Пилигримы. Нити судеб

В школьных сочинениях на тему «Кем я стану, когда вырасту» Рози Блэр любила перебирать варианты вроде дизайнера кексиков, дегустатора печенья или прялки самых розовых на свете свитеров. Ни разу она не упомянула вариант «убийца», но именно он оказался самым вероятным, потому что старушка была мертва.

Сложно не умереть, когда тебе в грудь вогнали кинжал по самую рукоять.

Рози застыла. Ее тело не могло пошевелиться под коркой ужаса, покрывшей кожу от макушки до кончиков пальцев. Они с силой, от которой болели кости, сжимали рукоять. Из раны не бежала кровь, и Рози подумала, что кинжал мог оказаться подпружиненным театральным инвентарем. Она смотрела на прикрытые веки женщины, задержав дыхание, ведь старушка не дышала тоже. Рози казалось: сейчас она вдохнет, и женщина вдохнет тоже, и потому Рози не дышала, боясь разбить хрупкую иллюзию, что все это происходит не по-настоящему.

— О, боги, ты всадила его прямо в сердце! – воскликнул Пол. Он стоял в десяти шагах и всматривался в старушку, но приблизиться не решался. Вместо этого он выглянул в коридор, убедился, что поблизости никого нет и запер дверь изнутри. – Ты что, тренировалась, мать твою? Кто вообще с первого раза может нанести такой точный удар под ребра, который пронзит сердце и вызовет почти мгновенную смерть?!

Рози с силой разжала пальцы. Они настолько задубели, что остались в полусогнутом состоянии. Рози посмотрела на дрожащие, побелевшие ладони. На них не осталось ни капли крови. Будто не она только что убила человека. Ладно, эта старушка и не была человеком, но подавала признаки жизни… пока Рози все не испортила.

— Смотри, чтобы никто не вошел. – Пол быстро взял себя в руки, отбуксировал Рози к двери и уложил старушку на пол.

Проверил пульс на запястье, на шее, убедился, что она не дышит.

— Хорошо… вот, что мы сделаем. – резюмировал Пол. – Сначала нужно истереть в порошок зубы и кожу на подушечках пальцев. От тела избавиться сложно, понадобится хороший измельчитель…

— Прекрати. – взмолилась Рози. Она едва успевала сглатывать подступающую к горлу желчь. – Ты меня пугаешь.

Пол явно обиделся.

— Я тебя пугаю? Не я ведь втыкаю ножи в людей. – справедливо заметил он.

— Я не буду ее… не буду… давай похороним ее? Пожалуйста…

Они выволокли старушку в пустой коридор и протащили до инвентарной комнаты. Пол всучил Рози лопату и вновь взялся за тело. Старушка была миниатюрной, как недоедающий подросток, ее костлявое тело странно смотрелось в брюках хаки агрессивной раскраски и потертой кожанке. Пол держал ее за подмышки и пятился, оглядываясь через плечо. Рози следовала за ним. Она обнимала лопату, скулила и заливалась слезами, глядя на волочащиеся по полу тяжелые шипованные ботинки.

— Эти существа бессмертны, Рози. – бормотал Пол. – Бессмертны, понимаешь? Это значит, что их невозможно убить. Но ты справилась. Просто удивительно.

Рози шмыгнула носом и заскулила еще жалобнее.

В небе взрывались кровавые цветы фейерверков, и шумную ночь озаряли снопы искр. Бастион праздновал победу, величественные стены Магистериума опустели, лишь изредка до Рози и Пола доносились парящее по коридорам эхо задорного смеха или запахи изысканных блюд, которые выносили автоматоны из необъятных кухонных помещений.

Не попавшись ни одной живой душе (сбитый с пути автоматон с фаршированным поросенком не считается), Рози и Пол выбрались к лесу и двинулись в самую глубь, где темнота накрыла их спасительным пологом. Они перебирались через кочки, торчащие из земли уродливые корни деревьев. Влажный мох чавкал под подошвами. Изредка вопило воронье, спугнутое очередным салютным залпом.

Справа хрустнула ветка, и Рози взвизгнула. Лопата наотмашь рассекла куст. Крошечная ящерка стремительно ретировалась куда подальше.

— Ты что, решила стать серийницей? – прикрикнул Пол, ушедший вперед.

Рози поняла, что, будь в кустах действительно один из адептов Магистериума, чисто ее жертв уже бы удвоилось. Она всхлипнула, прижала лопату к груди, чтобы больше не размахивать ею направо и налево, и припустила за Полом.

— Ты делаешь это первый раз, правда? – спросила Рози, нагнав его.

Пол тяжело вздохнул.

— Прячу тело? Разумеется, первый раз. Знаешь, Рози, я читал и слышал о многих вещах, но даже подумать не мог, что однажды мне это пригодится. До встречи с тобой.

— Но… мы все еще друзья? – она бы не выдержала, если бы Пол возненавидел ее теперь, когда она убийца. Рози могла ненавидеть сама себя, но боялась, что Пол больше не захочет знать ее.

— Конечно, Рози. Мы теперь самые лучшие, самые близкие друзья, связанные до конца жизни.

Тон Пола показался Рози странным, но она утешилась его словами.

Они шли целую вечность, пока Пол наконец не остановился.

— Думаю, здесь. В такую глушь никто не ходит.

Он уложил старушку на поваленное грозой дерево. Если бы не упавшая голова, могло показаться, что она просто присела отдохнуть. Рози опасливо опустилась рядом с ней. Пол взял лопату и принялся копать.

Лопата вгрызалась в промерзлую землю. По календарю шел январь, но Бастион существовал вне привычного времени и пространства, так что холод только-только начал сковывать лес. По крайней мере, Рози трясло не потому, что она замерзла. Она наблюдала, как Пол методично откидывает земляные комья, и живот скручивало сильнее с каждым его движением.

Рядом чиркнула зажигалка, и нос пощекотала горечь сигаретного дыма. Рози не сразу сообразила, что дымит сидящая рядом с ней старушка.

Которая, несомненно, была жива.

— Тяжелый денек, а? – доверительно проскрипела она, помахивая извлеченным из груди кинжалом.

Пол поднял голову от неглубокой ямы, которую успел выкопать, и замер в недоумении. Рози же во все глаза таращилась на невозмутимую женщину, пускающую колечки дыма. Одной рукой Рози прижимала к груди колени, второй опиралась о землю, словно готовилась ползти прочь, подальше от воскресшего мертвеца.

— Вы… вы были мертвы. Я убедился. – проговорил Пол.

— Хрень, я ж бессмертна. – старушка закашлялась, ладонью разогнала клубящийся вокруг ее головы облаком дым и указала на Рози тлеющим кончиком тонкой сигареты.

— Пришло время тебе выплатить должок, дорогуша. От судьбы не убежишь.

Произнесла та, кто прял нити этой самой «судьбы».