, превращающуюся в пыль, и урну, падающую в трещину в земле.

— Нет! — он рванулся вперёд, хватая урну за миг до падения.

Тьма поглотила всё.

Лео очнулся в канаве под проливным дождём. Мотоцикл стоял рядом, будто его не бросали в безумной погоне. Урна была цела, пристёгнута к багажнику.

Но на запястье горел синий символ — точно такой же, как нанесла Ариэль своей кровью. Где-то вдали, за тучами, прозвучал гудок грузовика.

Он знал — это не конец.

Дождь хлестал по спине, смешиваясь с грязью, которая забивала ногти. Лео поднялся, опираясь на мотоцикл. Символ на запястье пульсировал синём, как второй пульс. Он провёл пальцем по отметине — холод проник под кожу, заставив вздрогнуть.

— Что ты со мной сделала, Ариэль… — пробормотал он, но ответом был только вой ветра.

Урна всё ещё была пристёгнута к багажнику, но земля внутри теперь переливалась, как ртуть. Лео прикоснулся к металлу — поверхность вибрировала, словно урна наполнена не прахом, а тысячей спящих ос.

Дорога перед ним петляла между холмов, покрытых чахлым кустарником. На горизонте маячила вышка с мигающим красным огнём. Не техника — что-то органическое, будто гигантский светляк, впившийся в землю.

Он двинулся вперёд, мотор рычал глуше обычного. Каждые несколько метров символ на запястье вспыхивал, направляя его, как компас. Лео понял: это не просто метка. Это карта.

Через час пути он увидел автобусную остановку. Развалюха из ржавого железа, но внутри горел свет. На скамейке сидел старик в плаще, лицо скрыто газетой с заголовком «Пропавшие на трассе №13: новые жертвы Дороги?».

— Место занято, — сказал старик, не опуская газету.

— Мне не нужно сиденье, — Лео заглушил двигатель. — Только спросить дорогу.

— Дорогу? — старик рассмеялся, и газета упала, обнажив лицо без глаз. Вместо них — два тлеющих уголька. — Ты уже на ней. И конца ей нет.

Лео отступил, но старик поднял руку. На ладони — знакомый символ, как на его запястье, но выжженный в плоти.

— Она выбрала тебя. Теперь ты *Путник*, — голос старика стал глубже, обрастая эхом. — И Дорога будет испытывать тебя. До последнего вздоха.

— Кто вы?..

— Я был как ты. Бежал. Пока не понял — сбежать можно только вглубь. — Он встал, плащ распахнулся, открывая тело, сшитое из кусков асфальта и проволоки. — Теперь я Смотритель стычек. И твой первый экзамен.

Лео прыгнул на мотоцикл, но старик уже был рядом. Его рука впилась в руль, оставляя вмятины.

— Выбирай: отдай душу сейчас или пройди через семь врат. Каждое заберёт часть тебя.

Символ на запястье вспыхнул болью. Лео выхватил нож Ариэль, зажатый под сиденьем. Лезвие сияло тем же синим, что и свечи в мотеле.

— Я уже прошёл через ваш ад! — он ударил, и клинок пронзил плащ старика.

Тот зашипел, рассыпаясь в чёрную жижу. Остановка рухнула, свет погас. Остался только хриплый шепот:

— Первые врата откроются у реки…

Лео рванул вперёд, не оглядываясь. В зеркале заднего вида мелькали огоньки — то ли глаза, то ли фонари. Символ горел, направляя его к перекрёстку с покосившимся знаком «Река Лета — 5 км».

---

Река оказалась нефтяной лужей шириной с озеро. Чёрная вода пузырилась, выбрасывая на берег кости. Мост был сожжён, посредине стояла лодка с фигурой в плаще.

— Переправа — десять лет памяти, — сказал паромщик, поднимая голову. Под капюшоном — лицо Лео, но состаренное, с шрамами вместо глаз.

— Что?..

— Плата. Или плыви сам, — паромщик указал на воду. Там плавали тени, хватая друг друга за ноги.

Символ на запястье сжался, будто предупреждая. Лео шагнул к лодке…


Река Лета дышала ядовитыми испарениями. Чёрная вода лизала берег, оставляя на камнях маслянистый блеск. Паромщик ждал, не двигаясь, его пальцы сжимали весло, покрытое иероглифами.

— Десять лет, — повторил он, голос как скрип несмазанных колёс. — Или останешься здесь. Как они.

