Пингвины северного полушария

Пингвины северного полушария.

– Когда мы уже приедем? – спросила ухоженная блондинка средних лет, любуясь своим отражением в зеркале позади барной стойки.

– Когда в баре закончится виски, – отшутился пожилой проводник и налил в стакан ещё одну порцию крепкого янтарного напитка.

– Тогда налейте двойной, – блондинка отодвинула от себя стакан и поправила волнистые волосы, уложенные в стиле сороковых годов позапрошлого века.

– Чтобы скоротать вечер, я могу побыть гидом в нашем вагоне-ресторане, отреставрированном в стиле начала ХХ века, – бархатный тембр голоса проводника так не соответствовал его неказистой внешности, что невольно притягивал внимание собеседницы.

– Это можно, – женщина провела взглядом по стоящим вдоль окон круглым деревянным столикам и шикарным старинным креслам, обитым полосатой шёлковой тканью. – Меня зовут Нелли.

– Харитон.

– Необычное имя.

– Да. Ещё сто лет назад вернулась мода на такие имена. Елисей, Афанасий, Харитон…

– Вы выглядите немного моложе, – перебила его Нелли, нарочито внимательно рассматривая худое морщинистое лицо и седые волосы проводника.

Харитон добродушно улыбнулся, от чего складки в уголках глаз стали ещё глубже, а на щеках появились две глубокие впадины.

– Я спокойно отношусь к своему возрасту. Даже в нём есть свои преимущества.

– Интересно какие? – Нелли невольно произнесла эти слова ироничным тоном, подразумевающим, что в таком возрасте нет, и не может быть никаких преимуществ.

– У меня большая семья и много хороших воспоминаний.

Блондинка хмыкнула.

– Не могу с Вами согласиться, ведь у меня нет ни того, ни другого, – Нелли встала и прошла к столику в центре вагона, продемонстрировав прекрасную фигуру в красном обтягивающем платье. – Присоединяйтесь.

Нелли присела, облокотившись на резную деревянную ручку кресла. Мягкий ламповый свет старинных светильников окутывал обшитые деревом стены вагона, отражаясь в лакированной мебели большими круглыми пятнами.

– Так и не встретили подходящего человека? – Харитон вышел из-за стойки с бутылкой виски и пустым стаканом. Его строгая серая униформа так контрастировала с окружающим интерьером, что сам он казался живой декорацией, но совсем из другого фильма. Отодвинув стоящую в центре стола пепельницу с коробком спичек, проводник поставил на её место полупустую бутылку.

– Нет. Мужская верность осталась для меня лишь теоретическим понятием, – Нелли слегка отодвинула полупрозрачную занавеску, делая вид, что заинтересована скрытым в темноте пейзажем.

– У Геродота есть одна занимательная история, – Харитон посмотрел на едва заметные отблески заката в противоположном окне вагона. – Жил когда-то в Египте царь по имени Ферон, которого разгневанные боги лишили зрения. И он обратился к оракулу, чтобы узнать, как ему избавиться от божьей кары. Услышанное им прорицание оказалось довольно своеобразным. Ферон мог прозреть, лишь промыв глаза мочой женщины, сохранившей верность своему мужу.

Нелли повернулась к Харитону, и он продолжил:

– Царь первым делом обратился к собственной жене, но не прозрел. Затем он начал промывать глаза мочой других женщин своего царства, но результата не было. И вот, наконец, нашлась женщина, которая сумела исцелить Ферона.

– И какой финал у этой истории? – нетерпеливо спросила Нелли, пригубив из своего стакана.

– Став зрячим, царь сжёг всех неверных женщин живьём и взял в жёны ту, что избавила его от проклятия.

– Отличный стимул для сохранения верности, – саркастически заметила Нелли. – Вы хотите сказать, что женщины изменяют так же часто, как и мужчины?

– Для меня эта история о другом, – Харитон откинулся в мягком кресле. – Царь не любил свою жену, раз он покарал её столь жестоким способом. А так как она не была любима, какой смысл упрекать её в неверности.

– Вы так снисходительны ко всем или только к женщинам?

– Ко всем, но особенно к женщинам, – мягко произнёс Харитон. – Ваши эмоции сильные, яркие, понятные только вам самим. В отличие от мужчин вы не перепутаете влюблённость с любовью. Вы знаете, что такое страсть и что такое верность. Но, в конечном счёте, вам нужно кое-что более весомое.

– Вы правы, дело не в верности и не в мужчинах, которые её не хранили. А в том, что мы так и не смогли полюбить друг друга.

– Вы хотите получить второй шанс? Для этого Вы едете в Ангой?

– А разве туда едут за чем-то другим?

– По-разному…

– Вы думаете, я – стереотипная блондинка, которая боится старости?

– Я стараюсь не вешать на людей ярлыки, – Харитон подлил в стакан ещё виски. – Мне бы хотелось, чтобы люди перестали совершать одни и те же ошибки. Тогда в посещении Ангоя есть смысл.

