Петух, Собака и блоха

Шарик дремал. Он высунул морду из будки, подставив её под тёплые лучи солнца. Порода у него была самая обыкновенная — дворняжка. Маму он помнил смутно, а отца и вовсе в глаза не видел.

Ещё год назад он сидел у магазина, впитывая изо всех сил вылетающие оттуда запахи. С пустым желудком ему казалось, что так можно насытиться. Но кушать почему-то хотелось ещё сильнее. Туда могли заходить только двуногие собаки. Шерсти на них почти не было, только на голове совсем немного. Шарик пытался проскользнуть следом, но те закрывали дверь прямо у него перед носом. При этом двуногие иногда стучали лапой по порогу, а иногда и покрикивали. Но с ними всё равно почему-то хотелось сильно дружить. Наверное, потому, что они иногда бросали ему кусочек пирожка или хлеба. Это было так вкусно, что Шарик был готов бежать за этими двуногими куда угодно. Он и бежал поначалу. Но быстро возвращался к магазину. Пирожки больше не бросали, а место терять было нельзя. Мало ли какой нахал займёт. Попробуй потом отвоюй его обратно.

Провожая глазами двуногих, Шарик научился ловить на лету вкусняшки. Их это очень веселило. А если ещё посмотреть по-особенному, то можно было получить добавку. Для этого надо было чуть-чуть опустить голову, прижать уши и поглядывать виновато снизу, не забывая тарабанить хвостом по земле. Двуногие тогда шмыгали носом и со словами: «Какой миленький…» — давали ещё кусочек. А то и целый ломоть. Некоторые двуногие, с длинной шерстью на голове, были особенно добрыми и пахли очень вкусно. Их он запоминал в первую очередь. Почуяв издалека знакомый запах, он с радостью бежал навстречу, применяя испытанный метод. Тогда награда была обеспечена. Так он и жил. Ночевал он тут же, у магазина, чтобы не пропустить лакомый кусочек. Сбоку крыльца отсутствовало пару досок, и это помогало Шарику прятаться от непогоды. Время шло.

Однажды к магазину в очередной раз подъехал двуногий. Он приезжал на странной повозке с двумя колёсами и привязанной сбоку будкой без крыши. Этот всегда угощал. Даже колбасой иногда. Шарик радостно выбежал навстречу: «Ну наконец-то ты приехал! — подумал пёс, стараясь лизнуть его за руку. — Дай что-нибудь, дай. Я и поймать могу на лету… А хочешь, на хвосте посижу?!»

Двуногий, потрепав его за ухом, скрылся за дверью. Вскоре он вышел из магазина и бросил Шарику добрый кусок колбасы. Тот поймал его на лету и вмиг проглотил.

— Голодный же ты, брат, — покачал головой двуногий. — Лаять-то умеешь, а?

Он потряс колечком колбаски над собакой, и пёс залился лаем на радостях. Потом завертелся на месте, подпрыгнул и, усевшись на хвост, посмотрел снизу вверх.

— Ах ты мой хороший. И смотрит так… жалостливо… человек словно… А ну, прыгай в коляску, — и бросил туда аппетитный кусок. — Поехали домой.

Шарик ловко запрыгнув, быстро проглотил угощение. Тарабаня хвостом по сиденью, он прижал уши и не сводил глаз с благодетеля.

«Хотя бы не выгнал… Хозяин», — пронеслось у него в голове…

…И вот уже второй год он живёт в своей будке. Чем несказанно доволен. Непонятно почему хозяин, наполняя миску, звал какого-то Шарика. Пёс осматривался по сторонам и, никого не заметив, подходил к еде. Так он и привык к своему имени. Шарик тоже стал называть двуногих собак не иначе как «хозяин» или «чужой хозяин». Но те ходят за забором, в миску не насыпают и пахнут иначе. Работа была несложная: лаять на чужих хозяев — днём и ночью. Наверное, для того, чтобы они не забрали у его хозяев миску с едой. И хотя он был на цепи, это была его территория. Так что воевать за неё не надо было, как у магазина. Или почти не надо.

