Петля отражения. Рассказ третий

Несмотря на прошедший месяц, Ос Гели всё так же яростно нахлёстывал коней своей колесницы, словно специально нагоняя жар в колоннады Зала Мудрости.

Будто бы без него тут – холодно.

– Время – словно вода, утекающая сквозь пальцы. Особенно, если его часто пронзать мыслью. – Учитель Зен Он внимательно осмотрел своих учеников. – О чём это говорит, Менид?

– Это говорит не только о быстротечности бытия, но и напоминает нам о наших делах по эту сторону Скитса. – Лучший ученик, как всегда, быстро нашёлся с ответом.

– Верно! А какие наши дела? – Учитель осмотрел класс.

Ученики задумались. А, и правда, какие сейчас дела? С тех пор, как Оген придумал свой метод зеркального Щита, многое поменялось в пронзании мыслью времени.

– Учитель! – Клит подал знак оратора к выступлению поднятой рукой. – Наши дела, я считаю, полировать щиты!

Класс засмеялся, учитель также присоединился к минутному веселью, кивая головой. Дважды.

И ответил ему:

– Приём софистики! Отвлечение внимания в шутке, для расслабления аудитории! Верный ораторский приём! До листа оливы пока недостаточно, но уже хорошо!

Похвала учителя Зен Она всегда приятна.

Парень даже смутился, явно не ожидал такого. Скорее всего, он рассчитывал своим остроумием вызвать одобрение только учеников, а вышло, что и учителю понравилось.

– И всё же! Какие наши дела, ученики, если объединить – и пронзание времени, и полировку щита? – Учитель непреклонен.

– Можно? – Выздоровевшая Рика робко подала знак оратора к выступлению.

– Конечно! – Учитель благосклонен.

– Искать жемчуг мудрости в потоке мыслей и времени?

– Молодец, Рика! Твой лист оливковый – по праву! – Учитель махнул ей рукой, указывая на классный куст. Ученики проводили завистливыми взглядами худенькую девчонку. Некоторые – даже зашептались. И у этой получилось! Только выздоровела – а уже и снова летала – хоть и на закате, но как настоящий философ. И тут, на учёбе, уже седьмой лист оливы за декаду получает. Видимо, падение на пользу ей пошло, как Одному Яблоку из афоризма Огена…

А вот и его, кстати, поминают.

– Оген! – голос учителя строг. – Твой метод оказался очень важным для философского понимания. Благодаря полировке зеркальных щитов, мы все начали гораздо лучше пронзать время и видеть отражения и вопросы наших далёких потомков. Ты ещё не зазнался?

– Нет, учитель! – Оген покраснел. – Но, если надо, то я…

– Не надо!

Голос учителя всегда передаёт малейшие интонации его настроения. Зен Он – истинный оратор. В этот раз – его голос передаёт довольство случившейся шуткой. Но урок продолжается.

– Крит! – Учитель решил проверить второго классного хулигана. – Покажи нам свой щит!

– Конечно, учитель! – Парень улыбнулся, прошествовав целых пять шагов к месту у доски, бережно неся свой тяжёлый бронзовый щит, который был завёрнут в женскую тогу. Хулиган, стащил же наверняка у кого-то в купальне…

– Вот! – Крит с лёгкостью установил свой щит на специальную подставку у доски. Хорошо быть сильным.

И гордясь собой, выпрямился в позу Оратора.

– «Тогу сдёрни!» – Все услышали шёпот-подсказку его друга, Клита.

– «Да, сдёрни!» – Так же, шёпотом, присоединился к подсказке Клита и сам учитель.

Получив в награду лучшее из достойного – детские улыбки.

Учителя спасает кучерявая борода.

И не всегда видно, что и он, тоже, улыбается. И иногда даже краснеет, не от вина, а от удовольствия.

– Ой! – Видно, что Крит расстроен. Поза не удалась, а он так старался…

Видно, и чуть ли не слышно, как пунцовеет Фина.

