Петер и Генриетта

Изобретатель-отшельник, тридцатишестилетний Петер Берг наконец-то воплотил свою великую мечту. Создал машину времени, но представить её миру не спешил. Осторожно тестировал и отлаживал, поэтому в неизвестное своё будущее Берг пока не совался. Отправлял недалеко, на несколько дней вперёд, предметы и живых мышей в клетках, с которыми потом благополучно встречался. А вот в собственном прошлом, от уже прошедшего «вчера» до года изобретения машины Петер бывал часто. При сбое или мелкой поломке во время перемещения в прошлое лаборатория с аппаратурой была всегда под рукой.

Наконец тестирование было закончено. Тщательно отлаженная машина прошивала слои времени, как горячий нож масло, однако Берг по-прежнему будущим не интересовался. Предпочитал ему прошлое, причём конкретное – четырнадцатый век немецкого Средневековья, в котором когда-то жила и совершила подвиг вполне реальная личность, восхитительная Генриетта. Идеальная любовь Петера, он стремился к этой девушке всю свою сознательную жизнь. Пигмалион полюбил скульптуру и смог оживить бездушный камень, у Берга помехой было время, и он изобрёл свою машину. Ведь для истинных влюблённых препятствий нет.

Легенду об отважной Генриетте Берг узнал, будучи ещё десятилетним мальчиком. В тот день школьная учительница повела класс в музей, посвящённый истории их славного, старинного городка, самой большой достопримечательностью которого был полуразрушенный готический замок на холме. Музей располагался в уцелевшей его части, по-прежнему красивой и величественной. Вытянутые, обведённые ажурной каменной кладкой дверные проёмы, тоже вытянутые, узкие стрельчатые окна с орнаментом переплёта в виде языков пламени, и совершенно сказочные башенки со шпилями. Издали замок маленькому Петеру всегда нравился, а вот внутри, во время экскурсии, симпатии не вызвал. Узкие запутанные коридоры и тёмные, холодные как пещеры залы. Их не делали уютней ни довольно грубая, уже ветхая мебель, ни пыльные шпалеры, которые вместе с тусклыми картинами должны были украсить шершавый камень стен.

Уныло бродя по музею, мальчик оживился лишь перед одной большой шпалерой, изображение на которой поразило своей фантастичностью. Нежная стройная девушка с золотистыми волосами весьма решительно пронзала грудь монстра ножом. Безобразное чудище словно умоляюще тянуло к красавице пятипалые лапы, ещё у монстра имелся короткий хобот, выпученные стрекозиные глаза, а голая серая кожа обвисала складками. Петер с таким интересом всё это рассматривал, что подтянулись одноклассники, а затем подошёл и экскурсовод. Он и рассказала детям волшебную историю о прелестной деве Генриетте, спасшей когда-то жителей города от чудовища. Произошло это, по словам экскурсовода, ещё в четырнадцатом веке и было подробно, с датами, описано священником-летописцем. Благодарные же горожане, современники отважной Генриетты, дабы увековечить её подвиг заказали ткачам эту шпалеру. После изготовления она столетиями висела в городской ратуше, пока не была передана в музей.

Экскурсовод говорил и говорил, но теперь не о Генриетте. О странном взрыве невероятной мощности, который случился после убиения чудовища, о чём тоже поведал летописец. Ещё о суеверие людей тех тёмных веков, о весьма спорном сюжете, запечатлённом на шпалере, и о тяжёлом труде ткачей, которые создавали фантастическое полотно несколько лет. Заскучавшие школьники стали потихоньку разбредаться опять по залам, один лишь Петер продолжал стоять возле ковра-картины, не сводя восхищённых глаз.

– Чего уставился? – толкнул мальчика в бок один из приятелей. – Пошли лучше смотреть оружие.

– Мне одному кажется, что никакое это не чудовище? – задумчиво пробормотал Петер.

– А кто? – не понял одноклассник.

– Конечно инопланетянин! Видимо пытался вступить в контакт, а девчонка перепугалась и проткнула пришельца ножом.

