Писательство в движении

Отбор на главную роль в новый роман вели двое: автор художественных произведений и его главный помощник— саркастический критик. Попасть к ним на прием мечтало множество кандидатов, но в заветный кабинет запустили самого тихого. В приёмной царила темнота. Позади гостя автоматически включился большой настенный светильник, придавший загадочный ореол высокой фигуре. Вошедший слегка сжался. Темнота, полностью окутавшая все вокруг, пугала и раскрепощала одновременно.

— Кто это? — скептическим взглядом окинул сидящий во тьме автор посетителя, — уж больно он хилый. Критик, как тебе он? На этих словах автоматически зажглась настольная лампа, создавая теплый островок на письменном столе.

Постепенно пространство делилось на темные и светлые полосы.

— Не будем торопиться с выводами, расспросим его, — вежливым голосом произнес критик, не переставая дымить своей сигаретой. Он задумчиво мерил пространство своими шагами. Помощник одинаково хорошо ориентировался как в светлом, так и в темном квадрате.

— Подойдите поближе и расскажите о себе, — обратился писатель к юноше, взяв со старинного письменного стола объемную кипу исписанных листов.

— Я агроном, сын агронома, — произнес незнакомец.

— Серьезно? Я как раз ищу ботаника с тайными желаниями. Узлы вязать умеете? И вообще вы читали наш сценарий? В нем полно вольностей. Вы будете от смущения постоянно закрывать своё милое лицо ладонью,— живо отреагировал писатель.

— Обижаете вы меня. Я занимаюсь скалолазанием почти с самого рождения. Знаю, как выжить в дикой природе. Я согласен играть свою роль в маске.

Щелчок нового источника света. Из-под стола выкатился шарообразный фонарь.

В комнате становилось гораздо светлее. Словно бы освещение зависело от настроения приёмной комиссии.

— О, а это идея! Герой в маске зайца. А девушке дадим маску кошечки. Герои - разлученные влюбленные. Маски придадут особой загадочности и создадут почву для развития особых чувств, — воскликнул автор, — а что вы скажете насчёт откровенных сцен? Аллергии на розы есть?

— Опыта у меня маловато, — замялся юноша, — но в остальном, я на все согласен. К розам нейтрален.

— Берем! — заявил критик, — в нем чувствуется талант и огромный потенциал.

— Неужели?— обрадовался юноша,— вы меня берете. Я легкообучаемый и могу придумывать слова на ходу.

— Мне самое главное, чтобы вы не чихали на розы и делали намеренно ошибки в процессе, — не отрываясь от сценария,— сказал писатель, — защитить себя сможете при нападении?

— Я побаиваюсь любого преследования и хожу только днем, —дрожащим голосом произнес посетитель.

—Ну-у-у,—протянул критик,—такой высокий и боится драки. Обучишься в процессе,— он обернулся к писателю, — смотрим героиню?

— Давай. Мне нравится твой подход к выбору персонажей,— отреагировал автор.

— Свободны, мы с вами свяжемся,— обратился критик к юноше. Тот стал выглядеть гораздо выше и увереннее чем раньше. Новый актер ушёл, осторожно закрыв за собой дверь. В приёмной комнате снова стало темно. Проводив посетителя взглядом, помощник резко повернулся к автору.

— А то! — подбоченился критик, пряча свою слегка дымящую сигарету в жестковатых, жилистых ладонях.

— Ты дымить перестань. Люди жалуются.

— Это ароматные палочки с иланг илангом. Для создания атмосферы и здоровья очень даже. Помогает выветрить стойкий запах залежалого лука, идущий от тебя.

— Пока дождешься этих героев, чего только не нанюхаешься. Вот недавно, чистил я ковровые дорожки, а руки вдруг загудели и фразы понеслись. Как был: в снегу и в пыли строчил буквы, пока не рухнул от усталости. Надо найти тот отрывок. Но не сейчас, голова пухнет от идей. Не отвлекай меня, творю. — Сейчас я тебе помогу с реализацией,— помощник поискал что- то на письменном столе.

Следующий! И побольше импровизации. Сегодня мы рано закроемся,— объявил в плоскую коробочку- передатчик связи критик.

В дверь кто-то заколотил. От резкого толчка она распахнулась. На пороге появилась невысокая девушка, которая с улыбкой кинула в угол комнаты напольную вешалку и слегка развязно села на стул. Мужчины слегка зажмурились, потому, что их будто обдало тёплой световой волной. Словно перед ними зажглась новая сверхновая звезда. Настенный светильник зажегся на полную мощность.

— Я тут давно уже нахожусь, но меня не пускали. Так, когда мне приступать к вживанию в роль? Готова к любым трудностям. Поддерживаю себя в спортивной форме, часто бегаю в парке.

— Кто это?— нервно почесал подбородок автор.

— А это наша героиня,— беглым взглядом посмотрев в каталог, сказал критик,— присмотрись повнимательнее. Сколько в ней потенциала. Какая игра.

— Это ошибка. Я указывал в заявке, что ищу скромную девушку, которую можно легко увлечь в любовную игру.

И почему не вняли моей просьбе. Я хотел дефиле всех претенденток, а приходится брать на роль самую наглую.

— Не наглую, а самую страстную, энергичную девушку. По поводу скромности. Не путай с развязностью. Легкая добыча никогда не ценится. Между героями должно быть небольшое противостояние. Чем оно дольше, тем слаще будет финал,— аргументировал своё мнение критик.