Мерное постукивание металлических колёс отсчитывало секунды молчаливого ожидания.

– Вы давно женаты? – поинтересовалась Нелли, кинув взгляд на обручальное кольцо проводника.

– Двадцать три года. Но это мой второй брак.

– Ааааа, – протянула Нелли.

– Брак, как и развод, не является ни провалом, ни достижением. На свете много хороших людей, и это большое счастье, если жизнь сводит их вместе. И не важно, какой срок отмерен отношениям – один год или пятьдесят лет, надо быть благодарным за каждое мгновение счастья. И просто жить дальше. Мне очень повезло встретить двух прекрасных женщин, подаривших мне не менее прекрасных детей.

– Значит, всё дело в везении? – обречённо усмехнулась Нелли.

– Конечно, нет! Любые отношения – это скорее вопрос выбора. Каждый день мы принимаем решения, которые делают нас ближе к любимым людям, или наоборот. Но, делая выбор, надо быть готовым к его последствиям.

– А если я сделаю неправильный выбор?

– Не оценивайте его с точки зрения «правильного» или «неправильного». Делайте то, что считаете нужным. Не понравится результат – сделайте что-то ещё.

– В жизни так не получается, потому что другие люди, к сожалению, тоже делают выбор, который идёт вразрез с нашими планами.

– Это и правда очень неприятно, – улыбнулся Харитон. – У других людей, оказывается, тоже есть право выбора. Безобразие!

– У меня… не получается мириться с тем, что люди поступают не так, как мне бы хотелось.

– И что же Вы делаете в таком случае?

– Сначала мучаюсь, а потом исключаю их из своей жизни, – Нелли щелкнула пальцами в воздухе.

– И Вам становится легче?

– Нет, но мне так спокойнее.

– Значит, это и есть результат Ваших действий.

– Не так уж плохо, учитывая, что альтернатива этому боль и унижение.

– Я правильно понимаю, – нахмурился проводник. – Вы едете в Ангой, чтобы получить ещё больше времени для спокойствия?

– А если в этот раз всё будет иначе? – Нелли понимала, к чему ведёт её собеседник, и продолжила. – Вы хотите сказать, что я должна изменить своё поведение, если хочу получить другой результат.

– Это Вам решать, – Харитон развёл руками.

– Мне так страшно, – неожиданно для самой себя прошептала Нелли.

– Никто не сможет Вам гарантировать безбрежного счастья. И даже Ваших собственных усилий будет недостаточно. Только двое могут принять решение попытаться сделать друг друга счастливыми. А дальше… кто знает?

– Однажды, я чуть было не вышла замуж, – Нелли шмыгнула носом, сдерживая слёзы. – Наверное, мы даже любили друг друга. Но, как оказалось, себя я любила больше. Мне хотелось комфортной жизни, которую он не мог мне обеспечить, и я решила всё за двоих. Но даже сейчас, я уверена, что поступила правильно. Если бы я любила его по-настоящему, то не ушла бы тогда.

– Значит, жалеть Вам не о чем?

– В данном случае – нет. Были и другие мужчины, гораздо более достойные. Но в каждом из них я находила недостатки, с которыми не могла смириться.

– Поиски идеального человека могут затянуться. Мне не встречались люди, состоящие из одних достоинств.

– В худшем случае, через двадцать лет приеду сюда снова, – отшутилась Нелли.

– Как раз успеете накопить на очередной рецикл.

Нелли бросила на проводника испепеляющий взгляд.

– Я – глава крупной консалтинговой фирмы. У меня в подчинении сотни сотрудников и такие доходы, что Вам и не снилось, – злобно выпалила Нелли. – Я буду делать столько рециклов, сколько понадобится.

– Снимаю шляпу, – Харитон жестом снял с головы невидимый головной убор. – Но Вам незачем со мной соревноваться. Я доволен своей жизнью. А Вы?

Нелли стало стыдно за этот выпад. Она опустила глаза, расправляя складки на платье.

– Простите.

– Ничего страшно, – добродушно ответил проводник. – Обидеть меня не так-то просто, тем более, указывая мне на «моё место».

Харитон взял из пепельницы коробок спичек с контурным изображением пингвина и высыпал на стол её содержимое.

– Моя внучка загадала мне загадку, – он начал раскладывать на столе спички. – Попробуйте решить, она довольно интересная.

Тонкие морщинистые пальцы ловко выровняли вертикально шесть спичек, затем одну спичку горизонтально, ещё четыре снова вертикально, две горизонтально и две вертикально. Получилось простое математическое равенство: IIIIII - IIII = II.

– Нужно передвинуть одну спичку так, чтобы результат оказался в четыре раза больше.

Нелли начала крутить коробок, постукивая им по столу, одновременно, рассматривая лежащие перед ней спички.

– Знаете, чем мне нравятся пингвины? – Нелли подняла коробок, показывая проводнику изображённую на нём птицу.

– Чем?