Одноклассник иронично фыркнул, покрутил пальцем у виска и отошёл, а Петер остался фантазировать дальше. Серая и складчатая, ничем не прикрытая кожа чудища представлялась выдумщику скафандром, а нос-хобот дыхательным аппаратом. Покидая музей, мальчик даже купил на выходе бумажную репродукцию изображения на шпалере и повесил в своей комнате. Вот тогда он и заметил другие, довольно страшные подробности, которые упустил, разглядывая исключительно красавицу и чудовище. Оказалось в орнаменте по краям, меж цветочных узоров, красовались кресты, маленькие гробы и единственная, но весьма странная фигура с телом человека и головой птицы, обладающей мощным загнутым клювом. Это чудище в тёмном балахоне носило круглую шляпу и очки, и только став значительно старше Берг сообразил, что пугающая фигура – это чумной доктор! Очевидно, в четырнадцатом веке его родной городок посетила «чёрная смерть», а девушка, победившая монстра, возможно, просто аллегория. Но к тому времени Петер уже не просто мечтал о золотоволосой нежной Генриетте, а возвёл её в идеал и стал им одержим. Панические мысли, что любимая никогда не существовала, отмёл с горячностью фанатика. Обязательно существовала! Имеются ведь записи священника-летописца с конкретной датой – год, месяц и день сражения с чудовищем!

«Просто для того чтобы с Генриеттой встретиться, надо очень постараться!» – внушил себе Петер Берг и взялся осуществлять свой непростой план. Прекрасно закончил школу, затем университет, создал лабораторию и занялся изучением свойств пространства и времени.

Изобретение машины времени блестяще подытожило его великие труды, теперь можно было отправляться на поиски Генриетты. И тут вдруг Петера принялись терзать страхи, что его машину, его гениальное изобретение, обязательно украдёт или просто отнимет какой-нибудь хапуга-предок! Ушлые людишки, падкие до чужого добра, не переводились во все времена, тем более что внешний вид машины – изящная арка в рост человека, усыпанная линзами и лучистыми кристаллами, – привлечёт к себе жадное внимание обязательно.

«Сглупил, надо было призмы и линзы маскировать. Но каким образом? Какую бы придать машине форму, чтобы никто не позарился?», – изо дня в день тревожно раздумывал Петер, а ответ всё не приходил и визит к Генриетте откладывался. Пока однажды, любуясь в очередной раз уже сильно выцветшей репродукцией, изобретатель не переосмыслил присутствие чумного доктора и гробов.

– А ведь точно! – воскликнул Петер вслух, радуясь пусть и необычному, зато весьма разумному решению проблемы. – Что если вставить мою арку в самый пугающий символ смерти? Пускай машина времени будет похожа на гроб, отнять ТАКОЕ не поднимется рука у самого отъявленного ворюги! И если там, у Генриеточки, действительно бушует чума, получится идеально!

Приняв решение, Петер немедленно заказал самый огромный, не белый и не красного дерева, а зловеще-чёрный гроб, удивив необычной доставкой соседей, владельцев ближайших коттеджей.

Один из чересчур любопытных тут же принялся за изобретателем следить и как-то нарвался на впечатляющее шоу. Петер, вмонтировав машину времени в её новый корпус, установил туда же специальные форсунки для дезинфекции от древних микробов и решил проверить новую функцию в работе. Этот-то момент проныра-сосед и укараулил, прячась за заборчиком, разделяющим задние дворики. Было далеко за полночь, светила полная луна, и чёрный гроб возник на лужайке, словно из воздуха. Потом медленно открылся и из него, весь в клубах вампирского тумана, появился, собственно, Петер. Уже на следующий день возле соседского коттеджа стоял щит с объявлением «Продаётся», а довольный Берг, вдобавок к форсункам, придумал сделать в крышке «гроба» выпуклое окошечко из бронированного стекла. Всегда хорошо для начала сориентироваться – куда именно ты попал и не желает ли случайный свидетель, к всеобщему удовольствию, спастись бегством.

Больше Петер за свою машину времени не переживал, но ему ещё предстояло защитить от чумы самого себя, пусть даже наличие эпидемии было чисто гипотетическим. И Берг заказал на медицинском сайте противочумной костюм, а когда его получил и примерил перед зеркалом, вдруг расхохотался.

