Петля на орбита

Сигнал будильника ворвался в сознание, как дрель в черепную коробку. Резкий, пронзительный, неумолимый. Алекс открыл глаза и уставился в знакомый до мельчайших трещин потолок каюты.

— Опять, — прошептал он, хотя знал, что отвечать некому.

Датчик на запястье показывал: 12 апреля, 3078 год, 06:00 утра по корабельному времени.

Он сел на койке, обхватил голову руками. Три раза. Три раза он уже просыпался в это утро. Три раза слушал одну и ту же рекламу нового квантового двигателя. Три раза видел, как корабль разлетается на куски, а друзья и коллеги уходят в открытый космос, замерзая в вакууме.

И каждый раз он просыпался снова.

— Может, я сошёл с ума, — сказал Алекс пустоте каюты. — Может, это кома после аварии.

Он встал, натянул комбинезон, вышел в коридор. Всё было как всегда: тусклый свет ламп, лёгкая вибрация двигателей, запах переработанного воздуха с примесью озона. Где-то вдалеке слышались голоса — экипаж готовился к новому дню.

Алекс побрёл в столовую. Надо было проверить теорию.

— Доброе утро, Алекс! — улыбнулась Марина, бортинженер, когда он вошёл. — Выспался?

— Ага, — буркнул он, беря поднос с завтраком.

Он сел за столик и начал наблюдать. Всё шло по накатанной: капитан Громов пил кофе, читая отчёты на планшете. Доктор Вероника ковырялась в своих анализах, делая пометки. Повар дядя Коля раскладывал котлеты по тарелкам. Ровно в 06:30 в динамиках раздался бодрый голос:

— Внимание экипажу! Сегодня особенный день! Ровно в 10:00 мы проведём тестовый запуск нового квантового двигателя, разработанного корпорацией «Энергия-3000». Эта технология изменит будущее человечества!

Алекс сжал вилку так, что она погнулась.

Ровно в 10:00 двигатель взорвётся. Оранжевая вспышка, крики, разгерметизация, вакуум, вырывающий людей в чёрную бездну. Алекс выживет — его отсек останется цел. И он будет смотреть в иллюминатор на застывшие тела, пока не закончится кислород.

А потом проснётся.

— Ты чего такой хмурый? — спросила Марина, подсаживаясь к нему с подносом.

— Да так, — ответил Алекс, глядя в её живые, тёплые глаза. Через три с половиной часа они замёрзнут, остекленеют, превратятся в льдинки. Он знал это, а она — нет.

— Слушай, — сказал он вдруг, — если бы у тебя был один день, чтобы всё изменить, что бы ты сделала?

Марина удивилась, но ответила серьёзно:

— Наверное, сказала бы всем, как сильно их люблю. А что?

— Ничего. Просто мысли вслух.

В 09:00 Алекс стоял у иллюминатора и смотрел на Землю. Голубой шарик висел в черноте, такой красивый, такой далёкий. Он подумал о доме, о родителях, о девушке, которая осталась там, внизу. Увидит ли он их когда-нибудь? Или так и будет просыпаться в этом бесконечном дне, пока не сойдёт с ума?

— Красиво, правда? — раздался голос за спиной.

Алекс обернулся. Рядом стоял незнакомец. Мужчина лет пятидесяти, в чёрном комбинезоне без опознавательных знаков, с короткой седой стрижкой и странными, слишком спокойными глазами.

— Ты кто? — Алекс напрягся. Он знал весь экипаж. Этого человека здесь не было.

— Меня нет в списке, — спокойно ответил незнакомец. — Но я здесь. И я знаю, что с тобой происходит.

— Откуда?

— Потому что я создал эту петлю.

Алекс отшатнулся. Рука машинально потянулась к поясу, где обычно висел аварийный баллончик, но пояса не было — он в каюте забыл.

— Не бойся, — сказал незнакомец. — Я не враг. Я Посланник. Кто-то намеренно повторяет этот день. Ты должен найти виновного.

— Виновного? В чём?

— В том, что время застряло. Кто-то из экипажа знает правду. Кто-то скрывает. Найди его — и петля разомкнётся.

— А если не найду?