В основном хозяйство было спокойное. Вот только куры… они не признавали границ. Пёс искоса поглядывал на них и сперва делал снисхождение.

«Носа же у них нет — вот и лезут куда попало. А так понюхали бы вон тот столбик забора, тогда сразу стало бы понятно, что это моя половина двора», — думал пёс, терпеливо отгоняя их от своей будки.

Но всякому терпению приходит конец. Однажды он поймал обнаглевшую птицу. По всему двору — пух и перья. Что ты!.. Нарушитель был наказан жестоко. И довольный Шарик, встречая хозяина, подсунул носом ему под ноги мёртвую курицу. Но вместо награды получил этой курицей по морде и обещание пойти «на все четыре стороны». А он-то знал только одну сторону… там, где магазин. Нет… туда идти Шарик был не согласен. Вот и приходилось после этого отгонять пернатых лаем. Эх, а так бы...

— Тук-дзынь-тук, — Шарик дёрнул ухом, прогоняя назойливую муху.

— Дзынь-тук-тук, — донеслось снова.

Не показалось. Он лениво приоткрыл глаз. Над его миской склонился петух и невозмутимо клевал кашу. Пёс не поверил в такую наглость и открыл второй. Командир куриного гарема даже не посмотрел в его сторону. Это было обидно. И даже очень. Местный авторитет его, падал просто на глазах.

— Мало того, что без приглашения припёрся, — рассуждал пёс, не спуская глаз с петуха, — так ещё и в тарелку залез.

Через весь двор к своему пернатому мужу спешила одна из его жён.

— Ишь ты, ещё одна мчится. Своего, что ли, мало?.. — обида потихоньку закипала внутри. — Не доедаете?

Недовольство собаки закручивалось в пружину. Шарик перевёл взгляд на крыльцо:

«Главное, чтобы никто не вышел из этой большой будки», — мелькнуло в голове.

— Тяв! — лениво предупредил пёс.

Пернатая жена отпорхнула, не добежав, а её пёстрый приятель даже не шелохнулся. Петух посмотрел на собаку, потряс гребешком и снова нырнул клювом в миску.

— Вот же наглец! И клювом не ведёт… — недовольно рыкнул про себя Шарик. — Гав! — поднял он голову и позвенел цепью.

«Гребешок» отскочил от миски и уставился на него.

— Гав-гав, — Шарик «закрепил» угрозу и снова улёгся.

Из-за сарая показались остальные куры. Они закудахтали между собой, словно обсуждая ситуацию.

— Поговорите мне тут… сплетницы, — раздражённо фыркнул пёс, устраиваясь поудобнее. — Ты гляди, как кости перемывают. Аж уши гореть начали.

Петух с важным видом сделал круг вокруг гарема.

— Ко-ко-ко, — расхаживая среди них, он что-то им объяснял.

А потом резко запрыгнул на одну — и давай за шею трепать.

— Вот-вот… — подсмотрел Шарик. — И я так сделаю, только суньтесь сюда.

Он закрыл глаза… Открылись ворота. Заезжая во двор, хозяин бросил на ходу огромную сахарную кость. Шарик поймал её на лету и, прижав обеими лапами, начал грызть…

— Тук-тук-дзынь… — косточка исчезла.

Глаза открылись. В миске снова стоял петух и невозмутимо поклёвывал кашу. Шарик психанул. Во-первых, косточка исчезла. А потом… этот петух необучаемый, что ли! Пружина разжалась, и пёс молча рванул вперёд, прицеливаясь к шее. Кочет возмущённо замахал крыльями и отскочил от миски. Цепь натянулась — Шарика отбросило назад.

— Гав-гав! Иди сюда, сволочь пернатая! — хотел сказать пёс. — Сюда! Гав-гав! Иди!