– Так вот кого моя нежная девочка тогда испугалась! И сразу – бац! – проткнула насквозь, рука, видать, у малышки тяжёлая! – еле выговорил изобретатель, продолжая смеяться до слёз.

Петер веселился, а из зеркала на него смотрело чудище со старинной шпалеры. Серое, скользкое на вид покрытие противочумного костюма, свисающего местами складками, для жителя Средневековья вполне могла сойти за безобразную кожу, шланг противогаза за устрашающий хобот, а «стрекозиными» глаза получились из-за панорамной маски.

«Неужели на той изображении я сам? – перестав смеяться, подумал Берг и изумился причудливости своей судьбы. – Тогда моя красавица Генриетта действительно существовала, хотя я и так в этом не сомневался!».

Возбуждённый и обрадованный, больше откладывать свидание с мечтой Петер не стал. Установив настройки вектора пространства на давно известную ему дату – год, месяц и день сражения Генриетты с чудовищем, – он улёгся в свою машину и, наконец, отправился в четырнадцатый век. В свой же родной городок, вернее в пока незаселённый, как надеялся Берг, его пригород. Не следовало пугать людей, появившись в гробу где-нибудь на оживлённой улице.

Перестав видеть за бронированным стеклом колыхающуюся пелену и ощущать движение, Петер понял, что прибыл и, оставаясь пока на месте, принялся тщательно осматриваться через выпуклое окошечко. Кажется, он попал на чей-то огород: совсем рядом курчавилась ажурная ботва моркови и виднелись кочаны капусты. Однако хозяин огорода не бежал защищать урожай с дубиной наперевес, и Петер рискнул выбраться из машины времени наружу.

Первое, что бросилось изобретателю в глаза – готический замок на холме был совершенно цел. Второе – его родной город пока что представляет собой жалкое скопище лачуг. Из огорода, который находился на возвышенности, поселение было достаточно хорошо видно, и Петер убедился, что приличные дома пока можно пересчитать по пальцам. Вокруг некоторых лачуг копошились люди, но имелись ли среди них заражённые чумой, из-за расстояния понять было невозможно.

Петер продолжал осматриваться и залюбовался было яркой осенней рощицей, которой в его веке рядом с городом уже не было, как вдруг услышал слабый хрип и стоны. Срочно натянув противочумной костюм, Берг пошёл на звуки и наткнулся на лежащего в редком бурьяне человека. Чума эту местность всё-таки посетила! Несчастный лежал в собственной кровавой рвоте, а его тело покрывали отвратительные язвы. Помочь умирающему было невозможно, поэтому Берг вернулся к своей машине времени и для начала повторно включил форсунки. Провёл дополнительную дезинфекцию. Потом изобретатель прикинул расстояние до замка, выставил его на приборах и перенёсся в своём «гробу» под стену каменной махины. Достаточно далеко от ворот, чтобы не попасться на глаза страже.

«Мою бедную Генриеточку, конечно, я отсюда немедленно увезу. И даже если она всё-таки заражена, медицина и антибиотики нашего века с чумой справятся. Но как проникнуть внутрь замка?» – думал Петер, немного раздражённо разглядывая высоту и мощность стен. В это же время кто-то на редкость безобразный разглядывал сверху его самого, но это оказалась лишь горгулья. Большая скульптура-водосток, свесившаяся с выступа кровли.

«Вот ведь пакость, почему, интересно, суеверные люди нарочно окружали себя чудовищами? – отвлёкся на миг Петер. Затем вернулся к прежним мыслям, ему было необходимо как-то попасть внутрь и отыскать свою Генриетту. Желательно не привлекая внимания других обитателей замка.

Над головой изобретателя вдруг раздался громкий шорох, как будто ожила и зашевелилась горгулья. На самом деле себя выдал юнец, вдруг высунувшийся из узкого окна. Возможно, всё это время он оттуда за Петером следил.

