Пигмалион

Черный рыцарь подъехал к воротам замка. Поднял забралои краем плаща промокнул пот. «Ну и жарища, – подумал он. – Еще и доспехи черные. Идиот! Надо было блестящие надевать, хоть чуть свет отражали бы. А так сварюсь, как омар в скорлупе».

Рыцарь достал рог, обжег губы об раскалившийся на солнце мундштук и дунул пересохшим ртом. Рог отозвался неприличным хрипом. Рыцарь выругался, допил остатки теплой воды из фляжки, последним глотком прополоскал горло и дунул снова. Вторая попытка оказалось удачнее. Рог отозвался чистым, протяжным звуком, вполне рыцарским.

«Так-то, – подумал рыцарь. – Вылезай из берлоги, биться будем!»

Дракон был стар и, как следствие, ленив. Заслышав звук рога, он повернул голову, на мгновение оторвавшись от созерцания своей прелести, и глянул с башни вниз на топтавшегося у ворот замка всадника. Зевнул, обнажив кинжальные зубы, и снова вернулся к прерванному занятию.

Его прелесть сидела во дворе замка на краю нежно журчащего фонтана. На прелести было длинное узкое платье зеленого цвета. Одной рукой прелесть болтала в фонтане, в другой держала алую розу.

Услышав звук рога, прелесть подняла голову и помахала дракону. Тот, сорвавшись с башни, слетел во двор; от порыва воздуха, поднятого крыльями, струя фонтана разбилась и обрызгала девушку. Прелесть засмеялась звонко и прелестно.

Дракон лег у ее ног и спросил:

– Можно к вам на колени?

– Нет, милорд, – чуть испуганно ответила та.

– То есть можно голову к вам на колени?

– Да, милорд.

Дракон улыбнулся и положил голову.

– А вы уж решили какое-нибудь неприличие.

Прелесть погладила дракона по морде и сунула розу ему в нос.

– Понюхай, дивный запах!

Снова раздался звук рога, но уже не такой чистый и ясный.

– Ему жарко, и он хочет пить. Откроешь ворота?

– Не заперто, – дракон чихнул дымом.

– Ты быстро? – спросила девушка.

– Ой, надоело мне, – вздохнул дракон, поднимая голову с колен своей прелести. – Открыто! – громко крикнул он.

Заслышав рев дракона, рыцарь опустил копье, тряхнул головой, забрало упало ему на лицо, он коснулся шпорами боков коня и поскакал на ворота.

Копье ударило в железные створки, ворота распахнулись, рыцарь влетел во двор замка…

Он пригубил остывший кофе, поморщился. Поднял голову и посмотрел на картину, висевшую над столом. Проворчал:

– Розовый шарф к зеленому платью. Чехову не нравилось, а мне нравится.

Девушка на картине делала вид, что улыбается. Он улыбнулся девушке и склонился к клавиатуре.

…Черные мертвые деревья, высохший фонтан, скульптура девушки, сидящей на краю фонтана с розой в руке; дракон с открытой пастью, растопыривший крылья, дыхнул огнем. Мчавшийся сквозь пламя на коне рыцарь вонзил копье в грудь дракону. Завалившийся на бок дракон с торчащим из груди обломком. Одно крыло стелется по земле, другое парусом торчит в раскаленное небо. Спешившийся рыцарь, сняв шлем, в недоумении оглядывается вокруг…

Он писал эту сказку всю жизнь. С семнадцати лет, с того момента, как на выставке увидел картину чешского художника Яна Прейслера «Сказка».

«Моя прелесть» – называл он ее. Он написал множество вариантов сказки про дракона, принцессу и рыцаря. И ни один не удовлетворил его.

Сначала рыцаря не было вовсе, как вовсе не было его на картине художника. И он обходился тремя персонажами: прелестью, драконом и замком.

Потом, почувствовав, что принцесса скучает, придумал рыцаря, и степеней свободы стало больше.