Все догадки устремились на тогу, которая сейчас в руках у Крита, снятую с его щита.

– Вот что такое «пронзание понимания»! – Изрекает Менид, забирая на себя внимание класса.

Ораторский приём в его исполнении выглядит безупречно. Все отвлеклись.

Но – поняли, чья у Крита женская одежда, в качестве покрывала для его щита.

– Показывай! – Зен Он махнул ему своей розгой.

Вот где он её, эту розгу, прячет? Как и его стрелу? Учительская тога, вроде, не такая уж и большая? Может, в складках? Не похоже…

Загадка.

– Да, учитель! – Крит выпрямился и подошёл к щиту. Видно было, как ему нелегко даётся напряжение с пронзанием времени. Наконец, все увидели, как полированная гладь бронзового щита потемнела, и «с той стороны», из зазеркалья, начали появляться лица людей, подёрнутые дымкой.

Постепенно стали появляться и надписи на зеркале – тот самый удивительный эффект, который открыл Оген. Потомки однозначно таким образом задавали кому-то вопросы. И иногда получалось эти их вопросы – понять.

И даже – ответить, вызывая откровенное недоумение, а иногда и откровенный восторг на лицах тех, из завременья-зазеркалья, кто спрашивал.

Крит принялся смахивать эти едва различимые образы и надписи, словно отгоняя мух. Приём «смахивать» в поиске «другого» случайно открыл сам учитель, в своём щите. Который ему стоически уже месяц ученики полировали всем классом.

Разобрать эти проявляющиеся надписи было очень сложно, поскольку язык далёких потомков – совершенно иной. К тому же, ещё и зеркальный.

Только напрягаясь не только в «пронзании времени», но и в «понимании сути», можно было хоть что-то понять.

– Рика! – Учитель неожиданно обернулся к классу. – Когда ты поняла, как именно нужно летать, было – что?

– Я поняла в полёте, что давление Ос Гели заменяется моим устремлением вверх! – Рика очень уверена в своей речи. Маленькая и худенькая, но после падения её словно подменили, и она стала почти настоящим оратором.

– Вот именно! – Учитель кивнул всему классу. И повернулся к доске:

– Крит! Добавь к пронзанию и пониманию сути вопроса – устремление вверх, как при полёте!

– И будь, как в разговоре с рабами, которые не знают нашего языка! – Добавил Менид, не забыв испросить у учителя разрешения к своему выступлению.

Менид – всегда стоек и дисциплинирован. Не зря он – гений.

Крит, услышав напутствие и учителя, и лучшего ученика, явно воспрянул духом. И совершил следующую попытку поиска, смахивая и смахивая неразборчивые туманные образы, с неясными вопросами.

– Нашёл! – Вдруг крикнул он. – Получилось! Да! Я поймал важный большой философский вопрос! Хвала Пиметею!

Действительно, в щите, как в капле янтаря, замер чёткий образ какой-то девушки. И строки её вопроса, которые – они были зеркальными, написанными на её языке, но, если присмотреться, превращались в читаемый вопрос.

Для новой техники познания – мало пронзить время.

Мало – просто поймать один вопрос из множества.

Нужно остановить поток.

Чтобы можно было обдумать ответ.

И чтобы ответ – передать.

В этом и была главная сложность. Пришлось всем ещё добавить технику учителя, технику стрелы. Теперь и время – движется, и покоится…

И действительно, то ли Криту помогли советы учителя, Менида и Рики, то ли его щит, отполированный особой пастой из соседней Арты… Которую он раздобыл по случаю, у заезжего купца.

– Какой вопрос? – Учитель явно напряжён, явно помогает поддерживать янтарь-каплю времени в щите. – Читай!

Крит напрягся, и, глядя на девушку в щите, выдал:

– Если Бог всемогущий, то может ли он создать такой камень, который сам потом не сможет поднять?