Ещё через секунду просвистел метко брошенный горшок, который обрушился прямо на голову ничего не подозревающего Берга, и тонкий капюшон противочумного костюма нисколько удар не смягчил. Петер успел охнуть, упал, и на время потерял сознание.

Очнулся он уже в мрачной зале с зажжёнными факелами на стенах, а день за стрельчатым окном превратился в вечерние сумерки. Метрах в пяти от лежавшего Петера застыли три молчаливые фигуры: средних лет священник в рясе и с большим распятием на груди, чумной доктор в своём страшном обличье, и всё тот же, уже виденный юнец. В руке парнишки теперь был горящий факел, а чумной доктор сжимал крепкую трость.

«А где все остальные? Почему-то нет ни стражи, ни слуг, ни родителей паршивца, которого бы следовало выпороть, – морщась под противогазом и осторожно ощупывая голову, подумал Петер. – Впрочем, присутствие чумного доктора в маске многое объясняет… И почему я, болван, не взял с собой хотя бы электрошокер? Или они и так меня боятся, из-за костюма? А если попробовать напугать ещё больше? Вдруг сумею сбежать?»

Берг собрался с силами и рывком поднялся с каменного пола. Потом нарочно сгорбился, протянул вперёд руки со скрюченными пальцами – конечно же кисти рук были в серых, в цвет противочумного костюма перчатках, – и угрожающе двинулся навстречу троице, глухо завывая сквозь маску панорамного противогаза. Священник поспешно отступил, сложил перед собой руки и принялся быстро-быстро бормотать молитву, чумной доктор храбро замахнулся тростью, а юнец бросился куда-то бежать. Оказалось к окну, через которое парнишка свесился и с торжествующим воплем куда-то свой факел зашвырнул.

Практически сразу сумерки за окном осветили отблески пламени и резко, нехарактерно для Средневековья, запахло горелой синтетикой. Это вспыхнула мягкая обивка, и плавился виниловый коврик-подстилка внутри гроба, проклятый мальчишка оказался метким поджигателем.

Зарычав от злобы и разочарования, Петер чуть сам не выпрыгнул в окно, хотя до земли было не близко, метров пять. Он должен был спасти свою машину времени пусть даже ценой переломанных ног! Пока не начали гореть линзы и разрушаться кристаллы, сохранить великое изобретение было ещё возможно, но от окна Берга оттолкнул чумной доктор. Своей тростью, которой перед этим ловко и больно огрел. После чего на Петера опять набросился юнец, который вдруг вынул откуда-то нож и воткнул изобретателю в грудь. Горячо молившийся священник, полностью одобряя, радостно воздел руки к потолку.

– А где моя Генриетта? – глупо спросил Петер, таращась на приличную дыру в противочумном костюме. Сильной боли он не почувствовал, только жжение, как от глубокой царапины. Видно нож в неопытной руке мальчишки соскользнул.

Зато разочарование, нахлынувшее на Петера, было воистину сокрушительным! Городская легенда о девушке и чудовище оказалась мифом! Подлой выдумкой, убить непонятного монстра попытался пацан-подросток! И Петер, не сдержавшись, дал паршивцу подзатыльник. Большой складчатый берет с головы юного храбреца слетел и по плечам и спине рассыпались длинные золотистые волосы. Мальчик оказался отчаянной девчонкой не старше пятнадцати лет, а в это время пламя под окном дожирало обивку гроба и подобралось к линзам и кристаллам машины времени. Те нагревались и лопались с печальной мелодичностью: «Бед-ный Пе-тер не вер-нёт-ся до-мой ни-ког-да!».

– Знаешь, Генриетта, а ведь я посвятил тебе всю свою жизнь… – грустно пробулькал изобретатель под своей панорамной маской, позабыв, что целостность противочумного костюма уже нарушена, и лицо можно открыть.

Ещё Петер позабыл, что часть замка будет вот-вот разрушена, вероятней всего его взорвавшейся машиной. Тем временем чумной доктор и священник, бросив девушку, вдруг кинулись со всех ног вон из залы, словно почуявшие угрозу крысы. Остались только Петер и Генриетта, которым суждено было встретиться и умереть в один день…