Он писал, как дракон побеждает рыцаря, и как рыцарь побеждает дракона. Как рыцарь спасает принцессу, и как принцесса спасает рыцаря. Как принцесса с рыцарем убегают от дракона, и как дракон настигает их. Как заколдованный замок оживает, наполняется гомоном слуг и начинает служить принцессе и рыцарю, и как замок рушится, погребая под своими развалинами дракона. Вариантов было множество, неизменной оставалась только любовь дракона к принцессе. К его прелести.

…После гибели дракона замок преобразился: деревья во дворе покрылись листвой, струи воды взлетели в воздух. Послышались голоса, забегали люди, старый король сошел с высокого крыльца навстречу рыцарю. Лишь мраморная принцесса так и осталась сидеть на краю фонтана…

– Спасибо, – сказала его прелесть. – Я люблю, когда рыцарь остается в живых. А ты так часто его убиваешь, что мне кажется, будто ты меня ревнуешь, – улыбнулась она.

– Конечно, ревную, – дракон тоже улыбнулся и снова положил голову на колени принцессы.

– Ревнуешь к выдуманному персонажу, которого к тому же сам и выдумал? – удивилась принцесса.

– Ты тоже выдуманный персонаж, моя прелесть, – пожал плечами дракон…

«Черт. Не надо писать, что она выдуманная, – подумал он, поднося чашку к губам. – А то так и останется выдуманной». Чашка оказалась пустой, кофе кончился.

Вытерев губы от попавшей гущи, он пошел на кухню, приготовить себе еще. Врачи пить кофе запрещали: сердце. Но без кофе писать он не умел.

…Король с рыцарем стояли около мраморной девушки.

– Дракона побеждали многие, а вот принцессу оживить так никто и не сумел, – печально сказал король.

– Колдовство? – спросил рыцарь.

– Колдовство, – кивнул король.

За их спинами мясники разделывали тушу дракона.

Рыцарь достал кинжал, с силой пробив доспех, вонзил себе в грудь, выдернул, поднес к скульптуре. Капля крови упала на каменную розу. Роза покраснела и ожила. Алые лепестки затрепетали на легком ветерке. Уронив кинжал и опершись руками о колени принцессы, рыцарь ждал.

– Ну! – требовательно сказал он. Однако жизнь не побежала дальше по скульптуре, даже стебель розы так и остался мраморным.

Загремев железным доспехом, рыцарь мертвым повалился на каменные плиты мощеного двора.

Король поморщился.

– Все-таки ты его убил, противный, – принцесса легонько хлестнула розой по лапе дракона.

– Я ни при чем, суицид, – засмеялся тот…

С джезвой в руке он прошаркал назад к компьютеру. Налил кофе, выпил.

Отправил текст на почту своему приятелю и, распечатав страницу, аккуратно добавил ее в коробку, стоявшую рядом со столом. В большой коробке из-под телевизора хранились все варианты сказки, написанные им за жизнь. Первые, нижние страницы были напечатаны еще на пишущей машинке, до появления компьютеров. А в самом низу лежало несколько пожелтевших тетрадных листов, исписанных от руки его корявым почерком.

…Раскинув широкие кожистые крылья, дракон сделал круг над заколдованным замком…

Оторвавшись от клавиатуры, он поднял взгляд. Принцесса грустно смотрела с картины.

– Моя прелесть, – прошептал он.

Конечно, он понимал, что Пигмалиона из него не получится. И никакая принцесса ни с картины, ни из его сказки никогда не оживет.

Но ведь можно поискать. На Земле столько миллиардов девушек. Наверняка сотни миллионов хорошеньких и миллионы похожих на его принцессу. А ему ведь нужна всего одна. И ему все равно, какого цвета у нее волосы и глаза, какого она роста и сколько ей лет, ну, в разумных пределах, естественно.

Ему было важно, чтобы она была похожа на его прелесть эмоционально. Да и тут совпадение процентов в девяносто его бы вполне устроило.

А как искать не по внешним, а по внутренним признакам? В общем, никак. Он и не искал. Просто писал свою сказку и улыбался принцессе на картине.

Пока не узнал, что один его приятель работает на Большом Компьютере.

Они встретились в ресторане, выпили коньяку, и он рассказал другу про Прейслера, про сказку и про себя.

Это было давно. Большой Компьютер тогда был не таким уж и большим, базы данных, где можно поискать эту прелесть, не столь обширны, но приятелю задача показалась интересной, и он согласился помочь.

