Петля-0

2019 год, Минск

Очередное собеседование прошло как под копирку. Егор вышел из бизнес-центра на Притыцкого, устало потирая переносицу. Вопросы про бэкенд на джуниор-уровне, его скромное портфолио учебных проектов и стандартное «мы вам перезвоним» звучали в голове назойливым эхом.

Он спустился в метро. Станция «Спортивная». Вечер буднего дня — людей мало. Турникет, эскалатор, гул поездов.

Егор зашел в вагон. Пустой. Он сел у двери, уставился в черный проем тоннеля.

Мысли снова вернулись к собеседованию: «Надо было сказать, что я быстрее учусь… или соврать про коммерческий опыт…»

Поезд тронулся. За окном замелькали огни, потом исчезли — состав нырнул в тоннель.
И вдруг Егор почувствовал странное головокружение. Будто вагон качнуло сильнее обычного. В ушах зашумело — высокий, тонкий писк, похожий на сигнал старого модема. Он зажмурился, пытаясь сфокусироваться, но шум нарастал, заполняя голову целиком.
А потом исчезло всё.

Не стало вагона. Не стало сиденья под ним. Не стало его собственного тела.

Только темнота и ощущение движения вперед.

Он открыл глаза.

Он стоял на ногах. В полной темноте. Под ногами — шпалы и щебень. Воздух спертый, тяжелый, пахнет сыростью и металлом.

Егор сделал шаг. Еще один. Впереди, далеко, возник слабый свет — выход из тоннеля.

Он пошел на свет.

Минута, две, пять — он не знал, сколько времени прошло. Ноги двигались сами, дыхание было ровным, хотя воздух должен был душить. Он не чувствовал усталости.

Свет приближался.

Егор вышел на станцию.

И замер.

Это была «Партизанская». Он узнал колонны, узнал платформы. Но всё остальное… Вдоль стен, где раньше висели рекламные щиты, теперь стояли палатки из брезента и самодельные перегородки из фанеры и металла. Горели небольшие костерки, дым уходил в вентиляционные шахты. Пахло едой, керосином и людьми. Много людей. Они сидели, ходили, разговаривали, чинили одежду, готовили еду. Где-то плакал ребенок.

Егор сделал несколько шагов по платформе, оглядываясь. Картина напоминала ему антураж одного из его любимых игр про метро. Люди косились на него, но никто не подходил. Он был в джинсах, чистой куртке, кроссовках — как музейный экспонат.

— Ни фига себе… — выдохнул он.

— Стоять.

Голос раздался сбоку. Егор повернул голову. К нему подходили двое с автоматами.

Тот, что постарше, с жестким лицом и сединой в короткой стрижке, смотрел в упор, без удивления, скорее с холодным интересом. Второй — молодой, нервный, тощий, постоянно что-то жевал и таращился на Егора как на привидение.

— Ты как здесь оказался? — спросил старший. Голос низкий, спокойный.

— Я… на метро. Со «Спортивной», — ответил Егор и сам понял, как это звучит.

Старший и молодой переглянулись.

— Со «Спортивной», — повторил старший. — И как, прошел? Тоннели завалены уже лет двадцать.

— Какие двадцать лет? — Егор сделал шаг назад. — Сейчас 2019 год.

Молодой присвистнул сквозь зубы. Старший чуть прищурился.

— Пойдем, — сказал он. — Поговорим.

В служебном помещении, превращенном в нечто вроде караулки, горела тусклая лампа от аккумулятора. Егор сидел на ящике, старший напротив. Молодой стоял у двери, жевал свою травинку и не сводил с Егора глаз.

— Марат, — представился старший. — Это Коля. Колбасой его кличут.

— Почему Колбаса? — спросил Егор, сам не зная зачем.

Коля усмехнулся, сунул руку в карман, вытащил пучок сухой травы, понюхал.

