Пицца,ужас и первая любовь

Если бы жизнь была справедливой, Никита в шестнадцать лет уже бы целовался с кем-нибудь в подъезде, а не разбирал по косточкам сюжет «Властелина Колец» на форуме таких же, как он, одиноких ботаников. Он был ходячей энциклопедией по всем вселенным, кроме одной — девичьей. Его попытки заговорить с одноклассницами заканчивались на стадии мысленного монолога, который в реальности выливался в невнятное мычание и топот убегающих ног.

В этот вечер великой тоски по пицце и человеческому общению Никита совершил два удивительно удачных дела. Во-первых, он заказал двойную «Пепперони». Во-вторых, включил телевизор.

На экране была какая-то японская хрень: хлюпающий звук, статичное изображение колодца, помехи и гнетущее чувство безысходности. Никита уже хотел переключить на что-то более жизнеутверждающее, например, на передачу про ремонт компьютеров, как из колодца показалась бледная рука.

«Бред какой-то», — с набитым ртом пробормотал он.

Из колодца какими-то паучьими движениями выползла грязная девочка лет пятнадцати.

«Дура»

Оценил действия девочки Никита.

Но дальше случилось странное. Девочка, которая должна была ползать с той стороны экрана, посмотрела прямо на него, словно услышав. Не сквозь, а именно НА. Ее глаза, чуть раскосые, глядящие сквозь падающие на лицо грязные пряди длинных, чёрных волос были двумя черными дырами, в которых тонули надежды . А потом раздался противный скрежет, экран завис, помехи захлестнули комнату, и эта… эта штука…вынула руку из экрана наружу, потом сама вылезла , прямо из телевизора. Не спеша, с капающей на паркет тиной, с характерными щелчками костей. С платья и волос стекали струйки воды пахнущие затхлостью .

Никита завис с куском пиццы на полпути ко рту.

«Мама!»

Мозг, привыкший к формулам и логическим цепочкам, выдал единственно возможный вариант: это галлюцинация, вызванная недосыпом и отравлением несвежим беляшом купленным на рынке у добродушной бабушки из жалости.

Но когда ледяная капля с ее платья упала на его кроссовок, стало ясно — все по-настоящему.

Девочка-монстр сделала шаг в его сторону. Скрип. Еще шаг. Плюх.

Инстинкт самосохранения кричал: «Беги!», «Ударь её гитарой по голове!», «Спрячься в шкаф!»«прикинься кактусом!».. Но Никита всё таки обладал пытливым умом ботаника. И эти инстинкты шептали: «Проанализируй!», «Собери данные!». А данные говорили, что монстр стоит в трех шагах и выглядит… недокормленным, даже скорее....голодным.

Дрожащая рука сама потянулась к коробке.

—Будешь… кусочек? — выдавил он.

Чудовищная девочка замерла, уставившись на треугольник теста и колбасы. Никита, не дожидаясь ответа, ткнул пиццей ей прямо в лицо. Точнее, в нос.

Произошло невероятное. Раздался тихий, но отчетливый чавк. Девочка откусила. Еще раз. Потом ее рука, больше похожая на птичью лапу, метнулась к коробке «Пепперони»и рыча как голодная собака начала есть...нет, пожирать пиццу. Вскоре остались лишь крошки и изодранная в клочья картонная упаковка.

— В...в ...вкусно? — поинтересовался Никита, чувствуя себя полным идиотом с трудом контролируя мочевой пузырь.

В ответ он получил лишь тихий выдох, пахнущий затхлым колодцем и сыром моцареллой. Теперь, когда первая опасность миновала, в голове у Никиты включился его второй, хозяйственный режим.

—Слушай, — робко начал он. — Ты, конечно, очень… колоритная. И я рад что ты зашла ко мне в гости. У меня не часто девочки бывают. Вообще не бывают. Но ты не против помыться? А то от тебя, прости, воняет как от старого аквариума.

Он взял ее за ледяную руку (она не сопротивлялась) и повел в ванную. Сунул ей стопку одежды своей старшей сестры Маши, наглядно продемонстрировал, как включается душ, и ткнул пальцем в бутылки с шампунями, бальзамами и кондиционерами.

—Вот это для блеска, это для объема, — бормотал он. — разберёшься, ты же девочка.