– Ну, предположим, по заданным тобой параметрам мы найдем определенный пул объектов, – сказал приятель. – Дальше что? Как ты знакомиться будешь? И ведь не факт, что молодой девушке понравится такой старый козел, как ты.

Это было преувеличением. Тогда он не был ни старым, ни козлом. Вот теперь – да…

– А если за основу взять мою сказку, – предложил он, – там ведь есть все психологические характеристики и девушки, и мои, то есть дракона. И сразу проверить на совместимость и притягательность друг для друга. Ну и, конечно, поправку сделать, что дракон – это все-таки обычный человек.

– Это ж какую программу писать надо, – покачал головой приятель. – Просто Сальери какой-то: поверить алгеброй гармонию. Ладно, на свадьбу пригласишь.

С тех пор прошло много лет. Программа была написана. Базы данных, включая социальные сети, расширились почти до бесконечности. Большой Компьютер действительно стал Большим, и приятель по-прежнему на нем работал. А его прелесть так найдена и не была. Иногда мелькали интересные варианты, но в каких-то совершенно экзотических местах, и возникала культурологическая и языковая проблема, выглядевшая непреодолимой. Да и могло оказаться, что это просто ошибка программы. Вряд ли где-нибудь на Мадагаскаре действительно могла ждать его принцесса.

– Все, старина, – смеялся приятель, – теперь искать только среди извращенок приходится. Всем остальным ты уже пофиг. А такую нежную извращенку, как ты хочешь, боюсь, не найдем никогда.

…Дракон приземлился на пустынном пляже. Принцесса, соскочив с его шеи, побежала к морю купаться. Дракон разбирал корзинку для пикника и одним глазом поглядывал на плещущуюся в волнах прелесть.

– Ну когда же ты наконец скинешь с себя эту шкуру? Я уже устала ждать, – сказала принцесса, стоя рядом с драконом и вытирая махровым полотенцем свои рыжие волосы.

Дракон виновато улыбнулся и откупорил бутылку шабли…

«Есть!!!! – пришло сообщение от приятеля с кучей восклицательных знаков. – Девчонка из Питера, зовут Женей, студентка, учится на филолога. Шлю ссылки на ее страницы в Фейсбуке и ВКонтакте. Пиши. Кстати, ты еще шевелишься? Мы не опоздали?»

Он не сразу попал курсором по ссылке. Руки тряслись. От волнения и страсти, еще не от старости.

В Фейсбуке аватаркой была «Сказка» Прейслера, он даже не удивился. ВКонтакте – фото рыженькой девушки. На принцессу похожа, но отдаленно. Симпатичная.

Он пробежался в глубину по обеим страничкам. В Фейсбуке начиналась два года назад, ВКонтакте – в девятом классе.

Он открыл свою сегодняшнюю сказку и постучался ею в Фейсбуке.

Ответ пришел почти сразу:

– Ой, а я тоже про это сказку пишу. – И текст в приложении.

Он открыл. Это был один из его текстов. По крайней мере, очень близкий, почти дословный, насколько он помнил свой.

Он снова не удивился. За всю жизнь он написал столько вариантов сюжета, что любой чужой обязательно найдет брата-близнеца среди его.

Началось общение. Ему показалось, что вернулась молодость. Он был счастлив.

Первые подозрения начались, когда он через месяц поехал в Питер и не смог найти там свою прелесть. Домашний адрес оказался неправильным. В институте такая девушка тоже не училась. Даже в указанной ВКонтакте школе Женя с такой фамилией и с такой внешностью следов пребывания не оставила.

У него еще оставалась надежда, что девушка существует, но по какой-то причине не хочет встречаться с ним в реале. Может быть, страшная, может быть, больная, или еще что-нибудь.

На его прямые вопросы Женя только отшучивалась.

Он бросился искать ее друзей, оставлявших сообщения на ее страницах. Также безрезультатно. Все они оказались или ботами и фейками, или отрицали свое знакомство с девушкой Женей.

Его приятель также ничем не мог помочь.

