Петька и Гитлер

ПЕТЬКА И ГИТЛЕР

Вот ты можешь мене верить, можешь не верить, Но опьять жеж не сам я - сам я такого ни в жисть не придумаю. Во времья своего не побоюсь ,героического кавалерийского прошлого довелося мене повстречать Петьку. Да-да, именно того Петьку, который в анекдотах с Чапаевым. Живого и здорового.
В один не самый лучший день скитался я по степи, грамотно отступив от агрессивно настроеной дивизии генерала Шкуро, не оставлявшей надежды меня поймать и расстрылять за грубые и нехорошие слова в свой адрес. Благополучно разминувшись с очередным отрядом этих кубанских негодяев, я наткнулся на маленький костер и абсолютно невероятно храброго человека возле костра. То и был Петька Исаев. Почему ты спросишь храброго? Ну ты сам посуди - по степи туды-сюды белые казаки ездиють и рэжуть усих подряд, кого споймают, а тут чулувек разжег костер и разлегся себе спыть. Разве ж не храбрец?
Когда я мужественно подскакал к костру, ён проснулся и направил на мене свое страшное ружжо. И так, знаешь, бистро, шо я уже и не пойнял, как это он так. Но в сердце закралася такая мисль - вот и все, Изя, амба тебе, сейчас этот шлимазол стрэльньот и тибья нет! Аж стало обидно и я ему храбро закрычал:
- Не надо так нервничать! Я не собираюсь делать вам больно!
То ли от моих слов, то ли от неожиданности, но он опустил свое страшное ружжо, осмотрел меня внимательно и спросил:
- Што ты за тварь такая? Не могу понять.
Слово тварь я по своей доброте пропустил мимо ушей, врэменно, слез со своей лошади, стреножил ее и пустил пастись. И подошел к костру. Все это время он терпеливо( великой духовной силы чулувек) ждал. Ружжо лежало сбоку, а ён сидел на седле по калмыцки. Я снял свою ондатровую буденовку, вытер пот и представился:

- Дозвольте представиться! Я ниякая не твар, а красный героический кавалерист Изя Кацнельсон! Можно просто - Базлай.
Петька покрутил головой
- Что за изя такая? И чаво тама дальше? Ничо не понял...
Сразу поясню - людей еврейской национальности Петр Исаев до того ни разу не встречал и библию не читал. Поэтому ему было в диковинку. Мы разговорились. У меня в сумке было немного мацы, а у него в фляге еще побулькивал , что бы вы думали - чистейший медицинский спырт!
Мы честно поделили и то и другое и поведали друг другу кое какие подробности о себе, упуская сикрэтные сведения из осторожности. Так я узнал, чьто Петька по фамилии Исаев, ехал с донесением, но жена Анька заместо молока налила ему в флягу спирту и он, хлебнув, малость заплутал. Я же пояснил причину своего блуждания по степи заметанием следов идущей по пьятам злой дивизии Шкуро.
- Цельная дивизия??! Ты, видно, и правда героический кавалерист, Изя Балалай! - восхитился Петька.
- Не Балалай, а Базлай, дурья твоя башка! - поправил я его - неужто я товарищу по борьбе с мировым капиталом врать буду!
Так мы с ним общались почитай всю ночь. Степь, понимаешь, звезды, тишина, костер, спирт. Располагающая обстановка для двух настоящих бойцов революции! И вот посреди разговора о равенстве, братстве и мировой революции задал мне Петька интэрэсный вопрос. Взял уголек и нарисовал себе под носом усы щеточкой, как ото у Гитлера я видел на фотографии впоследствии и челку так характерно сделал, как у него же. Я спрашиваю - чего ты мол делаешь. А он и отвечает:
- Узнать у тебя хочу, боевой кавалерист Изя - вот таких людей ты не встречал? И шоб вот такое под носом - это для чего?
Я ему пояснил, что под носом - это такие усы. Видел я такие у Кота, то-есть у комбрига Котовского, как его знают . Петька удивился и сказал, что усы - это усы, вот как у Чапая. Вот то, значит, усы, а вот это вот непотребство и буржуазная проституция! За проституцию , как он сказал, ему ихний комиссар, Фурманов рассказывал. Умный человек, однозначно, если такие интэрэсные слова знает!
И вытер , точнее размазал намалеванное под носом, стал похожим на чумазого грешника. Взъерошил свои волосы и замолк.
А я поинтересовался - где он такое безобразие видел. И он мне поведал - было то в Первую мировую. Он ехал на коне с донесением и заблудился( видимо опять во флягу заместо воды или молока ему спирту налили) и заехал незнамо куды. А места были не нашии, какие-то австро-венгерские, вот. Слез он с коня и только хотел передохнуть, как из лесу с винтовкой показался какой-то невысокий человек в австрияцкой шинельке. А уже, по словам Петьки , вечерело.
Он, конечно, насторожился и приготовился. Враг все же. А тот шел , по его словам, беззаботный такой, винтовку свою волочил и под ноги смотрел. И тут конь Петькин всхрапнул и заржал. Австрияк от неожиданности подскочил на месте, сдернул винтовку и стрельнул в Петькину сторону. А Петька в него гранату кинул. Рвануло и австрияк, завизжав, как заяц ломанулся , прихрамывая , обратно в лесок. Вот тогда Петька и успел заметить у него усы щеточкой и челку. Так бывает.
- И что?
- Да ничего. Если б не война, мы с ним могли бы , вот как с тобой, сесть, поговорить там... о чем-нибудь.
- О чем? И как ? Он же по-нашему и не разговаривал поди? Он что закричал?
- Какое-то русише швайн. Это чего?
- Русская свинья.
- Вот же немчура... Надо было добить.
- Надо было. Они там все капиталисты и гнобят рабочий класс. Прическа эта, усы. Ненашее это все, Петя.
- Согласен опять. Но ведь он мог этим стать, как его, черта - которые малюют всякое, кусты там, баб голых...
- Художником?
- Во-во! Им самым! А я в него бомбой.
- Ну так ты ж говоришь, он первый в тебя стрельнул.
- Так война. От неожиданности.
- Так и сейчас тоже война. В меня ж ты не стрельнул.
- Так я ж не австрияк!
- Это да. А насчет художником... А вот представь, что австрияк этот мог и сволочью какой стать, да такой, что из-за него много людей и наших в том числе на цугундер пойти могли, а?
Он посмотрел на меня.
- На кладбище - пояснил я.
- Думаешь?
- Не знаю. Но как вариант?
- Да, могло...- он откинулся на седло и сунув в рот травинку уставился в небо. - Надо было его, гада... Ничо. Вот скоро перебьем всех буржуев - мне Василь Иваныч обещал и..
- И построим везде консерватории - внезапно продолжил я
- Ну! - он обрадовано перекатился на живот. - и вышки с пулеметами по краям!
- Вышки -то зачем? Еще и с пулеметами...
- Штоб консервы не воровали - ответил он и невпопад , вздохнув, добавил - грамоты я не знаю. Закончим войну - пойду учиться! Как думаешь, красный боец Изя?
- Знамо дело, - уверенно ответил я.- Нам грамотные люди - во как нужны будут- я рубанул ладонью, огрубевшей от шашки, себя по горлу.
Он резко сел, наклонился ко мне и с жаром пожал мне руку:
- Рад я, что встретил тебя, буденовец Изя! Расскажу Чапаю, он чтобы тоже порадовался - что есть наших настоящих людей везде и во всяких народах!
Я с чувством пожал ему руку в ответ:
- И я рад тебе, красный боец Петька Исаев!
Так мы с ним и говорили до рассвета. А потом разьехались в разные стороны, сердечно попрощавшись. Потом я узнал о том, что невольный знакомец мой погиб, прикрывая своего горячо любимого командира. И погоревал о них обоих.
Уже позже, когда пришлось мне врагов революции и совецкой власти пачками стрелять, рад я был, вспомнив, что погибли геройски Петька Исаев и Чапай. Не хотелось бы, чтобы они оказались врагами.
А еще позже фашист напал и все мы узнали про Гитлера. И остро пожалел я , что не убил тогда Петька Исаев австрийского солдата с челкой и усиками. Могет быть , что это и был тот Адольф Гитлер... Не знаю, как там про художника, а сволочь из Гитлера выросла - ничего себе. Как знать, убей его Петька, может и жизнь была бы у нас лучше, как думаешь? Вот и я не знаю, а проверить - никак. Ну ты иди себе, хлопчик. А я вспоминать буду Петьку красного кавалериста. Хорший был человек, хоть и не знал, что такое консерватория. Но мыслил интересно и правильно.