Пик объективности

Профессор Громов, председатель жюри конкурса молодых ученых исторического факультета, пригласил для выступления очередного докладчика:

— Доцент Андрей Ильич Правдин, кафедра «Математические методы в общественных науках»… прошу, у вас десять минут на доклад, и пять на вопросы.

Доцент Правдин – долговязый молодой человек в очках, – сразу взял быка за рога.

— Тема моего доклада «Математический метод оценки объективности исторических исследований»…

Жюри насторожилось – похоже, опять математики вторгаются не в свою область. Фоменко им мало, что ли?

— …Объективная оценка близкого к нам исторического события возможна после его окончания, спустя некоторое время: лицом к лицу лица не увидать. С другой стороны, живая память об эпохе со временем слабеет: уходят из жизни ее свидетели, утрачиваются документы и материальные артефакты, возникают различные мифы. Борьба этих двух тенденций и определяет оптимальный промежуток времени — его положение и длительность, — на котором возможно изучение исторического события с максимальной объективностью. Этот промежуток я назвал «пиком объективности»…

Громов шепнул соседу:

— Замах у него будь здоров!

Тот, хмыкнув, кивнул. Правдин продолжал:

— В моей работе предложен алгоритм поиска «пика объективности» на основе следующих подходов…

Посыпались технические детали: целевая функция, перечень ее параметров, методы оптимизации, тренировочный набор событий, проверочный набор… наконец, поток формул иссяк.

— Ну, а пример, можете привести? – спросил Громов, когда докладчик закончил. — Допустим, для революции семнадцатого года когда был пик?

Правдин пролистнул презентацию до слайдов с примерами.

— Пожалуйста.

Он показал график в форме сплюснутого колокола.

— Пик достоверности приходится на сороковые-шестидесятые годы двадцатого века.

Жюри оживилось.

— Молодой человек, сразу видно, что вы плохо знаете то время, — назидательно сказал профессор Генералов, последние полвека преподающий «Курс всеобщей истории», — и не понимаете его специфику.

Правдин, однако, не смутился.

— Пик объективности действительно приходится на эти годы. Вопрос в том, найдутся ли историки, готовые работать на пике. Понимаю, это может быть сложно и даже опасно. Но вопросы личного мужества и личной ответственности ученого находятся за пределами моей работы.

«Молодец, парень, уел зануду!» — подумал профессор Молодцов, не любивший Генералова, и сказал:

— А я, пожалуй, знаю такого историка, — и назвал фамилию. – Вот он не побоялся работать на пике!

Генералов скептически усмехнулся.

— Вы, Андрей Ильич, не будучи специалистом в данном периоде, судите поверхностно…

Молодцов за словом в карман не полез. Громов, дав высказаться оппонентам по два раза, прекратил дискуссию, грозившую выйти за рамки академической. «А термин-то пошел в массы», — мелькнула мысль. Историка, которого Молодцов упомянул, Громов знал и уважал как ученого и человека – о последнем судил по сохранившимся воспоминаниям тех, кто работал тогда.

Регламент поджимал, и Громов вызвал следующего докладчика. Сразу после заседания профессор нашел Правдина.

— Андрей Ильич, могу я вас попросить… — Громов протянул доценту исписанный лист, – вот здесь перечень интересующих меня событий, можете рассчитать для них пик объективности?

Правдин взглянул на список и кивнул.

— Конечно. Сегодня же сделаю.

***

Правдин не подвел – письмо с результатами и комментариями Громов получил тем же вечером. Поразмыслив немного, он набрал номер декана истфака.

— Володя, это Олег… да, уже и до тебя дошло? Правдин его фамилия, интересный парень… обязательно пришлю! Слушай, я вот чего звоню. Помнишь, мы все думали над темой сентябрьской конференции?.. Так вот, я предлагаю – давай выберем первый вариант, который Молодцов предлагал. Думаю, это самое актуальное сейчас… Хорошо! И еще, у тебя есть знакомые в комиссии по гостайне?.. Зачем? Хочу поговорить, может, до конференции получится снять гриф с кое-каких документов… Отлично, жду!