Незнакомец улыбнулся грустно:

— Тогда ты будешь просыпаться здесь вечно. Или до тех пор, пока не сойдёшь с ума. Удачи, Алекс.

Он развернулся и пошёл по коридору. Алекс бросился за ним, но коридор был пуст. Никого. Только гул двигателей и тишина.

В 09:30 Алекс начал расследование. Времени оставалось полчаса.

Первым он проверил капитана Громова. Слишком много знал о двигателе, слишком уверенно говорил о тестовом запуске. Может, он подстроил взрыв? Алекс ворвался в капитанскую рубку.

— Товарищ капитан, можно вопрос?

— Валяй, — Громов оторвался от экранов.

— Вы уверены, что двигатель безопасен?

Капитан нахмурился:

— Ты сомневаешься в разработке корпорации? Все проверки пройдены.

— А если нет?

— Если нет, — капитан усмехнулся, — то мы все умрём. Но это маловероятно. Иди работай, инженер.

Алекс вышел. Нет, капитан слишком спокоен. Либо он гениальный актёр, либо действительно не знает.

В 09:40 он нашёл доктора Веронику в лазарете. Она что-то записывала в журнал.

— Вероника, — начал он осторожно, — у тебя есть пациенты с симптомами облучения?

— С чего вдруг? — она подняла глаза.

— Просто интересно. Радиационный фон в норме?

— В норме, — ответила она, но на секунду отвела взгляд.

Алекс заметил. Слишком быстро отвела. Он подошёл ближе, заглянул в журнал. Вероника захлопнула его.

— Тебе пора готовиться к запуску, — сказала она жёстко.

— Что ты скрываешь?

— Ничего. Иди.

В 09:45 Алекс заглянул на камбуз. Дядя Коля, повар, толстый добряк с вечно красным лицом, раскладывал еду по контейнерам.

— Дядь Коль, — спросил Алекс, — а еда у нас обычная? Без добавок?

— Ты о чём, сынок? — удивился повар. — Конечно, обычная. Спецрацион, всё по нормативу.

— А может, кто-то просил добавить что-то особенное? Усыпляющее там, или...

Дядя Коля посмотрел на него как на сумасшедшего:

— Ты здоров? К врачу сходи.

Алекс вздохнул. Повар чище всех. Слишком простой, слишком искренний.

Оставался один подозреваемый. Самый главный.

В 09:50 Алекс ворвался в отсек главного инженера.

Отец сидел за столом, склонившись над схемами. Седой, уставший, с глубокими морщинами на лице. Он поднял голову, и в глазах его Алекс увидел то, чего не замечал раньше: боль. Вину. Знание.

— Пап, — выдохнул Алекс. — Это ты?

Отец медленно кивнул.

— Садись, сын. Времени мало.

Алекс сел напротив, не веря своим глазам.

— Двигатель неисправен, — сказал отец тихо. — Я знал об этом с самого начала. Корпорация заставила молчать — сказали, что починят на орбите. Но не починили. А если мы сегодня не долетим до точки перехода, Земля погибнет.

— Как погибнет?

— Астероид. Огромный, размером с город. Через три дня он упадёт на Тихий океан, цунами смоет всё побережье, погибнут миллиарды. Мы — единственные, кто может его перехватить. У нас на борту кинетическое оружие. Но без работающего двигателя мы не успеем.

— Так вот зачем этот запуск, — прошептал Алекс. — Рискованный тест, потому что другого выхода нет.

— Да. Но я не учёл одного. Взрыв уничтожит корабль. И все погибнут, а астероид всё равно упадёт. Я создал петлю времени, чтобы найти решение. Но я не могу — я слишком стар, слишком слаб. Это должен сделать ты.

Алекс смотрел на отца и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

— Что мне делать?

— Остановить взрыв. Встать между контурами, принять удар тока на себя. Это замкнёт систему и отключит аварийный запуск. Но...

— Но я умру.

Отец молчал. Слёзы текли по его щекам.

В 09:55 Алекс встал.

— Я сделаю это, пап.

— Сынок, нет! — отец вскочил, схватил его за руку. — Я не для того создавал эту петлю, чтобы ты погиб!

