Пироги с клюквой

Галина зачерпнула в котелок воды из лесного ручья, взглянула на своё отражение, улыбнулась и радостно пошла к лагерю, откуда доносились ритмичные звуки гитары. Отвернувшись, девушка не могла видеть, что её отражение не исчезло. Исчезла лишь улыбка на лице, а взгляд наполнился безумным ужасом. Отражение пыталось кричать, но что—то чёрное, густое быстро заполнило рот. Из-под воды руки отражения били по спокойной, едва волнистой поверхности ручья, не оставляя на ней даже ряби. Спустя несколько секунд судорожных попыток выбраться, отражение замерло. Ужас в глазах сменился успокаивающим безразличием, граничащим с радостью скорой смерти. Поддавшись течению, отражение поплыло прочь, медленно растворяясь в прохладном потоке чистой воды лесного ручья.

***

Ночную стоянку ребята организовали заранее, чтобы в случае чего не суетиться в сумерках. Парни уже поставили палатки, насобирали дров и разожгли костёр. Всё, теперь можно и отдохнуть. Присели у огня, выпили по чуть-чуть, так, для снятия усталости. Ромка взял гитару, начал настраивать, перебирая пальцами по струнам.

— Ну, как тебе, Лорик? — спросил Женька. — Красиво, да?

— Не особо, — ответила девушка. — Лес, как лес. Река, как река.

— Эх, ты, городская. Ничего в красоте родной природы не понимаешь. — Женька прикурил папиросу от горящей в костре ветки. — Ну, ничего, исправим тебя. Дойдём до водопадов, вмиг мнение своё поменяешь.

В ответ на это девушка лишь скептически хмыкнула.

— Кстати, Жень, — Роман отложил гитару в сторону. — Слыхал, что в следующем году всё-таки начнут Таланскую ГЭС строить. Мы, когда у моих в Заозёрке были, дед сказал, что соседние деревни скоро расселять начнут.

— И чего? — спросил Женька, затягиваясь едким дымом.

— А того, что как её построят, затопят тут всё. И не будет больше наших походов к водопадам. И самих водопадов не будет.

Евгений нахмурился. Молча сделал пару затяжек и бросил окурок в костёр. Разлил по стаканам портвейн. Один протянул Ромке.

— За водопады, — произнёс он тост и залпом осушил стакан. — Что поделать. Прогресс идёт, страна развивается. Ради нашего же будущего приходится чем-то жертвовать... О, кстати, я от ребят из сельскохозяйственного института слышал, что они в сентябре на Кавказ собираются.

— Это куда, на Эльбрус что ли?

— Не, чтобы туда идти готовиться надо, — ответил Женька. — Им в профсоюз курсовки выделили на тридцатый всесоюзный маршрут. Так вот, если с ними хорошенько поговорить, то пару мест они нам выделят.

— Ну, а что, можно и на Кавказ. — Согласился Ромка. — А где у нас Галя?

— Так вон она, — Лариса кивнула в сторону. — По воду ходила.

Галина подошла к ребятам и поставила котелок рядом с костром.

— Ну, что? Суп или кашу? — спросила Галина.

— Давай кашу, — чуть ли одновременно ответили парни. Переглянулись и рассмеялись.

***

Стемнело. Ребята сидели вокруг костра, размышляя о настоящем и будущем. Обсуждали учёбу и всё, что ней связано, включая предстоящий последний курс института.

Так за разговорами пролетел не один час. Ромка взглянул на часы. Увидел на циферблате «Ракеты» без четверти двенадцать. Широко зевнул, потянулся.

— Спать пора, — сказал он. — Давай, Ром, сыграй ещё разок, да на боковую.

Роман взял гитару, зажал аккорд. Пальцы правой руки побежали по струнам, и над костром полилась песня:

— Призрачно всё в этом мире...

Одновременно с тем, как Ромка запел, в темноте послышался шорох и треск веток. Гитара смолкла. Все обернулись в сторону шума. Женька подтянул к себе ружьё, взвёл курки.

— Эй, кто там?! — крикнул он, бессмысленно всматриваясь в темноту.

— Медведь? — пугливо спросила Лариса.

— Выходи или стрелять буду! — вновь закричал Евгений, проигнорировав вопрос девушки.

В темноте зашелестела листва, вновь послышался хруст. Парень прицелился на звук и уже хотел было выстрелить, как вдруг услышал собачий лай, а после и человеческую речь. Мужскую, мягкую, с лёгкой хрипотцой.

— Не стреляйте, ребятки. Это мы с Найдой.

— Ну, раз вы не медведь, то идите к нам, — предложил Женька.

— Зачем? — настороженно прошипела Лариса.

— Затем, что так положено, — ответил ей парень. — И вообще, лучше так, чем он вокруг нас в темноте ошиваться будет.