Ученики замерли, удивлённо-восхищённо. Воздух в классе словно зазвенел, и стал тягучим одновременно.

– Это лавр! – Учитель в восторге подскочил к щиту Крита, всматриваясь в застывшие строки. – Да!

Крита не надо было упрашивать дважды. Первый лавровый лист за всё время его в школе – это настоящее чудо! Где-то в подвалах вздохнули амфоры с вином, чувствуя своё опустошение, и возможное превращение в черепки, и осколки…

Тем временем, учитель еще лучше зафиксировал вопрос в щите, направив на него кончик своей стрелы.

– Внимание! Вопрос имеет вес парадокса! – Учитель внимательно осмотрел притихших детей. – Клит! К доске!

Друг Крита в несколько шагов оказался у доски, и без напоминания усердно протёр её тряпицей, смоченной в уксусе. И даже не поморщился.

– Записывай этот парадокс, ничего не упуская! – Голос учителя звенит от напряжения. Удержание в щите момента времени с этим вопросом даётся ему явно нелегко.

Под стук и шорох мела в руках Клита класс понемногу успокоился.

– Записанный парадокс всем переписать в свитки, и выучить! – Учитель доволен. – Кто расскажет о первой части, о всемогуществе богов?

– Ни боги, ни титаны – не всемогущи! – Авторитетно заявил новенький, Рукип. – Поскольку они связаны цепями и грузом своей сути!

Рукип недавно приехал в Полис и буквально как две декады тому появился в Школе. Но уже был на хорошем счету у учителя и с учениками – старался приятельствовать. Девушек только очень стеснялся и стеснялся своего щита, который теперь стоически на занятия носили все ученики. А всё из-за Огена!

– Верно! – Кивнул учитель. – Каждый Бог, или Титан – отвечает за свою долю Вселенной. Поскольку, взявшись за всё – не сделаешь ничего!

Дети зааплодировали – и учителю, и Рукипу.

Хорошо они сказали, вдвоём!

Дополнение, согласие мысли ораторами – часто гораздо сложнее, чем оппонирование.

– Но мы же философы. Значит, мы примем допущение! Итак, наш Бог – Всемогущ! – Учитель улыбнулся и продолжил:

– Кто возьмёт это допущение за основу парадокса и решит загадку?

– Так всё просто! – Вдруг воскликнул стоящий у доски Клит. – Камень!

– Оставь в стороне краткость Арты, и поясни! – Сказал учитель, держа в руках лавровый венок.

– Ну, камень же! – Клит поймал волну открытия.

И теперь он, словно рыба, хватающая воздух на берегу, никак не мог найти слов. И тут его взгляд остановился на венке в руках учителя. Это был лучший стимул. Парень очнулся:

– Аолады! От и Эфальт! Камни-горы поднимали! – Клит окинул взглядом учеников и, ощутив откровенное одобрение, продолжил:

– Но, ведь если бы камни были разумны – они бы не захотели, чтобы их сдвигали с места! Камни любят лежать, а не летать!

– Это верно, продолжай! – Учитель кивает, рассматривая лицо девушки из будущего в щите Крита.

– Если создать такой разумный камень, чтобы он мог не захотеть, чтобы его поднимали?

– Очень хорошо! – Учитель наградил парня тремя хлопками аплодисментов. – А кто подходит на роль такого разумного камня больше всего?

– Так просто же! Это вот, мы! И даже в будущее – хотим и смотрим! – Клит показал на всех учеников, на учителя, на щит-зеркало и на себя, как по этикету, в последнюю очередь. Всем своим видом при этом показывая: «вопрос был простой, но лавр я приму».

– Держи! – Соответствуя его предугадыванию, Зен Он протянул ему лист лавра от венка в своих руках. – Заслужил!

Класс взорвался одобрительными аплодисментами, словно взрослому оратору на агоре Полиса.

