Петушиный Запрет

Это была одна из самых крутых офер беса Эйфеля. А всё началось с того, что соседка принесла петуха.

— Вам, хозяин, для компании, — сказала старуха, сунув в руки Эйфеля перепуганную птицу с облезлым хвостом. — А то сидите в подвале один, даже поговорить не с кем. А петух — он голосистый, веселее будет.

Эйфель хотел отказаться, но щупальца уже обвили птицу, и петух, оценив силу хватки, присмирел.

— Спасибо, — буркнул бес. — Только я не знаю, чем его кормить.

— Картошкой, — отмахнулась соседка. — За вами доедать будет. А так он все ест.

Петух действительно ел всё. За три дня он освоился в подвале, начал кукарекать в пять утра и даже попытался клевать щупальца Эйфеля, приняв их за червей. Бес терпел. Птица, правда, отвлекала от мыслей о вывесках, газе и репродуктивном центре.

Но на четвёртый день в ломбард нагрянула комиссия! Без предупреждения!

Ангелоид с ванильным лицом, бес из отдела эстетики и незнакомый красноволосая гадюка с дорогим планшетом. Гадюка, войдя, сразу уставилась на петуха, который сидел на прилавке и нагло таращился на гостей.

— Это кто? — спросила гадюка ледяным тоном.

— Петух, — честно ответил Эйфель не зная, что еще можно сказать. — Подарок соседей.

— Вы знаете, что содержание петухов бесами вашего ранга категорически запрещено? — Выдала женщина с красными волосами.

Эйфель похолодел. Щупальца замерли. Похоже законы успевают придумывать быстрее, чем петухи плодятся.

— Согласно пункту 42 приложения № 7 Кодекса о символической гигиене, — продолжила гадюка, читая с дорого планшета, — «рептилоиды третьего ранга и выше не имеют права содержать, кормить, гладить или иным способом взаимодействовать с петушиными, поскольку сие оскорбляет высший образ анунака, чьим тотемным животным является петух плешивый».

— Прям плешивый? — переспросил Эйфель, глядя на своего петуха. Тот был лысоват, но не критично.

— Bald — пояснила Гадюка — Означает «благородный», но так же и «плешивый»…

— Это вообще про орла — отмахнулся бес.

— Неважно, — отрезал ангелоид. — Птица подлежит изъятию. Вы — штрафу в размере 500 фрэйкелей и выговору за неуважение к высшей символике.

Петух, словно поняв, о чём речь, распушил остатки перьев и издал боевитое «кукареку».

Эйфель почувствовал, как внутри поднимается то самое чувство, которое он обычно запрещал себе. Но сейчас он его не запретил. Уже запретили что-то другое с утреца.

Значит время и ему заявить свою позицию.

— Позвольте не согласиться, — возразил бес, выпрямляясь. Щупальца приняли боевую стойку. — В пункте 42, который вы цитируете, говорится о том, что бес не имеет права «содержать» петуха. То есть быть его хозяином. Кормить, поить, убирать за ним.

— Именно, — кивнула гадюка. Красные волосы победно блестели.

— А у меня противоположная ситуация, — пожал плечами Эйфель. — Это не я держу петуха. Это петух держит меня.

Если бы гадюка в тот момент могла что-то сказать, она, несомненно, была бы умнейшей гадюкой в мире. Но она не сказала.

Наступила тишина. Ангелоид замер с открытым ртом. Бес из отдела эстетики задумчиво почесал затылок.

Гадюка перечитала пункт еще раз.

— Что значит «держит вас»? — переспросила женщина.

— А то и значит, — Эйфель указал щупальцем на петуха. — Он появился сам. Он клюёт мою картошку. Он кукарекает, когда хочет, и будит меня ни свет ни заря. Я от него не избавляюсь, потому что он меня… ну, держит. Как заложника! — Эйфель поднял щупальце вверх — Я не хозяин, я жертва. Мне компенсация положена.

Петух, словно подтверждая, клюнул Эйфеля за щупальце. Бес даже не поморщился.

— В кодексе нет запрета на то, чтобы петух содержал беса, — медленно проговорила гадюка. Красные волосы побледнели. — Такая ситуация не прописана.

— Вот именно, — оживился Эйфель. — Я ничего не нарушаю. Я не содержу птицу. Это птица содержит меня. И если вы её изымете, то нарушите мои права как… как ветерана на содержании.

Ангелоид и гадюка переглянулись. Бес из отдела эстетики что-то зашептал гадюке. Гадюка хмурилась, но явно не находила контраргумента.

— Мы… проведём дополнительную экспертизу, — сказала наконец гадюка. — Птица остаётся под вашу ответственность. Но если выяснится, что вы вводите нас в заблуждение…

— Не выяснится, — перебил Эйфель. — Спросите у соседей. Они подтвердят: петух здесь главный. Петушара как есть.

Комиссия удалилась. Петух проводил их победным кличем, спрыгнул с прилавка и уселся на табурет, который обычно занимал Эйфель.

— Ну и сиди, — вздохнул бес, усаживаясь на ящик из-под картошки. — Хозяин, чёрт лысый.

На следующий день пришло официальное письмо из Управления. Там красовалась фотка красноволосой, правда пара волос у нее-таки были уже белыми.

«По результатам рассмотрения вашего дела, — гласил текст, — принято решение не применять санкций. Ситуация признана нестандартной. Впредь рекомендуем не допускать обратного содержания бесов петухами. С уважением, Отдел по работе с домашней символикой».

Эйфель прочитал, усмехнулся и протянул петуху картофелину. Птица клюнула, но есть не стала — демонстративно отвернулась.

— Правящий класс, — сказал бес сам себе. — Ничего не могу запретить. Даже петуху. Держать себя за идиота.

А петух, словно услышав, закукарекал так громко, что зазвенели конфискованные планшеты. И Эйфель почему-то улыбнулся. Одни запреты, да и те петушиные.