Гостья помолчала немного и начала снимать свое рваное, мокрое платье. Никита издал звук, средний между чихом и писком, покраснел как помидор и вылетел из ванной, хлопнув дверью. Он стоял, прислонившись лбом к косяку, и пытался понять, что вообще происходит. Из-за двери послышалось шуршание занавески и звук льющейся воды.

Следующей проблемой стал ее внешний вид. Когда она вышла, одетая в одежду сестры как попало, с мокрыми, всклокоченными волосами, Никита понял: такую в приличное общество не выведешь. Словно игрушка, побывавшая в руках у гиперактивного ребёнка.

Он набрал номер сестры.

—Маш… У меня тут небольшая проблема. Девушка. Да, я познакомился… Она, понимаешь, немного…как бы ....из глухой деревни.... Очень, очень глухой. Совсем. С косметикой не дружит. Поможешь, а?

Маша, обрадованная тем, что ее брат-затворник наконец-то проявил признаки жизни, ворвалась в квартиру через двадцать минут с целым арсеналом баночек и тюбиков.

— Ну, где же наша Маугли? — весело крикнула она.

Увидев Самару, она на секунду замерла, но потом ее профессиональный интерес визажиста победил недоумение.

—Фига се! По моему не бывает настолько глухих деревень. Но интересный типаж! Бледная кожа такая,как мрамор, прикольно .А взгляд… такой загадочный!

Маша утащила Самару в ванную, и следующие полтора часа оттуда доносился ее безостановочный монолог.

—…и вот так вот, детка, мы тебе скулы просто вылепим! Ой, а реснички-то какие длинные! У тебя кончики секутся, ты когда последний раз подравнивала? Держись, сейчас подкрутим… Ты что, тушь не пробовала? Не скаль так зубы, не красиво. Нет , эта помада слишком яркая, вульгарно будет, давай вот эту, матовую.Никита, она у тебя вообще разговаривает?

— Она… не очень многословная, — крикнул Никита из-за двери.

Наконец, дверь открылась. Никита обернулся и обомлел. Перед ним стояла не та жуткая девочка из колодца, а стильная, красивая девушка. Макияж был выполнен безупречно, волосы лежали идеально, а одежда сидела как влитая. Правда, взгляд оставался прежним — пустым и бездонным, а движения были резкими и немного механическими. Но со стороны это можно было принять за застенчивость или высокомерие.

— Ну что? — с гордостью спросила Маша. — Я из грязи сделала князя. Вернее, принцессу. Красотка, хоть —она наклонилась к уху брата — чуть-чуть… того. Но ты молодец, братец! Такую клаву зацепил! Я думала что ты только со своими онанизмами всю жизнь встречаться будешь.

—Маша!—покраснел Никита.

—Да шучу я—гуляйте молодежь.

Выйдя на улицу под руку с девушкой, Никита впервые в жизни почувствовал вкус социальной победы. Мимо проходила группа его одноклассников во главе с Ваней, главным школьным красавчиком. Тот с нескрываемым изумлением уставился на Никиту, потом на его спутницу, и в его глазах читался немой вопрос: «Как?!»

Никита лишь гордо поднял подбородок и повел подругу в ближайшее кафе. Он был на седьмом небе.

Сидя за столиком и наблюдая, как Спутница с жутковатым чавканьем уплетает мороженое (видимо, вкус пиццы открыл в ней гастрономический интерес к миру людей), Никита решился задать вопрос.

—Ну, и… как тебя зовут-то? Я вот, Никита.

—Самара, — послышался тихий, шелестящий голос, словно из старого радиоприемника.

—Приятно познакомиться, — вежливо сказал Никита. — И… надолго ты к нам? Гостить собралась?

Самара медленно, со скрипом повернула к нему голову. В ее бездонных глазах на мгновение мелькнула искорка. Уголки губ дрогнули в подобии леденящей душу улыбки.

—Семь дней.

Никита радостно кивнул. Целая неделя! Целых семь дней славы, завистливых взглядов и ощущения, что он не просто Никита-ботаник, а Никита с самой загадочной и красивой девушкой в школе.

Он был счастлив. Он пока не знал, что в легендах про девочек, выползающих из колодцев, есть одна маленькая, но очень важная деталь: отсчет этих семи дней начинается с момента их появления. И не знал чем заканчиваются эти семь дней

Он был счастлив.

Целая неделя впереди .