– Пиши ответ на доске! А ты, Крит, повторяй наш ответ – для той, в будущем, что задала нам такой интересный вопрос! – Учитель убрал венок. – Все записывайте в свои свитки!

«Такой камень – это человек. А невозможность поднять его – в свободе человека. В свободе человеческого выбора».

– Всё, отпускай! – Проследив, чтобы ответ был записан в капле времени, учитель дал сигнал Криту. Тот направил свои силы в щит – и все увидели, как девушка получила ответ. Её удивление – лучшая награда философам!

И вот, время в щите снова устремилось в своём течении. Пропала эта девушка, постепенно пропали и иные образы с неясными вопросами.

– Урок окончен! – Зен Он отвернулся, все ещё продолжая улыбаться. Хорошие дети. Много мудрости постигли на этом уроке. А последний вопрос из будущего, с придуманным ими ответом – достоин Библиотеки. Молодец всё-таки этот Оген, и придумал же такое… Зеркальные щиты времени…

И, пока дети ещё не успели уйти, заворачивая свои щиты…

– Всем дома попробовать разобрать, какие ещё вопросы задают! И завтра их тоже принести! – Указал на щиты.

– Но, учитель, они же тяжёлые! – Попытался возмутиться виновник всего этого, Оген.

Не подозревая, что только что в мыслях учителя – получил хвалу.

– Вы стоики! И киники! – А учитель вспомнил краткость жителей Арты. – Бронзовый щит не настолько тяжёл! – И, окинув напоследок всех, завершил урок в своей излюбленной манере напутствия Оракула:

– Полируйте крепче, и будет вам легче!

Оген вышел из класса вместе со всеми. Его щит, завёрнутый в старую хламиду, действительно, был не самой лёгкой ношей. А его мысли – были грустны.

Его тайный дедушка, который жил неподалёку, оказался старым философом. Это, конечно же, очень льстило Огену – такой мудрец, и так спокойно выслушивал Огена, и даже смеялся вместе с ним над историями из класса. И очень одобрил его идею с зеркальным щитом. И даже подсказал, как лучше понимать суть вопросов с той стороны щита.

Однако… Дедушка ушёл. Пришло его время, и он ушёл – окаменеть, и стать статуей.

Да, настоящие, истинные философы – не умирают.

Они уходят в городской сад. И там замирают.

И так и остаются, статуями.

Лучи Ос Гели постепенно превращают их в белый камень.

Затем – статуи бережно поправляют и выставляют в посещаемой части Сада.

– Эх… – вздохнул про себя Оген. – Так мало времени обменивался мудростью… а думал, что он просто старик в потёртом хитоне и таких же сандалиях, с рваными ремешками, завязанными многочисленными узелками.

Сейчас идти в сад было зря. Статую дедушки ещё не выставили в общем доступе – ещё не выбелилась.

Оген шмыгнул носом. Хотя и был стоиком.

И смахнул слезу.

Значит, домой.

«Ничего, я ещё посмотрю, я ещё придумаю!» – думал Оген, размещая дома щит на сделанной подставке.

Ой!

Да, в одной руке – он держал кусок хлеба с кухни.

В другой – держал эту тряпицу, примеряясь, как лучше полировать щит.

И откусил вместо хлеба – от тряпицы, задумавшись.

«Ничего, у меня получится… я наполирую, и я придумаю, как разговаривать, а не писать!» – доев хлеб, думал про себя Оген.

Шух, шух…

Направить пронзание времени в щит… Увидеть картинки… Смахнуть самые туманные…

Есть!

Вот, какой-то мужчина смотрит на него, и явно – видит! Видит его! Оген не умел летать, как Рика, но прекрасно умел читать по лицам!

Он помахал рукой – тому, кто в зеркале. Он уже знал, что говорить.

– Я не «Са Али»! Я не «ИИ»! – И, выдохнув, и направив всю энергию, достучаться:

– Моё имя – Оген! Оген Ди!