– Тем, как они переносят снежные бури. Они плотно прижимаются друг к другу, причём молодые и слабые птицы оказываются в самом центре, где тепло. А самые сильные особи становятся по периметру спиной к холоду и снегу. Когда крайние замерзают, то продвигаются ближе к центру, чтобы согреться, а их место занимают другие. И так все вместе они способны пережить холод в минус шестьдесят градусов и ниже.

– Нам бы поучиться у них переживать трудные времена!

– Это точно, – протянула Нелли, продолжая рассматривать спички. – Задача действительно интересная.

Нелли передвинула одну спичку и широко улыбнулась:

– Вуаля!

– Браво! – Харитон рассмеялся и несколько раз хлопнул в ладоши. – Стоит только поменять минус на плюс и результат увеличивается в четыре раза! Потрясающе, правда?

– Вы говорите не только о задаче. Верно?

– Да. Помогать, отдавать, делать добро бывает гораздо сложнее, но результат того стоит. Если бы эти пингвины разбрелись поодиночке или не стали бы согревать замёрзших сородичей, то все неминуемо погибли.

– Вы ведь не всегда были проводником? – Нелли сделала ещё глоток.

– Кем я только не работал… и сторожем, и учителем, и программистом. Теперь я проводник, и эта работа нравится мне даже больше, чем все прочие. А Вам нравится то, чем Вы занимаетесь?

– В общем-то, да! У меня неплохо получается и деньги хорошие.

– Ааааа, – в свою очередь протянул Харитон и улыбнулся.

– Я серьёзно. Что плохого в том, чтобы просто зарабатывать деньги?

– Откуда мне знать, я всего лишь проводник, – Харитон поднял руки, словно говорил «сдаюсь».

– Нет у меня никаких других талантов.

– Вы так строги к себе. Талант – это не подарок, лежащий в красивой коробочке, под новогодней ёлкой. Это понятие затёрли до дыр так, что весь его смысл теперь сводится к наличию или отсутствию некоего «дара». По мне, так лучше вообще исключить это слово из употребления. Нет ничего плохого в том, чтобы быть главой компании, или сварщиком, или швеёй, например. Если Вам действительно нравится то, чем Вы занимаетесь, значит, талант всё же есть. В погоне за прибылью люди теряют из вида саму цель.

– И что же это за цель?

– Быть счастливыми.

– Так просто?

– А к чему усложнять? Человек хочет быть счастливым, что совершенно естественно, но у каждого свой путь к этому. Ваш привёл Вас к счастью?

– Он дал мне возможность начать всё с начала.

– Так используйте эту возможность для того, чтобы стать счастливой, а не только обеспеченной.

– Почему Вас так волнует моё счастье?

– В Ангой не приезжают довольные своей жизнью люди. Я часто вижу здесь пассажиров с потухшими глазами. Некоторые пытаются понять, что сделали неправильно, какие ошибки совершили, и как их исправить. А другие просто боятся увядания. У них есть деньги, и довольно большие, чтобы вернуть себе десять, двадцать, тридцать лет. Но мало кто из этих людей знает, что делать с этим временем. Праздные удовольствия быстро надоедают, если не видишь финишной черты. Дни и недели превращаются в годы и перестают ощущаться. Бессмысленные траты.

– Вы хотите сказать, что нельзя начать новую жизнь, не исправив ошибок прежней?

– Вы уже достаточно жили с умом, теперь попробуйте жить, слушая своё сердце.

Нелли закрыла лицо руками. Теплые капли побежали по её щекам, и всё вокруг погрузилось в темноту.

В комнате, освещённой лишь многочисленными экранами сложных медицинских приборов, раздался тонкий протяжный писк. Работник лаборатории в белом комбинезоне подошёл к одной из двух капсул, установленных в центре комнаты. Нажав комбинацию клавиш на панели с надписью «Angoi Inc.», он сделал шаг назад. Прозрачная крышка начала медленно отодвигаться. Человек, погружённый в вязкую красноватую субстанцию, открыл глаза и, поднимаясь, снял дыхательную маску.

– Как она? – хрипло произнёс человек, отсоединяя от головы несколько датчиков.

– Всё в порядке, Харитон Андреевич, – ответил спокойный женский голос. – Нейронные связи восстанавливаются, все показатели в норме. Рецикл запущен.

– Хорошо, – выбравшись из капсулы, проводник устало набросил на плечи полотенце.

Он сделал несколько тяжёлых шагов и облокотился на корпус соседней капсулы. Сквозь прозрачный пластик он видел, как плавно покачиваются светлые волнистые волосы в регенерирующей жидкости. Проверив показатели на мониторах, соединённых с капсулами бесчисленным количеством проводов, он удостоверился, что процесс протекает без нарушений.

– Теперь у тебя всё будет хорошо, – шёпотом произнёс он, глядя на свою подопечную, а вслух добавил: – Если понадоблюсь – я буду у себя.

***

– Когда мы уже приедем? – спросил седеющий брюнет лет пятидесяти, глядя на своё отражение в зеркале позади барной стойки.

– Когда в баре закончится виски…