Сначала к ребятам подбежала собака. Обычная взлохмаченная дворняга. На шее старенький ошейник. Глаза добрые, хвост крючком, в шерсти репейники и еловые иголки. Как ни в чём не бывало, она уселась рядом с Ромкой и принялась чесать за ухом. Следом за ней вышел невысокого роста мужчина преклонных лет. Морщинистое лицо, седая бородка, усы. За спиной видавший виды рюкзак, на плече старенькое ружьишко стволом вверх.

— Ночи доброй вам, ребятки, — обратился к ним старик.

— Здравствуйте, — Женька протянул ему руку. — Меня Евгений зовут. Это Роман, Галина и Лариса.

— А меня Борис Степаныч. Можно просто — дядя Боря.

— А вы тут как очутились? — спросил его Женька. — Ночью, посреди леса.

— Так живу я здесь, — спокойно ответил старик и присел на брёвнышко поодаль от костра. Найда тут же переместилась к ногам старика.

Ребята переглянулись.

— Вы леший что ли? — с опаской спросила Галина.

— Типун тебе на язык, красавица, — усмехнулся старик. — Разве ж я похож на лешего?

— А чего вы тогда ночью по лесу ходите? — продолжила Галя.

— Посмотреть пришёл, что тут, да как. Живу я неподалёку. Вон там, — Борис Степаныч указал рукой в темноту. — Там река изгибается вокруг холма. А наверху, на холме том моя избушка. Оттуда и приметил ваш костёр. Сначала-то и не хотел идти — умаялся я за день. А потом призадумался. Людей-то здесь почти и не бывает. Авось заплутал кто, или того хуже — огонь кто забыл затушить. Вот и пришлось идти, проверять.

— А вы тут отшельником живёте? Или у вас там поселение какое-то? — поинтересовался Роман. — На карте, вроде, ничего не отмечено.

— Не, сынок, не один. С Егором мы тут — с зятем моим. — Дядя Боря залез в карман, достал папироску. Прикурил. — Так-то мы с Еловки. Там живём. А тут я так, временно. На два—три месяца приходим по реке. Ягоды, грибы собираем.

— Шкурки, меха, — добавил Женька.

— Ну, ты давай-ка, не наговаривай на честных людей, — возмутился старик. — У нас всё порядком. По закону. И документы от заготконторы имеются, и участковый с лесничими к нам наведываются.

— Ладно вам, пошутил я, — смущённо произнёс Женька.

— А зять ваш чего не пошёл проверить? — с подозрением спросила Лариса.

— Так он ещё поутру в райцентр уплыл. Год-то нынче урожайный. Посчитай, раз в три дня сборы отвозит. А иначе как? Пропадут. Хранить-то негде.

— Может вы кушать хотите? — задала неожиданный вопрос Галина. — У нас каша с тушёнкой, и чай вкусный, индийский.

Борис Степаныч хитро прищурил глаза, посмотрел на девушку.

— А чего ж не хотеть. Хочу. Хоть и ужинал, а от еды, приготовленной женской рукой, не откажусь.

Галя положила в миску каши, сверху пристроила пару кусочков ржаного хлеба. Налила гостю чаю. В знак уважения старик приклонил голову и принялся за угощения.

— А вы-то сами, ребятки, чего в глуши нашей забыли? Куда путь держите? — поинтересовался дядя Боря.

— На водопады идём. — Ответил ему Женька.

— Хех, ясно всё с вами, — усмехнулся старик. — Лесная романтика, звёзды, песни под гитару. А там глядишь, и четыре голых пятки из палатки точат.

Девушки смущённо захихикали.

— Ой, а чего вы чай пустой пьёте, — встрепенулась Галина. — У нас же пирожки есть. Вкусные. С клюквой. Нас ими тётя Ася угостила, у которой мы ночевали.

Взглянув на пирожок Борис Степаныч похмурел лицом и отстранился от девушки.

— Аська угостила? — пробормотал старик, словно, не веря в происходящее.

— Да. А вы что, знаете её? — поинтересовалась Галина.

— Как же не знать. Знаю, — расстроено произнёс дядя Боря. — А когда, говорите, вы в Ильинке-то были?

— Вчера. Случайно набрели. Чудная какая-то деревня. Нас не то, что на порог никто пускать не хотел, а даже из дому никто не вышел. Тётя Ася только. И приютила, и накормила, и спать уложила. А сегодня поутру ещё и гостинцев в дорогу дала, — подробно ответила Галя, всё ещё протягивая пирожок.

— Аська, значит вас пирогами угостила, да ещё сама и проводила, — бормотал себе под нос дядя Боря.

Борис Степаныч поднялся, пристально, словно запоминая их лица, посмотрел на ребят.

— Что-то засиделся я с вами. Да и вам спать давно пора. Пойду. Прощайте, ребятки.