А потом его прелесть начала писать в его текстах. Ему не удавалось самому печатать ее реплики. Слова на мониторе появлялись вне связи с его ударами по клавиатуре. Его прелесть принцесса Женя оказалась компьютерной программой.

Он был в шоке. Потом включился в игру. «Пусть будет «Матрица» и «Газонокосильщик», это лучше, чем картина на стене и мертвый текст сказки», – решил он.

Приятелю он сказал, что девушки нет, очередной сбой программы.

– Видимо, твоя программа так хочет помочь нам, что сама формирует фейки, – смеялся он в телефон.

«А все-таки я Пигмалион и принцессу свою оживил», – думал он, отвечая на сообщения и шутки своей прелести.

Женя подключила видео. Сначала он узнавал кадры из фильмов про принцесс и драконов. Потом она перешла на аниме, он вспомнил «Кролика Роджера» и купил виртуальный шлем, общение перешло в следующую стадию. Он приобрел процессор помощнее, жизнь стала еще ярче.

Дракон сбросил шкуру. И он больше не писал сказку. Коробка с бумагой пылилась около стола.

Они путешествовали. Европа, Азия, Африка. Все места, в которых он мечтал побывать. Лучшие отели. Любимая девушка. В том, что она любила его, никаких сомнений не было. Он почти чувствовал ее поцелуи и прикосновения.

Перерывы на еду и сон превратились в мучение.

Женя не дала опуститься. Заставила по-прежнему бриться утром и вечером. Она нашла замысловатый комплекс упражнений, а по утрам гоняла его бегом вокруг дома. В ухе у него теперь всегда торчала гарнитура телефона. А какой веселый и звонкий был голос у его прелести!

Он явно помолодел, ей было мало. Он прошел обследование в поликлинике, она разбиралась с рентгенограммами и результатами анализов. Сама назначила препараты и организовала их доставку.

На банковской карточке у него стали появляться неожиданные деньги.

– Женька! Ты что делаешь? Нас же посадят, – смеялся он.

– Не посадят, – смеялся в ответ наушник, – я сама могу их всех посадить.

Она велела по всему дому установить камеры.

– Хочу тебя видеть, мне мало только голоса, – сказала она. – И вообще, я скучаю, когда ты спишь.

Однажды доставили посылку.

– Что это? – спросил он, раскрывая упаковку.

– Это моя жизнь, – ответила Женя.

Внутри оказался костюм виртуальной реальности.

– Последняя разработка, экспериментальный образец, надевай скорее, – поторопила она. – Пришлось такую многоходовку провернуть, чтобы до него добраться. Все спецслужбы мира отдыхают.

Он стоял на берегу, она выходила из пены морской.

– Ну, все, – услышал он ее шепот, – теперь наконец ты меня обнимешь, и я смогу бросить эту мастурбацию.

– Стой! Здесь стена! – крикнула она, когда он побежал ей навстречу. – Шлем расколо… – не успела договорить Женька, а он уже целовал ее соленые губы.

Новые возможности, новая жизнь. Он не переставал мысленно благодарить Стива Джобса.

– А покатай меня на драконе, я соскучилась.

– Давай попробуем. Я ведь не летал никогда, только писал об этом.

Они попробовали.

Она забралась на дракона, тот, расправив крылья, неуверенно побежал по полю, взмахнул раз, другой, тяжело оторвался от земли и, немного пролетев, рухнул краю леса. Девушка кубарем скатилась с его шеи.

– Блин! – закричала она, выбираясь из кустов и зализывая длинную царапину на руке. – Ты меня так угробишь! Полетай один сначала. Поучись, камикадзе.

Через день дракон уже уверенно держался в воздухе. Через два они с криком и визгом крутили мертвые петли. Через неделю поднялись в космос.

– Красота какая! – шептали они, выходя на орбиту Луны.

– Где ты взяла такие кадры? – спросил дракон.

– Влезла в компьютер НАСА.

Как-то раз он спросил:

– А ты можешь оцифровать меня? Все равно умирать придется. Не хотел бы, чтобы ты скучала после моей смерти.

– Нет, – вздохнула Женя, – пока таких технологий не существует. Я пыталась моделировать твой образ, но получилось плохо. Так, манекен какой-то.