Лео посмотрел на воду. Тени под поверхностью шевелились, протягивая руки с слишком длинными пальцами. Среди них мелькнуло знакомое лицо — мужчина в очках, его первый редактор, умерший от инфаркта. Потом — девушка с розовыми волосами, которую он когда-то любил. Все они смотрели на него пустыми глазницами.

— Как ты берёшь память? — спросил Лео, сжимая рукоять ножа. Символ на запястье жёг кожу, словно предупреждая.

Паромщик усмехнулся. Его лицо — лицо Лео в шестьдесят лет — исказилось морщинами.

— Ты сам отдашь. Добровольно. Или... — он кивнул в сторону воды, где тени начали вылезать на берег.

Лео шагнул к лодке. Запах гнили ударил в нос.

— Как я могу быть уверен, что ты переправишь меня?

— Дорога любит договоры, — паромщик провёл пальцем по веслу. Иероглифы засветились красным. — Клятва, скреплённая кровью, нерушима.

Тени окружили Лео, их пальцы царапали джинсы. Он почувствовал, как холод проникает через ткань.

— Ладно. Делай.

Паромщик протянул руку. Его ладонь была покрыта шрамами-символами, как страницы дневника Кати.

— Выбери, что отдашь.

— Что?

— Память не монолит. Можно отдать запах дождя в день её смерти. Или вкус кофе, который вы пили в последнее утро. Выбирай.

Лео сглотнул. В горле стоял ком.

— Я… не помню, какой был кофе.

— Врёшь. — Паромщик наклонился, тлеющие глаза впились в него. — Ты помнишь каждую деталь. Это твой крест.

Тени обвили его ноги, тяну в воду. Лео закричал:

— Ладно! Возьми… возьми память о её голосе.

Паромщик щёлкнул пальцами.

Лео вдруг понял, что не может вспомнить, как Катя смеялась. Он знал, что она смеялась часто — звонко, захлёбываясь, закидывая голову назад. Но звук исчез. Как вырезанный ножом кусок плёнки.

— Что ты сделал?! — он бросился на паромщика, но тот легко отшвырнул его веслом.

— Сделка есть сделка. Садись.

Лодка отчалила, скользя по чёрной воде. Тени плыли рядом, шепча проклятия. Паромщик молчал, а символ на запястье Лео пульсировал в такт вёслам.

— Ты ведь тоже был Путником, — сказал Лео, пытаясь отвлечься от пустоты в голове. — Что ты отдал за переправу?

Паромщик замедлил гребок.

— Имя. Теперь я — Никто. И это освобождает.

На середине реки вода забурлила. Из глубины поднялась фигура в рваном платье — Ариэль, её тело полупрозрачное, как дым.

— Обманщик! — её голос звучал со всех сторон. — Он взял больше, чем просил!

Лео вскочил, раскачивая лодку.

— Что?!

— Ты отдал не память, — Ариэль указала на его грудь. — Ты отдал *способность* помнить её. Скоро забудешь всё.

Паромщик ударил веслом по воде, и волна сбила Ариэль вниз.

— Сиди, — рыкнул он.

Но Лео уже не слушал. Он выхватил нож, вонзил его в деревянный борт и перерезал верёвку, державшую урну.

— Нет! — заорал паромщик, когда Лео схватил урну и прыгнул за борт.

Чёрная вода сомкнулась над головой. Тени впились в него, таща вниз, но урна светилась, раздвигая их. Где-то в глубине мерцал синий огонёк — как символ на его руке. Лео плыл к нему, лёгкие горели, а в голове всплывали обрывки: Катя в шесть лет, Катя за рулём мотоцикла, Катя...

Его выбросило на берег. Лео рвало чёрной слизью, урна лежала рядом, целая. Символ на запястье теперь светился постоянно, как маяк.

— Ты идиот, — раздался знакомый голос.

Ариэль сидела на камне, её ноги прозрачны ниже колен.

— Но живой. Спасибо, — прохрипел он.

— Не благодари. Ты теперь должник Дороги. — Она указала на горизонт, где из тумана поднимались стены города. Не Глины — другого. Из стекла и стали. — Там вторые врата. И они хуже.

— Что там?

— Твоё будущее.

Она исчезла, оставив после запах можжевельника. Лео поднялся, чувствуя, как пустота в памяти расширяется. Он забыл цвет глаз Кати.

Город из стекла оказался зеркальным лабиринтом. В каждом отражении Лео видел себя — но разных. Себя в костюме на похоронах, себя с сигаретой в зубах за рулём грузовика, себя стариком с пустыми глазами...