Старик отошёл от костра, обернулся, махнул на прощанье рукой и ушёл. Найда побежала следом за ним.

— Странный он какой-то, — изобразив непонимание на лице, сказала Галя. Разломила пирожок, обнажив ярко—красную начинку. Откусила. — И добрый, и жуткий одновременно.

— Не то слово, странный, — согласился с ней Ромка, взяв у девушки вторую половину пирожка. — Он даже ушёл не в ту сторону, с которой пришёл.

— Может, это и вправду леший был? — серьёзно спросила Лариса.

— А тётя Ася — баба-Яга, — усмехнулся Женька. — Не выдумывай, Лорик. Сказки всё это. В жизни ничего такого не бывает...

***

Борис Степаныч шёл по хорошо знакомой ему тропе. С того момента, как попрощался с ребятами, он ни разу не останавливался. На рассвете вышел на большую поляну, окружённую высокими кедрами. Лес здесь уже забирал своё, медленно поглощая некогда вырубленное под человеческое поселение место. Между порослей молодых деревьев виднелись полуразвалившиеся домики, утопающие в высокой таёжной траве. С грустью в глазах старик оглядел умершую несколько лет назад деревню и направился в сторону ближайшего дома. На мгновение остановился у давно изгнивших столбов, на которых некогда висела калитка, после чего шагнул во двор. Дошёл до дома, раздвигая перед собой бурьян. Остановился. Из перекошенного дверного проёма вместо болотной сырости тянулся аромат свежей выпечки.

— Не обманули, — прошептал старик, перешагивая порог дома.

— О, явился уже, — послышался женский голос. — Как раз вовремя. Я только что пироги из печи достала. Твои любимые, с клюквой.

В углу дома, на кухне гоношилась женщина, лет пятидесяти. На столе рядом с ней, поверх расшитой скатерти большое плоское блюдо, а на нём гора румяных пирогов.

— Чего замер? — продолжила женщина. — Разувайся, проходи.

Старик стянул с себя сапоги. Поставил в угол. По ровному, застеленному вязанными дорожками полу подошёл к столу. Сел на крепкую, сделанную, когда-то им же лавку. Прислонился плечом к стене из гладко струганных брёвен.

— Не жди меня, кушай, пока не остыли, — сказала женщина, так ни разу и не обернувшись в его сторону.

— Ась, я ребят видел.

— Каких ребят? — спросила женщина, не отрываясь от своих дел.

— Тех, которых ты позапрошлой ночью на постой пустила.

— Да, были ребята. Хорошие, весёлые. Один мне даже на гитаре сыграл.

— Это ты их сгубила? Ты их в болото завела?

— Не я это. — Женщина взяла с растянутой между стен верёвки рушник, обтёрла руки и безвольно опустила их. — Такими они ко мне уже пришли.

— Врёшь, — возразил ей Борис Степаныч. — Зачем? Они ж молодые совсем. Им бы жить да жить, а ты...

— Не я это! — закричала женщина и тут же расплакалась. — Не я! При жизни мне не верил, так хоть после смерти поверь!

— Поверю, если скажешь, где они?

— Не я это, Боря. Не я!

— Отвечай! Где они, Аська?! — крикнул старик, ударив кулаком по столу. От удара блюдо подпрыгнуло и пироги раскатились по столешнице.

— На блудном бугре, у пьяного пня! — сквозь слёзы прокричала женщина и расплакалась пуще прежнего.

— Ну, полно тебе плакать, — сказал старик. Он подошёл и обнял её сзади. — Верю я тебе. Верю.

Слёзные всхлипы Аськи постепенно превратились в бульканье грязной, густой, застоялой воды. Старик разжал объятия, и то, что имело форму женщины, стекло на прогнивший пол вязкой, смрадной болотной жижей...

***

Борис Степаныч сидел на крыльце своей лесной избушки, курил и задумчиво всматривался вдаль.

— Случилось чего, или опять запил, паразит. Ещё ж вчера должен был вернуться, а всё нет. Ну и зять — ни дать, ни взять.

Старик затушил окурок в пустую жестяную банку из-под тушёнки, погладил собаку по голове. Встал, зашёл в избушку, взял корзины. Вышел, закинул на плечо ружьё.

— Ладно. Чего тут высиживать. Пошли, Найда. Без него начнём.

Собака радостно гавкнула, и побежала вслед за хозяином.

Лишь только они зашли за избу, вдали на излучине реки появилась лодка. Рассекая носом воду, «Казанка» бодро шла на моторе вверх по течению. На изгибе у холма причалила к берегу. Мужчины в болотных сапогах и выцветших штурмовках спустились на берег, привязали лодку к старому бревну, торчащему из воды. Скинули капюшоны, надели форменные милицейские фуражки.

