Петух и море

Русский цирк-шапито добрался до европейского моря. Это было событие невероятное — после месяцев кочевой жизни по пыльным дорогам, после холодных северных стоянок, после бесконечных деревенских площадей, они наконец выехали к тёплому южному побережью. Европа, Испания, маленький городок у самого Средиземного моря. Гастроли на месяц, с правом стоять на диком пляже, где никто не гоняет.

Фургоны выстроились полукругом у самой кромки соснового леса. До воды — метров двести, песок белый, мягкий, море бирюзовое, ласковое. Артисты, обычно занятые с утра до ночи, вдруг получили передышку. Днём они валялись на пляже, купались, играли в волейбол. Вечерами давали представления в городке, все остальное время были свободны.

Сэр Безымянный, главный петух труппы, уротитель львов и ягуаров, впервые увидел море. Птица стояла на песке, приподняв одну ногу, и смотрела на бескрайнюю водную гладь с таким выражением, будто решала задачу по высшей математике. Вода двигалась, шумела, набегала на песок и отступала. Это было странно, непонятно и завораживающе.

— Нравится? — спросил дядя Витя, проходя мимо с полотенцем. — Это море, Безымянный. Можно купаться, только ты не рискуй. Ты ж не утка.

Сэр Безымянный покосился на него и отвернулся. Мол, сам разберусь.

Первые два дня петух просто гулял по огороженному пляжу, оставляя цепочки следов, и наблюдал за волнами. Потом заметил, что море выбрасывает на берег всякие интересные предметы: обломки досок, куски пенопласта, пустые пластиковые бутылки. Петух клевал их, проверял на прочность, но быстро терял интерес.

А потом он нашёл. Вещь так вещь.

Кусок толстого белого пенопласта, размером примерно с небольшой поднос, плоский, лёгкий, чуть загнутый по краям. Море вынесло его на рассвете, он лежал у самой воды, чуть покачиваясь от набегающих волн.

Сэр Безымянный подошёл, потрогал клювом. Пенопласт поддался, оставив ямку. Птицы едят пенопласт, чего уж там. Но петух забрался на него целиком, прижался лапами. Пенопласт не утонул. Более того, следующая волна приподняла его и слегка сдвинула к берегу.

— Ко-ко? — удивился Сэр Безымянный новому.

Петух соскочил, обошёл доску кругом, снова забрался. Волна откатывала, и доска вместе с петухом медленно съезжала за ней, оказываясь на мелководье. Вода дошла ему до лап, но петух не испугался. Он стоял и смотрел, как море уходит, а потом снова набегает.

К обеду, когда циркачи высыпали на пляж, то увидели невероятное. Метрах в пяти от берега, на куске пенопласта, гордо стоял Сэр Безымянный и, покачиваясь на волнах, наблюдал за горизонтом. Пенопласт дрейфовал то ближе, то дальше, но петух держался на нём с удивительным равновесием, лишь изредка переступая ногами.

— Мамочки, — выдохнула воздушная гимнастка Леночка. — Он плавает! Не как утка, как… матрос.

Дядя Витя, который как раз намыливал живот, даже выронил мыло:

— Твою ж… Сэр, ты чего удумал?!

Петух повернул голову, посмотрел на берег и… махнул крыльями. Он был занят. Петух смотрел на море.

Через час за ним наблюдала вся труппа. Сэр Безымянный освоился. Имея встроенный гироскоп, петух научился балансировать, слегка смещая центр тяжести, когда волна поднимала доску. Если пенопласт отплывёт слишком далеко, его может унести, поэтому Безымянный старался держаться не дальше десяти метров от берега. Но ветер и волны иногда играли с ним — доску относило, и тогда петух замирал, терпеливо ожидая, когда очередная волна прибьёт его обратно к песку.

— Он как капитан, — сказал клоун Бим (так то Петр Аркадьич, заслуженный), почёсывая рыжий парик. — Стоит себе на корабле и смотрит вдаль.

— А если перевернётся? — испугалась Леночка.

— Не перевернётся, — авторитетно заявил дядя Витя. — Он же цирковой. У него вестибулярный аппарат — во!

Сэр Безымянный, словно подтверждая его слова, плавно развернулся на доске, переступил лапами и снова замер, глядя на закат.

Так у петуха появилось новое хобби. Каждое утро, как только солнце поднималось над морем, он шёл к воде, находил свою доску (он почему-то всегда выбирал именно этот кусок пенопласта, игнорируя другие) и отправлялся в плавание. Безымянный мог проплавать так часами, лишь изредка возвращаясь на берег, чтобы перекусить или отряхнуться. А вечерами выступал.

Циркачи снимали его на телефоны. Видео, где петух стоит на пенопласте посреди моря, разлетелись по интернету. Местные жители, узнав про необычного артиста, специально приходили на пляж, чтобы увидеть это чудо. Сэр Безымянный к зрителям относился снисходительно — позволял себя фотографировать, но близко не подпускал. Он был занят.

Однажды доску унесло довольно далеко. Метров на тридцать. Петух стоял на ней, а вокруг была только вода. Что же — петух не паниковал, не кукарекал, просто стоял и ждал. Дядя Витя уже собрался плыть спасать, как вдруг ветер переменился, и волны понесли доску обратно. Сэр Безымянный встретил берег с таким видом, будто так и задумано.

— Он знает, — сказал местный дед. — Он понимает море.

— Он просто петух, — возразил другой.

— Нет, он Сэр Безымянный, — поправил дядя Витя. — А это большая разница.

Месяц пролетел незаметно. Цирк сворачивал шапито, грузил фургоны. Сэр Безымянный в последний раз вышел на пляж, постоял на своей доске, глядя на море. Потом соскочил, отряхнулся и, не оборачиваясь, пошёл к своему вольеру.

— Попрощался, — поняла Леночка. — Грустно ему.

— Не грустно, — возразил дядя Витя. — Он же знает, что море никуда не денется. И доска его, наверное, останется здесь. Может, другой петух найдёт.

И другой петух нашёл. Через полгода дяде Вите пришло сообщение от испанского друга: на том самом пляже местные рыбаки иногда видят странную птицу. Петух, стоит на куске пенопласта и смотрит на горизонт. Подойти близко не даёт, но местные уже прозвали его Эль Гальо Навигатор — Петух-Мореплаватель. Говорили это русский петух остался. Но циркачи развеяли эту тему. Наш — с ними.

Дядя Витя показал видео Сэру Безымянному. Петух посмотрел на экран, склонил голову набок и коротко, одобрительно кукарекнул.

— Знаю, что не ты, — кивнул дядя Витя. — Но кто-то вроде тебя. Ученик, наверное.

Сэр Безымянный отвернулся и пошёл готовиться к вечернему представлению. Море осталось в прошлом. Впереди была новая дорога, новые города, новые зрители. Но где-то там, на южном побережье, на куске старого пенопласта, стоял его собрат и смотрел на горизонт. Петухи тоже имеют право на мечту. Даже если эта мечта — просто стоять на волнах и чувствовать, как море дышит.