— А для чего? Чтобы мы все погибли? — Алекс высвободил руку. — Ты дал мне шанс. Спасибо.

Он пошёл в двигательный отсек. В 09:58 он стоял перед пульсирующими контурами, слыша, как за спиной собирается экипаж. Капитан, Марина, Вероника, дядя Коля. Все смотрели на него, не понимая.

— Алекс, что ты делаешь? — крикнула Марина.

— Спасаю вас, — ответил он, шагнул вперёд и коснулся оголённых проводов.

Удар тока был чудовищным. Всё тело пронзила боль, перед глазами вспыхнул белый свет, а потом наступила темнота.

Он очнулся от голоса. Чужого, далёкого, но знакомого.

— ...заряд батареи — 1000 лет. Параметры стабильны.

Алекс попытался открыть глаза. Веки не слушались. Тогда он понял, что у него нет век. Нет глаз. Но он видел.

Всё вокруг было странным — размытым, но чётким одновременно, будто через линзу с автофокусировкой. Он увидел доктора Веронику, склонившуюся над ним. Увидел свои руки — металлические, с проводами вместо вен. Увидел друзей, сидящих на велосипедах, приделанных к динамо-машинам. Они крутили педали, и от этого вырабатывалась энергия, питающая его новое тело.

— Очнулся, — улыбнулась Вероника. — Как себя чувствуешь?

— Я... что со мной?

— Ты спас нас, — раздался голос капитана. Он подошёл ближе, положил руку на металлическое плечо. — Твой удар током замкнул систему, двигатель не взорвался. Но твоё тело... оно не выжило.

— Мы сделали тебя киборгом, — добавила Вероника. — Другого выхода не было. Ты нужен нам. Мы не справимся без тебя.

Алекс смотрел на свои руки, на друзей, крутящих педали, и пытался осознать.

— Сколько... сколько я был в отключке?

— Три дня. Мы уже на пути к астероиду. Успеем.

Алекс кивнул. Металлическая шея издала скрежет.

Прошли годы.

3079-й. 3080-й. 3100-й. 4078-й.

Корабль плыл в бесконечной тишине, рассекая космическую пустоту. Друзья старели, умирали, их сменяли дети, потом внуки. Алекс оставался. Его металлическое тело не знало износа, батареи хватало на тысячу лет, а система жизнеобеспечения позволяла существовать вечно.

Он стал частью корабля. Его память хранила историю поколений. Его глаза видели рождение и смерть. Его руки чинили механизмы, когда никто другой не мог.

Но он был один.

Одиночество стало его спутником, его тюрьмой, его проклятием. Иногда он разговаривал сам с собой, вспоминал лица Марины, капитана, отца. Особенно отца. Тот не дожил до запуска — сердце не выдержало в день, когда Алекс стал киборгом.

Однажды, пролистывая старые записи в корабельном архиве, Алекс нашёл файл, помеченный грифом «Для Алекса. Лично». Он открыл его.

На экране появилось лицо Посланника. Того самого, в чёрном комбинезоне.

— Привет, Алекс, — сказал он. — Если ты смотришь это, значит, ты стал вечностью. Ты выполнил свою миссию. Но теперь начинается новая.

Посланник помолчал, глядя прямо в камеру.

— Тот взрыв, та петля времени — всё это было не случайно. Кто-то хотел, чтобы ты оказался здесь. Кто-то, кто знал, что только ты сможешь спасти человечество. Но теперь, когда ты стал бессмертным, ты должен найти настоящего виновника.

— Кого? — прошептал Алекс пустоте рубки.

— Найди того, кто создал астероид. Найди того, кто хочет уничтожить Землю. И останови его. У тебя есть вечность. Используй её.

Запись оборвалась.

Алекс долго сидел неподвижно, глядя в темноту за иллюминатором. Звёзды мерцали холодным светом, равнодушные к его боли, к его одиночеству, к его вечности.

Потом он встал, подошёл к панели управления и начал прокладывать новый курс. Туда, где заканчивалась известная галактика. Туда, где ждал ответ.

Впереди была вечность. А позади — лишь воспоминания.

И ни одной живой души, с кем можно было бы разделить этот путь.