— Когда-то тут были мостки. Хорошие, добротные, — сказал один из сотрудников, отгоняя назойливый гнус от лица.

— Товарищ капитан, — обратился к нему второй милиционер. — Вы так и не сказали, зачем мы здесь. Поиски же совсем в другом районе.

— Ты, сержант, в тайге человек новый. Многого не знаешь, многого не понимаешь.

— Так объясните.

— Объяснил бы, так ты не поймёшь, не поверишь. Всем этим проникнуться надо. После этого ты начнёшь замечать, видеть, а уж потом, когда у тебя не останется ни одного логичного объяснения происходящему, поверишь в это и окончательно примешь. И вот только после этого, возможно, тебе откроется таёжная истина.

— Во что поверю? Что приму? Сказки эти лесные? — молодой сотрудник усмехнулся.

— Кому сказки, а кому жизнь, — рассудительно произнёс капитан. — Пошли, расскажу тебе одну такую «сказку».

Мужчины поднялись на холм, остановились у обгорелых стен небольшой избушки, заросших высоким бурьяном.

— Километрах в тридцати отсюда деревня была — Ильинка, — начал рассказ милиционер. — Одиннадцать лет назад её расселили из-за труднодоступности. Кого в Еловку, кого в Заозёрку, а кто, и вовсе, в райцентр уехал. Но дома свои люди так и не бросили. На лето возвращаться стали. Ильинские болота всегда богаты на ягоду были. Вот и промышлял народ сбором. Одними из тех, кто этим занимался, были муж с женой: Борис Степаныч и Таисия Маратовна. Но звали их все дядя Боря и тётя Ася. И вот, однажды поползли по деревне слухи, мол пока дядя Боря по болотам ягоду собирает, жена его романы с заезжими промысловиками крутит. Ссориться они начали, ругаться. Говорили, что даже поколачивать он её стал. А в один прекрасный день тётя Ася пропала. Бесследно. Долго её искали. Все болота вдоль, и поперёк облазили, да так и не нашли. Разумно, что подозрения легли на её мужа. Но, доказать никто ничего не смог. Помурыжили его, да отпустили. А на следующий год на Ильинских болотах люди гибнуть начали.

— Может пропадать? — попытался уточнить сержант.

— В том-то и дело, что не пропадать, а гибнуть. В людей, как бесы вселялись. Ни с того, ни с сего, на глазах у свидетелей в омут бросаться начали. Кого-то успевали вытащить, а кого-то болото сразу затягивало. Так вот, те, кого удавалось спасти, как один, рассказывали, что наваждение у них было. Мол видят они перед собой не топи, а поляну луговую. И стоит перед ними тётка с блюдом в руках. А на блюде том пироги ароматные. И запах такой манящий, что ноги сами тебя к пирогам несут. Нашлись и те, кто признал в той тётке пропавшую Таисию Маратовну.

Капитан достал папиросу. Закурил.

— А дальше-то что было? — с нескрываемым интересом спросил сержант.

— Слухи, они ж, что ветер, быстро разлетелись. Перестали люди на Ильинские болота ходить. Жизнь-то она дороже. Так деревня умерла во второй раз. Только теперь уже окончательно.

— А Борис Степаныч чего? С ним что стало?

— Он тоже перестал там появляться. Только вот своё любимое занятие не забросил. Сюда перебрался. Вместе с зятем своим эту избушку поставил. Здесь, на Таланке промышлять продолжил. Так пять лет и прошло. А однажды, когда зять дяди Бори вернулся с райцентра, увидел, что избушка выгорела вся. Затушил он то, что от сруба осталось, вошёл внутрь, и обнаружил два обгорелых тела — Бориса Степановича и собачки его, Найды. А там, где мы лодку привязали, записка нашлась. В ней Борис Степаныч каялся в том, что подозрениями своими жену сгубил, и тех людей погибших, которых тётя Ася после смерти в болото заманила, простить себе не мог. Вот такая «сказка», сержант.

— Константин Егорыч, я всё понимаю — трагедия, мистика, чертовщина. Только вот причём тут это место и пропавшие студенты? Судя по их маршруту, искать надо на Ильинских болотах. Да и ваша история тому подтверждение.

— Болота большие. Искать, не переискать, — ответил капитан. — А сюда мы приехали для того, чтобы точное место узнать. Только не спрашивай, как. Не отвечу... Побудь здесь. Я быстро.

Милиционер пробрался через кусты и вошел в то, что осталось от избушки. Тут же, виляя хвостом к нему подбежала игривая собачка.

— Привет, Найда.

— О, Костик приехал! — радостно воскликнул Борис Степаныч, поднимаясь с лежанки. — Большой-то какой стал, солидный. А ты, внучек, в гости иль по делу опять?

— По делу, деда Боря, по делу...