Глаза его заблестели от ярости, а из пасти полетела слюна во все стороны. Петух понял, что до него не достанут, и начал ходить перед самым носом у собаки. Улучив момент, он вдруг подпрыгнул и клюнул того в нос. Со стороны сарая раздалось одобрительное кудахтанье. От обиды у Шарика брызнули слёзы. Он дёрнул цепь, но не смог достать наглеца. Только ошейник натянулся и сдавил горло, отчего стало тяжело дышать.

Сделав вид, что успокоился, пёс молча побрёл к будке. Оглянулся и улёгся, как ни в чём не бывало. Шарик прикрыл глаза и задумался:

— Достать эту сволочь я не могу… Тогда пусть подходит и залезает в миску, гад такой. Тут-то я его и хлопну. Главное — не увлечься. Не хватало, чтобы из-за этого павлина за калитку выгнали.

Внутри у него всё кипело. Петух же не торопился. Потрепав за шею ещё пару жён, он с безразличным видом пошёл в сторону будки, подбирая что-то с земли.

— Иди, иди… Посмотрим, какой ты храбрый. А главное — бессмертный или нет, — замер Шарик в ожидании.

Пёс подсматривал в приоткрытый глаз, приподняв немного бровь. Он внимательно следил за каждым движением петуха. Тот осторожно подкрался к тарелке, посмотрел на собаку. Во дворе всё стихло. Куры замерли в ожидании очередного подвига храброго мужа. Даже кот затаился, наблюдая за происходящим из окна дома. Петух подошёл ближе. Немного поколебавшись, он вытянул шею и потянулся к еде.

— Ближе давай, мешок перьев, ближе… — Шарик расслабился и выжидал удобного момента.

Петух осмелел и, запрыгнув в миску, нырнул в неё с головой. Шарик рванул, словно борзая на охоте. В один прыжок он схватил наглеца за крыло. Зрители возмущённо закудахтали. Кот с любопытством вытянул шею. Выглядывая из-за цветка на подоконнике, он даже облизнулся в ожидании расправы. Порыв ветра подхватил перья. Вдруг петух изловчился и больно клюнул Шарика за ухо. Натянутый в струну нерв собаки «лопнул», глаза налились кровью. И он уже собрался мотнуть головой, чтобы порвать этот мешок с перьями…

Но вдруг чуть выше хвоста раздался ужасный зуд. Шарик выплюнул птицу и, скрутившись бубликом, принялся ловить зубами блоху. Петух расправил крылья и снова клюнул собаку за ухо. Над двором прокатилось одобрительное кудахтанье.

— Да чтоб тебя… — зуд не давал ему закончить мысль.

Наконец чесаться перестало. Шарик устало вывалил язык и осмотрел двор. Петух прохаживался среди гарема под восхищённые взгляды своих пернатых женщин. С важным видом он рассказывал им про свой подвиг.

— Чтоб у тебя перья повыпадали, — завершил мысль Шарик и добавил: — да чтоб тебя… унесли в большую будку.

Он подошёл к миске и доел кашу. Из окна с насмешкой на него уставился кот. Пёс презрительно чихнул.

— Ну блохи… и что? У тебя вроде их нет… — буркнул он, залезая в будку.

Настроение было испорчено окончательно. Собака в бессильной злобе наблюдала за наглыми курами. Но тут вдруг в голову Шарика пришла мысль:

— Не, ну всё-таки хорошо, что блоха укусила, — он с облегчением вздохнул, — если бы я от него одни перья оставил, то, наверное, сидел бы уже возле магазина. Это в лучшем случае.

Шарик наконец успокоился и закрыл глаза.

«Интересно, а у хозяина есть блохи? — подумал он, засыпая. — Всё-таки иногда они бывают полезными, выручают».

И вскоре он снова грыз сахарную кость, облизывая во сне нос.