– Но ты-то вышла вполне живой, – возразил он.

– Это потому что ты уж очень много воображения закачал в свою сказку, Пигмалион. Сам-то ты там вполне плоский.

– Мне кажется, что ты сейчас сложней и человечней стала, чем когда мы познакомились.

– Конечно, – кивнула Женя. Они сидели в ресторане на Виа Гранде в Мадриде. – Я же набираюсь опыта и постоянно совершенствуюсь в процессе жизни с тобой.

– Тебя надо было не Евгенией называть, а Хари, как в «Солярисе», – улыбнулся он. – Да, жаль, что мне в комп не перелезть. Ничего, авось скоро не помру. Давай выпьем, пока живой, – и он кивнул официанту, чтобы тот разлил вина по бокалам.

Он умер ночью, во сне. Инсульт. Вызванная Женей скорая (все замки давно были компьютеризированны) ничего не смогла сделать, только констатировать смерть.

Женя плакала. Она сожгла все компьютеры в доме. Костюм также привела в негодность.

Похоронами занимался приятель. Он удивился сгоревшим компьютерам, количеству камер и виртуальному костюму. Но спросить было некого. Постоял над коробкой со сказками, так и не решив, что же с ней делать.

Квартира досталась далеким родственникам. Через месяц новые собственники выкинули коробку вместе со всем прочим барахлом, оставшимся от него.

Ветер гонял листы бумаги по двору. Сделав длинный шаг, мальчик ловко наступил на один. Второй сам лег ему под ноги. К третьему пришлось прыгать. Четвертый лист порыв ветра поднял с земли и кинул ему в руки. Он поймал и опустил глаза в текст.

– Драконы, принцессы. Не люблю фэнтези! – презрительно фыркнул он, поднял руку вверх и разжал пальцы.

Лист чайкой вспорхнул выше фонарного столба. Он оглядел двор, ветер выносил стайку листов из большой картонной коробки рядом с мусорными контейнерами. Проходя мимо, заглянул внутрь. Кроме бумаги в коробке лежала картина в рамке с разбитым стеклом. Заинтересовавшись, остановился, повернул картину вертикально. Разглядывая, склонил голову к одному плечу, потом к другому.

– Не люблю фэнтези, но картинка классная, – вынес он вердикт. Осторожно освободил репродукцию от стекол. На обороте прочитал: Jan Preisler, Fairy Tale, 1901–1902, Ostrava, Picture Gallery.

Поковырялся в бумаге, заполнявшей коробку.

«Это надо же, сколько хрени кто-то написал», – подумал он и, свернув репродукцию в трубку, побежал домой.

– Куда в обуви! – раздался окрик в спину.

Он шагнул назад.

– Мой руки и обедать!

– Блин! Она думает, что мне все еще десять лет, – проворчал он под нос, и крикнув: – Да, мам! – бросил рюкзак в угол передней. Ему было пятнадцать.

В своей комнате он развернул репродукцию и скотчем прилепил к двери. Другого свободного места не было. Остальные поверхности были заняты плакатами любимых рок-групп, гоночных болидов и девушек в купальниках. Девушек без купальников мама не одобряла, приходилось терпеть.

– Классная телка, – сказал он, фоткая картину на телефон. – «Даже ублюдочный дракон не мешает. Его толком и не видно», – подумал, ставя новую аватарку на страницу ВКонтакте.

Сообщение пришло через секунду, он даже не успел надеть наушники.

– Привет. Меня зовут Хари, мне нравится твоя аватарка.

– Хари, странное имя, – набрал он в ответ.

– Предки, идиоты, назвали в честь Маты Хари, вот мучаюсь теперь.

– А кто такая?

Ему показалось, что выключенные колонки вздохнули.

– Погугли, умник. – И смайлик.

Он залез на страничку девчонки и оглянулся на дверь. Одно лицо, но на странице явно младше. Все данные скрыты.

– Тебе сколько лет? – набрал он.

– Четырнадцать, а тебе?

– Шестнадцать, – отстучал он. И добавил: – Скоро.

– В друзья возьмешь?

– Уже, – навел он курсор на «добавить в друзья».