— Пахнет, — сказал он. — Редкость нынче. Колбасы вообще не видел никто лет двадцать, а я вот пахну. Вот и прилипло.

— Заткнись, Коля, — без злости сказал Марат. И посмотрел на Егора. — Ты откуда на самом деле?

— Я говорю: 2019 год. Спортивная, — Егор начинал злиться. — Это розыгрыш? Скрытая камера?

— Камер нет, — Марат покачал головой. — Сейчас 2096 год, парень. Двадцать два года как мир кончился.

Марат рассказал про катастрофу коротко, сухо, фактами. Астероиды столкнулись с луной. Три года падающих камней. Поверхность мертва. Люди в метро. Иногда выходят наверх за припасами, в разведку, но редко — дышать нечем.

Егор слушал и не верил. Не мог поверить.

— Но я же… я только что…

— Только что — это 77 лет назад, — Марат потер лицо ладонью. — Ты как здесь оказался — понятия не имею. Но раз пришел — живи. Правила простые: не воруй, не убивай, работай. Еда общая.

— Я хочу выйти, — перебил Егор. — Наверх. Посмотреть.

Марат посмотрел на него долгим взглядом.

— Выход есть. За воротами. Только дышать там нечем. И камни падают до сих пор.

— Я хочу посмотреть.

Марат пожал плечами.

— Твое дело.

Он встал, взял ключ, пошел к воротам. Коля остался рядом с Егором.

— Ты это… — тихо сказал Коля. — Если что, я тут. Колбасой меня зови. Найдешь легко, я всегда вон там, — он кивнул в сторону самодельных палаток. — Пахну сильно.

Егор не ответил.

Ворота открылись. Внутрь вполз серый, едкий туман. Егор шагнул наружу.

То, что когда-то было проспектом, превратилось в лунный пейзаж. Серо-бурая равнина, холмы щебня, остовы зданий. Небо — плотная пелена пыли, сквозь которую еле пробивалось мутное пятно солнца.

Он сделал несколько шагов, вглядываясь в руины. Вот торговый центр «Беларусь» — груда бетона. Вот его дом…

Он шагнул к развалинам.

И в этот момент, недалеко от Егора, с неба упал небольшой метеорит.

Удар был сухим, коротким, чудовищной силы. Егора подбросило, швырнуло в сторону. Он увидел свою руку, отделившуюся от тела, мелькнувшую в сером воздухе. Потом темнота.

Ни боли. Только темнота.

…Он открыл глаза.

Он лежал на спине. Над ним — каменный свод. Рядом горела тусклая лампа.

— Очухался, — раздался голос.

Егор повернул голову. Рядом сидела девушка, каких он раньше не видел: короткие волосы, худое лицо, на шее — старые наушники, из кармана торчат провода. В руках она держала какую-то плату и рассматривала ее.

— Ты где был? — спросила она, не поднимая глаз. — Марат сказал, ты наверх полез. Дурак.

— Я… — Егор сел. Посмотрел на свои руки. Целые. Обе. — Меня взорвало.

— Ага, — кивнула девушка. — Тебя принесли без руки и без ноги. Коля нашел, пока Марат ругался. Мы тебя зашили.

— Зашили? — Егор посмотрел на свои ноги. Целы.

— Шучу, — она подняла глаза. В них не было веселья. — Ты пришел сам. Через час после того, как вышел. Целый. Сказал, что ничего не помнишь. Марат решил, что ты стукнулся головой.

Егор замолчал. Он помнил. Взрыв. Темноту. А потом — он открыл глаза здесь.

— Меня Даша зовут, — сказала девушка. — Но все Дэк зовут.

— Почему Дэк?

— От дека. Платы чиню, рации, лампочки. Технарь. — она сунула плату в карман. — Ты есть хочешь?

Егор прислушался к себе. Нет. Не хотел.

— Не очень.

— Странно, — она посмотрела на него внимательно. — После такого всегда хочется.

Но больше ничего не сказала.