Pink Stone

Pink Stone

Она бежала через редкий лес. Ружьё отца с каждым шагом, казалось, всё сильнее тянуло к земле. Маша спешила к полю, до которого оставалось ещё несколько километров. Она сняла маску. Холодный воздух поздней осени больше не обжигал лёгкие — она привыкла. Кислород стоило поберечь на обратный путь. Карты всегда врали насчёт времени, которое занимает дорога по пересечённой местности. «Если не возвращаться в город, а переждать до утра в одной из заброшенных рыбацких избушек, шансов отравиться воздухом будет меньше», — размышляла она.

Пару часов назад старый радар, установленный на крыше сруба — снятый с какого-то разбитого самолёта, — показал быстро движущийся объект в небе, перемещающийся с юга на восток по касательной к их дому. Среди обломков спутников можно было найти детали, которые хорошо продавались. В крайнем случае, помятые листы металла и механизмы неплохо смотрелись на стенах вместо обоев, которые уже начали отходить от деревянных стен.
Через пару минут небо прочертила белая полоса — в знак того, что фрагмент не сгорел в атмосфере.

Собравшись в лихорадочном темпе, Маша взяла с собой немного инструментов, баллон с кислородом и рабочий протез левой руки. Он выглядел как пожёванный манипулятор старого робота-грузчика, каковым, в сущности, и являлся.

— А это ещё что за кусок космического говна? — вырвалось у неё, когда в небольшой воронке она увидела дымящийся камень размером с микроволновку.
Датчик на протезе показал, что радиации нет. После десятка ударов слесарным молотком метеорит дал трещину. На изломе он был бледно-розовым, с чёрными прожилками.
Девушка отколола фрагмент, положила ещё тёплый камень в пластиковый контейнер для еды и, нервно рассмеявшись, закурила.

Она ходила от стены к стене старой избы, не находя себе места. Перебирала в уме варианты, чтобы это могло быть. И тут заметила — на пальцах проступила розовая краска. Она не оттиралась, не смывалась. Она просто текла. Через пару мгновений вся правая рука была покрыта маслянистой розовой жидкостью. Тяжёлые капли падали на пол, сливаясь друг с другом.

Дрожь пронзила тело. Лицо исказила гримаса ужаса, руку свела судорога, но жидкость не стряхивалась — капли лишь разлетались по стенам и потолку. Рассудок покидал её.
Захлёбываясь тяжёлым воздухом, Маша упала и поползла. У стены перевернулась на спину, отталкиваясь ногами, скользя по маслянистому полу. Поднявшись, она снова замахала рукой, пытаясь вытереть ладонь о стену, избавиться от набегающих потоков хотя бы на миг.
Крики «отпусти-отпусти-отпусти» эхом бились в голове и в тесной комнате. Одежда и тело неумолимо покрывались розовой слизью, а стены — следами от её кулаков.

Тело рухнуло на колени. Её вырвало целой лужей цветастой жижи.
Маша запрокинула голову к потолку. По лицу текли маслянистые розовые слёзы.

Она открыла глаза. Розово-чёрные разводы исчезли. Вместо них пол был усыпан лепестками длинных пурпурных листьев, мягких на ощупь. Ладони были чистыми. И левая рука больше не была уродливым механизмом. Она была живой.
В это же мгновение её тело истошно вопило в агонии, мышцы и нервы сводило конвульсиями. Но Маша улыбалась. Она радовалась этой игре света.

Она обернулась, почувствовав за спиной взгляд. У противоположной стены стояла треугольная плита из того же материала, что и метеорит. Её лицо озарилось умилением и безграничным обожанием, словно всё самое плохое уже закончилось.
Но гримаса боли, страха и пурпурной жижи никуда не делась с её физического лица. Улыбка лишь скрывала губы, растянутые в беззвучном крике, и блеск глаз, застывших в немой панике.

И розово-пурпурное ничто начало сплетать из себя систему света — живые, связанные воедино стебли, пугающе правдоподобные. Из центра плиты ударил фонтан этой невозможной геометрии.

— Что ты такое? — прошептала она.
Голос, который ответил, прозвучал в её собственной голове

— Я — часть тебя.

Она подняла ружьё и выстрелила себе в голову.