Пир во время киберчумы (Apr 2023)

Вторую часть пути они ехали молча. Грей думал о том, что нового появилось в его родном городе, а Петр Ионович, должно быть, о своей судьбе водителя, которая с каждым днем все меньше предоставляла места для разбега и прыжка во что-то иное. Степь расстилала сама себя до самого горизонта, видны были бараки местной тюрьмы, в которой лет двадцать назад сидел бизнесмен, обвиненный в воровстве нефти, а с заключенными соседствовали доверху заполненные склады и вместительные гаражи местной сети супермаркетов. В такой родной тьме видны были только очертания всех этих человеческих построек, но Грей все еще помнил тут все наизусть. Он не ценил звезды, которые были в его распоряжении, пока он жил здесь, но оценил их, вернувшись к родным пенатам и ощутив сильный контраст. Видны были все основные созвездия, все важные планеты. В Коуде, где теперь жил Грей, постоянные облака мешали созерцать небесное молоко, но в Редде, конечно, облака бывали редко – это был самый солнечный край Гипербореи. Снег, который принесли облака, уже выпал, небо очистилось, а театр далеких точек вновь приглашал зрителей. Грей задрал голову кверху и улыбался, ждал, пока к вокзалу подъедет Петр Ионович. Поезд шипел, пассажиры высаживались, кто торопливо, а кто нехотя, выпрыгивали на перрон и вытягивали за собой тяжеленький багаж.

Грей пожал крепкую руку Петра Ионовича, отпустил пару шуток по поводу старенького поезда, отремонтированных вагонов и купе, наполненного полноценной семьей с ребенком. Петр Ионович поделился новостями маленького городка, которые уложились в несколько фраз, и вторую часть пути они ехали молча. Грей думал о том, что, должно быть, Петра Ионовича особенно и не интересовало ничего из ряда новоиспеченных зданий, событий или людей, потому что рутина и судьба водителя лишала дерзновений в сторону любых новшеств. Разбитая, по словам Петра Ионовича, тяжелыми мусоровозами дорога вела Грея в глубины Редда.

Серьезное лицо Петра Ионовича никогда не было напряжено – даже когда он ругал плохие дороги. Когда волос на голове стало меньше, чем требуют чьи-то нормы приличия, Инна Иеговна состригла все, что осталось. Теперь и без того широкий лоб Петра Ионовича стал еще более выразителен, а голова приняла очертания поистине сократические. Глаза сидели мягко и по-доброму, обнажая внутреннее непротивление всему, что происходит.

Инна Иеговна, должно быть, в это время заканчивала с приготовлениями всего очень и не очень необходимого для своего внука: блинчики, варенье, чебуреки, сметана, майонез, сало, тапочки, полотенце и выделенное в шкафу отделение для будущих вещей Грея. Во дворе хрущевки, в которой жили бабушка с дедушкой, ничего не изменилось. Все то же сооружение из камней, которое должно было знаменовать собой триумф местных шахтеров, которые без устали добывали за городом уран. Все те же тополя, усердно вытягивающие урановую радиацию из вездесущего воздуха. Все та же футбольная, а временами и баскетбольная площадка с местами разорванной проволокой.

Грей давно не был в Редде – с тех самых пор, как все отсюда уехали, кто поступать в колледжи и университеты, кто искать лучшей жизни, а кто просто от нечего делать. Поколение поколений – тысячи лиц с миллионами оттенков – разлетелось по всей Гиперборее. Кто-то осел в Тоффе, наблюдая, как здешние большие чудеса маленького города превращаются в крошки или бисер перед лицом мегаполиса, а постоянные дожди превращают образы небоскребов в мутные далекие идеалы. Кто-то, как и Грей, выбрал Коуд, наслаждаясь пышным снегом в главном транспортном узле Гипербореи, созерцая новые способы отвлекаться от одинаковых будней и поражаясь доступности запретных плодов. Наконец, кто-то предпочел Пайл, выбрав его как наиболее близкий к Редду более-менее большой городок, предоставляющий пусть и не такие, как Коуд или Тофф, но все же возможности, дающий глоток свободы после того факта, что в Редде все друг друга знают. Хотя и это было ненадолго – рано или поздно при достаточном рвении в каждом городе тебя начинает знать все поколение.

Редд же стал понемногу забываться ими – помнили лишь те лица поколения, у кого здесь оставались родные, и только поэтому нужно было возвращаться в полупустой город. Остальные же постарались отписаться от необходимости навещать этот социальный склеп, чтобы вести местами успешную жизнь. Конечно, успешно получалось не у всех, но сама суть была в том, чтобы попробовать – если так, то, считай, время уже не было потрачено зря, ведь попытка по опыту если не превосходит, то хотя бы равноценна успеху.

– Еще блинчиков? – спросила Инна Иеговна.

Грей очнулся от воспоминаний, покачал головой, сообщая этим, что уже наелся, и пошел разбирать вещи. Вдруг зазвонил сотовый и Грей взял трубку:

– Да? – Грей подумал, кто станет звонить в такую рань, самонадеянно посчитав, что абонент готов принимать звонки в восемь утра.

– Здорово, Грей, – это был Марк, главный организатор реддовских кутежей.

То были сладчайшие времена открытия соблазнов мира – школьные годы, наполненные беспечными днями. Тогда внутренне необходимо было, чтобы молодежный бунт превращал неокрепших людей в то, чем они должны стать. Доселе безликое поколение должно было обрести великие лица, значительные фигуры, устрашающие масштабы и петляющие жизненные пути. И все это происходило в тот значимый для кого-то период нашего времени, когда Плутона лишили статуса планеты, YouTube только начинал свое шествие по интернету с проникновением в умы всех и вся, а iPhone вдруг стал нужным всем телефоном, хотя и предназначался только для важных бизнесменов. Долгожданная смена президента оказалась синекурой, милиция покорно стала полицией, а метеорит спокойно упал где-то в Сибири. Никаких всемирных болезней, никаких революций, терактов, войн и опасностей поколение поколений тогда не видело. В беззаботной атмосфере оно из несмышленой массы становилось отдельными единицами с мышлением и смыслом.

– Какие-то новости? – спросил Грей, зажав телефон между плечом и ухом и выуживая из сумки теплый свитер, который не рискнул надеть в поезде, так как вагоны хорошо подогревались, хоть бабушка и настаивала на том, что от окон в поездах всегда дует.

– А ты не слышал? Вечеринка! – громко, но как всегда спокойно ответил Марк.

– Я в Редде, – грустно отозвался Грей, складывая вещи в отделение, выделенное в шкафу.

В Редде, должно быть, думал Грей, уже никого и нет. Никаких тут тебе вечеринок – погостить у бабушки с дедушкой немного, снова сесть на поезд да отправиться в Пайл, а оттуда дальше по зимней Гиперборее.

– Так и я тоже, – сказал Марк. – Тут на новый год почти все приехали. Соскучились после коронавируса.

Улыбка начала понемногу поднимать уголки губ Грея – ведь если так, то можно устроить по-настоящему отличную пирушку, возможно даже на коттедже.

– А где будет?

– На коттедже, – Марк повторил мысли. – Часа в два, я думаю, можно встретиться, закупаться поедем. Я тебя заберу, ты где будешь?

Грей был несказанно рад. В текущей ситуации это как раз было то, что нужно. Грей давно не видел своих друзей – а таковыми он считал всех, с кем говорил дольше минуты. Поэтому увидеться с ними сейчас было бы самым правильным решением. Кто знает, может быть совсем скоро весь мир ждал конец света, намекающий, что брать нужно по максимуму от каждого мгновения.