На перекрёстке стояла девочка с медвежонком.

— Помоги найти маму, — она протянула руку. На ладони — тот же символ.


Зеркальный город сверкал тысячами отражений, каждое из которых искажало реальность. Лео шагал по мостовой, где плиты были вставлены стеклянными панелями. Под ногами мелькали его тени — то бегущие в панике, то замершие в оцепенении. Воздух звенел, как натянутая струна, а вдали гулко отдавались шаги, не принадлежащие никому.

Девочка с медвежонком стояла неподвижно, её пальцы сжимали игрушку так, что из швов лезла набивка. Глаза — слишком взрослые для ребёнка — следили за Лео без моргания.

— Помоги найти маму, — повторила она, и символ на её ладони вспыхнул кровавым светом.

Лео сжал урну. Земля внутри гудела, словно предупреждая.

— Где ты её потеряла? — спросил он, не приближаясь.

— В зеркале. — Девочка указала на ближайшую витрину, где вместо одежды висели силуэты людей. Один из них, женский, бился изнутри, бесшумно крича.

— Это ловушка, — пробормотал Лео, но девочка уже тянула его за рукав.

— Она там! Видишь?

Её прикосновение обожгло. Символ на запястье Лео вспыхнул, и вдруг зеркала ожили. Отражения начали вытягивать руки, хватая за одежду, волосы, кожу. Лео рванулся назад, но путь преградила стена из стекла, где его двойник в костюме насмешливо махал рукой.

— Беги! — крикнул двойник. — Они сделают из тебя нас!

Девочка засмеялась. Её голос раскатился эхом, превращаясь в рёв толпы. Медвежонок упал на землю, и из него выползли чёрные жуки, складывающиеся в стрелу. Они указывали вглубь лабиринта.

— Игра началась, — прошептала девочка, растворяясь в бликах.

Лео побежал, урна билась о грудь, символ пылал. Зеркала множились, создавая бесконечные коридоры. Иногда в них мелькала Ариэль — то призрачная, то почти реальная, — но когда он поворачивал к ней, оставалось лишь пустое отражение.

Вдруг стены сомкнулись, образуя круглую площадь. В центре стоял фонтан с водой цвета ртути. На краю сидела женщина в платье из разбитых стёкол. Её лицо было закрыто вуалью, но голос прозвучал знакомо:

— Ты не первый, кто ищет выход.

— Катя? — Лео замер. Голос женщины был точной копией сестры.

— И не последний. — Она подняла вуаль. Под ней — лицо Лео, но с губами, сшитыми железными нитями. — Здесь ты встречаешь себя.

Она встала, и платье зазвенело. Из фонтана поднялись пузыри, в каждом из которых плавали воспоминания: Катя смеётся, Катя кричит, Катя исчезает в огне...

— Выбери одно, — сказала женщина-отражение. — Отдай его, и я покажу путь.

— Нет, — Лео отступил. — Я уже отдал слишком много.

— Тогда стань частью зеркала. — Она махнула рукой, и фонтаном взметнулся столб воды. В брызгах замерцали сцены: Лео старик, бредущий по пустыне; Лео труп в канаве; Лео с лицом паромщика...

Символ на запястье впился в кожу, как раскалённая игла. Лео схватил урну и швырнул горсть земли в фонтан.

— Я не играю по твоим правилам!

Земля ударила в водяной столб. Вода взвыла, превращаясь в пар, а женщина-отражение рассыпалась на осколки. Зеркала затрещали, давая трещины. Лео бросился в образовавшийся проход, чувствуя, как стены сжимаются за спиной.

Он вырвался на крышу небоскрёба, где ветер выл, как голодный зверь. Перед ним парила дверь — обычная деревянная, с табличкой «Выход». За ней — пустота и туман.

— Не прыгай, — сказала Ариэль, возникая рядом. Её ноги теперь почти невидимы. — Это третьи врата.

— Что там? — Лео шагнул к краю. Внизу зияла бездна, усыпанная огнями, как звёзды наизнанку.

— То, что ты боишься увидеть. — Она положила руку ему на плечо. Холод просочился через куртку. — Но есть другой путь.

Она указала в сторону, где на туманном мосту стоял Странник из кошмара в ущелье. Его тройные глаза горели.

— Он предложит сделку. Не слушай.

— А что посоветуешь ты? — Лео повернулся к ней, но Ариэль исчезла.

На мосту Странник поднял руку. В ладони лежал ключ — точная копия того, что был в грузовике.

