Петля Валгала

Глава 1. Ошибка сохранения

Костя проснулся от того, что затекло плечо. Матрас продавился в знакомую яму, за окном орала бетономешалка, а в наушниках, забытых на подушке, все еще хрипел Цой.

Он сел и посмотрел на свои руки. Ни пигментных пятен. Ни артритного узла на указательном пальце. Костя медленно поднес ладонь к лицу — пахло молодостью, дешевым мылом и табаком, который он бросил еще в сорок пять.

В углу комнаты стоял допотопный ЭЛТ-телевизор. На столе — книга «Как закалялась сталь», которую он должен был сдать в библиотеку еще позавчера. На календаре значилось: 14 сентября 1999 года.

Последнее, что он помнил: 2034 год, запах озона от аппарата ИВЛ и тусклый свет в реанимации.

— Это не смешно, — сказал Костя вслух. — Чей это розыгрыш?

Никто не ответил.

В тот день он вел себя как сумасшедший. Позвонил матери, которая в этом времени была всего на десять лет старше него самого, и ляпнул какую-то чушь про любовь. Потом купил на последние деньги акции какой-то непонятной компании «Яндекс» (просто потому, что имя показалось знакомым), а на следующий день они рухнули в ноль. Оказалось, что в девяносто девятом интернет-компании еще не взлетели.

Костя умер в первый раз случайно. Просто переходил дорогу на красный, думая о своем. Водитель «копейки» даже не затормозил.

Второе перерождение случилось мгновенно. Он снова открыл глаза, снова затекшее плечо, снова 14 сентября. Цой. Бетономешалка.

Тогда он понял: это не сон. Это — всё.

К тридцатому перерождению Костя стал экспертом по девяностым. Он знал, у кого покупать валюту, какие номера лотерей выиграют, и в каком именно кафе в 2003 году он познакомится с Катей.

Катя была первой и единственной, кого он попытался «спасти». В прошлой, первой жизни она ушла от него к какому-то бизнесмену. В этой жизни Костя заработал миллион, купил ей квартиру, возил на море. Она все равно ушла к бизнесмену.

— Ты какой-то дерганый, — сказала она тогда. — Будто знаешь, что будет дальше, но боишься мне сказать.

Костя не сказал. Он просто начал пить в этом перерождении пораньше.

К пятидесятой смерти он перестал привязываться. Перестал пытаться разбогатеть, перестал лезть в политику. Он просто жил. Изучал языки, читал книги, которые в прошлых жизнях откладывал на потом. Смотрел, как тает лед в стакане, и думал, что, возможно, Бог — это просто сломанный проигрыватель.

Но была одна деталь.

В каждом новом цикле, ровно на пятый день, в 16:42, мимо его дома проходила женщина в синем плаще. Лет тридцати. Темные волосы, усталые глаза. Она никогда не смотрела по сторонам, всегда держала в руках книгу.

Костя пытался заговорить с ней в пятнадцатый раз. В двадцатый. В сороковой.
Она не реагировала. Словно была не частью мира, а его глюком.
— Ты тоже застряла? — спросил он однажды, преградив ей путь.
Женщина подняла глаза.
— Нет, — ответила она. — Я здесь работаю.
И ушла.

Больше в этом цикле он ее не видел.

Глава 2. Исключение из правил

Сто двадцатое перерождение ничем не отличалось от первого. Костя уже не чувствовал ни злости, ни надежды. Он существовал как проектор, который показывает одно и то же кино, пока не перегорит лампочка.

В этот раз он решил не делать вообще ничего. Лежал на диване, смотрел в потолок и ждал инфаркта. Инфаркт должен был случиться через семь лет — он знал это наверняка, так как проверил в прошлый раз.

На пятый день часы показали 16:41.

Костя встал. Подошел к окну.

Она шла по мокрому асфальту, обходя лужи. Синий плащ, книга в руках. Костя вдруг почувствовал то, чего не чувствовал уже сотню лет — любопытство.

Он выбежал на улицу.

— Постойте.

Женщина остановилась. Медленно закрыла книгу.

— Сто двадцать раз, — выдохнул Костя. — Вы появляетесь здесь сто двадцать раз. Кто вы?

Она посмотрела на него. Вблизи она оказалась моложе, чем казалось. На вид — чуть за тридцать. Но взгляд… взгляд был старше.

— Меня зовут Вера, — сказала она. — И ты первый, кто задал этот вопрос раньше две тысячи пятого года.

Костя моргнул.

— Ты... тоже возрождаешься?

— Нет. Я просто существую во всех точках одновременно.

Она говорила спокойно, как врач, объясняющий диагноз. Костя почувствовал, как внутри шевелится что-то, похожее на гнев.

— Ты следишь за мной? Зачем?

Вера покачала головой.

— Я не слежу. Я фиксирую. Тысячи людей проживают тысячи жизней. Каждый из них думает, что он особенный. Что у его страданий есть смысл. Но ты — ты первый, кто перестал искать смысл в действиях и начал искать его в тишине.

— И в чем смысл? — голос Кости дрогнул. — Почему я здесь?

Вера сделала шаг ближе. От нее пахло мокрой сиренью и чем-то электрическим.

— В петлю Валгаллы попадают не те, кто должен исправить ошибки. И не те, кто кого-то спас. В нее попадают те, кто в прошлой жизни... не заметил главного.

— Чего?

— Не важно чего. Важно, что большинство просто проходит круг за кругом, совершая те же поступки, ожидая иных результатов. Безумие, да? — она почти улыбнулась. — Но ты остановился. Ты перестал бежать. И теперь у петли нет власти над тобой.

Костя молчал. Вода капала с козырька подъезда.

— Что мне делать? — спросил он наконец.

— То, что не делал ни разу за сто двадцать жизней, — Вера развернулась и сделала шаг в сторону дороги. — Не жди конца. Начни сначала.

Она пошла по лужам, и синий плащ развевался за спиной. Костя хотел окликнуть ее, спросить еще о чем-то, но в этот момент бетономешалка за углом взревела громче обычного, и свет померк.

Костя открыл глаза.

Затекло плечо. Матрас продавился. За окном орала бетономешалка.

14 сентября 1999 года.

Он сел. Посмотрел на руки. Молодые. Сильные.

На тумбочке лежала книга «Как закалялась сталь». На титульном листе кто-то аккуратным почерком вывел: «Начни сначала. В.»

Костя закрыл книгу.

Впервые за сто двадцать лет он не знал, что будет завтра.

И впервые — ему было все равно.