— Девушка вы торты любите? — Продолжил беседу писатель.

— Обожаю. Я мечтаю поучаствовать в дегустации, чтобы множество красок, ароматов. Вы же понимаете меня?

— А вы должны будете презирать их и страстно желать лука.

— Теперь я понял почему от тебя так долго воняло луком, —подметил критик.

— Грипп, межсезонье. И вообще ты сам резко выдернул меня из-за обеденного стола, — принялся оправдываться автор, но помощник не слушал его.

— По тексту героиня активная, любит риск, а ты её резко делаешь тихоней. Нужен взрыв чувств. Девушка мы добавим ваш эффектный выход с вешалкой в текст,- ответил критик.

Писатель сел в кресло. — Гармония, мне нужна гармония в тексте. Чтобы было красиво. Цветочки, тортики, красивые слова,— начал медитировал автор, складывая пальцы и мыча под нос.

Девушка решила показать весь свой характер сразу: — К вам пока попадешь, несколько лет пройдёт. Меня чуть не опередила одна Дюймовочка, но я её прогнала.

— Нехорошо вмешиваться в творческий процесс. Гармония нарушится, — покачал головой автор.

— А мне нравится, нужно давать слово своим персонажам. Девушка для восстановления мира мы забираем вашего парня и

отдаем его Дюймовочке. Согласны?

— А у меня и парень был? Все забрали и торты и парня. Но меня не уберете.

Световые блики от ламп слегка искажали контуры лица, отчего все происходящее будто плавало в небольшой дымке.

— Мы дадим вам возможность полностью раскрыться. Утверждаю вас на главную роль. Познакомитесь со своим партнером на съемках.

Световой ореол вокруг девушки резко запульсировал. Входная дверь раскрылась и жадно втянула в себя часть пространства.

В комнате снова стало темнеть.

Декорации спешно возводились. Автор и критик творили вместе. Кажется, они достигли общего компромисса. В комнате вновь был полумрак, который помогал сосредоточиться на мелких деталях в сценарии.

— А давай мы побьём главного героя? — часто предлагал критик— я хочу испытать его.

—Рано, —отзывался из медитации автор. Я пришёл отдохнуть наблюдать их игру. Гармония.

— Пока ты думаешь, роман закончиться. Так, сейчас время подумать, возвращайся из грёз. Писатель обхватил свою напряженную голову двумя руками и начал свой рассказ.

— За этот роман я берусь не в первый раз. Странные чувства терзали меня, внезапные порывы тревожили, а разум казалось, разрывался на части. Они все приходили и приходили ко мне. Почти каждый день я записывал на бумаге их истории, чтобы затем распечатать. Я ощущал себя проводником, несущим свет других миров в настоящее. В этом офисе всегда было шумно. Начиналось волшебство. С твоим приходом все застопорилось. Персонажей стало меньше в разы. Я одинок.

Автор встал с кресла и подошел к черному занавесу. Отодвинул плотную ткань, скрывавшую длинный стеллаж во всю стену. — Вот они мои истории. Я положил на них несколько лет.

— А что не так? Почему они не стали известными? —Поинтересовался критик.

— Ты же знаешь, как это бывает,— автор прижался спиной к стеллажу.

— А как это бывает?— чуть слышно спросил помощник, погладив корешки древних трудов.

— Пальцы нервно пляшут по клавишам. На белоснежном листе выстраиваются абзацы, стройные как небоскребы. Создаётся новый мир. Ты одариваешь взглядом офисный документ и подмечаешь про себя, что история безупречна. Распечатываешь новый рассказ, перечитываешь и... И складываешь его на полку, потому что только в итоговом виде заметны все прорехи. Взгляд, словно проектор пытается зацепиться за небоскребы слов. Но всюду непроглядная темнота. Смысл растаял словно лёгкое облачко в первых утренних лучах.

— Знаю. Под покровом ночи тексты более пластичны, но и ещё более непослушны. Это все повторяется с тобой, потому что ты не систематизировал свои работы. Ты ощущаешь, что рассказы лишены всякого смысла. Между твоими величественными небоскребами не появляется связующих мостов. Ты ныл, лез по стенкам и снова начинал. Пока не появился я, наделенный определенным опытом. Вот сам посмотри, как все зашевелилось,- полчаса на одного героя. И уже готова история.

— Я же делал так точно так же. Каждого встречал, поил чаем с печеньем, а они молчали и ждали от меня приказов. Когда должно быть наоборот. Это они должны были меня вдохновлять.

— Но, сейчас все происходит более ожидаемо. Ты объявляешь список целей, которые хочешь реализовать в рассказе. И к тебе приходят персонажи именно с теми качествами, которые ты заявил ранее. Они ищут с тобой встречи. И они согласны ждать.

Процесс визуализации стал гораздо проще. Начинать нужно всегда с главного. Со статистами всегда проще.

— Мои тексты потеряли изюминку, — продолжил жаловаться автор.

— Вот зачем ты пишешь?

— Потому что я творец. Я давно перестал спать, боюсь испортить впечатление. Ведь я не зря напечатал столько.

— Герой создаётся немного иначе. Ему нужен конфликт, невыполнимое желание и цели, не свойственные остальным. Тогда картонный человечек резко оживает и начинает жить своей жизнью, а ты только поспевай записывать за ним.

На этих словах их разговор закончился, потому что начинался обычный день главного героя, и нужно было успеть зафиксировать каждый его шаг на бумагу.