— Свобода за цену, — прогремел его голос. — Верни урну, и я разорву твои цепи.

Лео посмотрел на урну. Земля внутри теперь переливалась всеми цветами боли — алым, синим, чёрным. Он вспомнил, как Катя учила его ездить на велосипеде. «Не бойся падать!» — кричала она.

— Я уже упал, — прошептал он и бросил ключ в бездну. — И сам встану.

Странник взревел, но мост начал рушиться. Лео побежал обратно, к двери с табличкой «Выход». За ней — не пустота. Там стояла Катя. Настоящая.

— Лео, — она улыбнулась. — Ты нашёл меня.

Он шагнул вперёд...

...и упал на колени в песке. Зеркальный город исчез. Перед ним расстилалась пустыня, посреди которой чернел оазис — группа мёртвых деревьев с автофургоном под ними. На дверях фургона криво висела табличка: «Бар “Последний шанс”».

Внутри играл блюз на расстроенной гитаре. За стойкой, протирая стакан, стоял человек в шляпе. Его лицо было скрыто в тени, но на запястье блестел знакомый символ.

— Ждал тебя, — сказал бармен, поставив перед Лео стакан с мутной жидкостью. — Выпьешь за упокой?

Лео взглянул в стакан. На дне шевелился песок, складываясь в буквы: «Добро пожаловать в сердце Дороги».

Лео взглянул на стакан, где песок складывался в зловещее приглашение. Бармен наблюдал, не двигаясь, лишь тень от его шляпы колыхалась, как живая. Гитара за спиной играла ту же мелодию — блюз о потерянных душах и дорогах без конца.

— Что это? — спросил Лео, отодвигая стакан. Символ на запястье горел, будто предупреждая.

— Твоё будущее. Или прошлое. Зависит от того, что выпьешь, — бармен усмехнулся, и в его голосе зазвучали отголоски голоса Смотрителя. — Всё, что ты ищешь, здесь.

Он щёлкнул пальцами, и стены фургона растворились, открывая панораму пустыни. Вдалеке, среди дюн, стояла Катя. Такая же, как в день аварии — в кожаной куртке, с растрёпанными ветром волосами. Она махала рукой, зовя к себе.

— Это ловушка, — прошептал Лео, но сердце билось так, будто хотело вырваться из груди.

— Нет, — бармен наклонился, и свет лампы наконец упал на его лицо. Это было лицо Лео — но с глазами Ариэль. — Это выбор. Пойдёшь к ней — станешь частью Дороги. Отвернешься — сохранишь себя. Но потеряешь её навсегда.

Лео встал, опрокидывая стул. Катя продолжала манить, её силуэт мерцал, как мираж.

— Она не настоящая, — сказал он себе, но ноги уже несли его к выходу.

— Осторожнее, — бармен протянул ему нож Ариэль. Лезвие сияло синим. — Тени любят тех, кто верит.

Пустынный ветер обжёг лицо, когда Лео шагнул за порог. Катя была в десятке метров, но расстояние не сокращалось. С каждым шагом её образ расплывался, превращаясь в вихрь песка.

— Лео, — её голос смешался с воем ветра. — Останься со мной.

Он замер, сжимая нож. Песчаная буря смывала следы, стирая границы между реальностью и иллюзией. Где-то в глубине души он понял: это последний шанс повернуть назад.

— Прости, — прошептал он и бросил нож в мираж.

Лезвие вонзилось в песок, и всё вокруг взорвалось светом. Когда Лео открыл глаза, он стоял на трассе. Его мотоцикл дымился рядом, урна по-прежнему пристёгнута к багажнику. На горизонте всходило солнце, окрашивая асфальт в золото.

Символ на запястье потускнел, превратившись в шрам. В кармане куртки ждал детский рисунок — два человечка на мотоцикле. На обороте появилась новая надпись: «Дорога ждёт».

Он сел за руль, не оглядываясь. Впереди были горы, туман и обещание озера. А позади, в зеркале, на миг мелькнула Ариэль — с грустной улыбкой и фотоаппаратом в руках.

В пустыне, среди руин фургона, бармен собирал осколки разбитого стакана. Его лицо уже не отражало Лео — теперь это был мужчина с глазами-безднами и шрамом в форме спирали на шее.

— Ты проиграл, — сказал голос из теней.

— Нет, — бармен рассмеялся, поднимая обрывок фото Кати. — Игра только началась.

На песке, где стоял Лео, медленно проступали кровавые буквы: Глава 2: Город костей.