Писцы фортуны

Николай Иванович пребывал в расстроенных чувствах. Ему совершенно не хотелось встречаться с Витей. Его одноклассник и сослуживец давно уже исчерпал все разумные лимиты на сочувствие и поддержку. Если поначалу многие жалели Витю, то сейчас, пожалуй, никто больше не считал его проблемы временным невезением. Уж на работу можно было бы ходить регулярно, не вынуждая друга Колю подменять его во время очередного запоя.

К счастью, теперь у Николая Ивановича появился благовидный предлог сократить их беседу до минимума. Из Москвы ему только что позвонил Дима.

– Приеду вечером на электричке, – сказал он, упомянув время прибытия поезда. – Есть срочное дело по твоей части.

– Что значит – по моей части? – удивился Коля.

– По писательской части, – уточнил Дима. – Ты же теперь у нас главный эксперт по литературным порталам.

– Ты хочешь сказать, что опять началась охота на поэтов?

– Не совсем, это всё тот же серийник. Помнишь, я тебе рассказывал.

– «Спезназовец», что ли? – удивился Коля. – Неужели он писателем оказался?

– Про него пока ничего не выяснили, но вот про его жертв... Ладно, при встрече расскажу. Дел по горло.

«Спезназовцем» коллеги прозвали странного киллера или скорее маньяка, который убивал своих жертв средь бела дня, совершенно не стесняясь присутствием публики. Он наряжался в чёрный защитный костюм со шлемом, так что очевидцы не могли описать никаких индивидуальных особенностей внешности. Даже пол убийцы определить было затруднительно, хотя большая часть невольных свидетелей его преступлений почему-то считали, что это мужчина. Однако на прямой вопрос, какие именно приметы преступника позволили им определить его пол, все в один голос отвечали: «Неужели баба на такое способна?»

После разговора с Димой заинтригованный следователь ещё несколько минут размышлял, пытаясь уловить связь между изящной словесностью и загадочным убийцей. Все преступления совершались по одному шаблону, чтобы не сказать ритуалу, продуманному вплоть до мельчайших жестов. Собственно, только пугающая неизменность и отточенность действий киллера позволяли предположить, что за всеми убийствами стоит один и тот же человек. Но, если не считать уникального почерка маньяка, никаких других литературных ассоциаций у Николая Ивановича не возникло. Жертвы были людьми самых разных профессий, только писателей среди них не встречалось.

В конце концов следователь заставил себя вернуться к текущим делам, пусть они и не вызывали у него такого же жгучего интереса, как столичное дело «спецназовца». Впрочем, в их небольшом городе редко случались необычные преступления, поэтому Николай Иванович давно привык к рутине пьяных драк и домашних разборок. У него сложился собственный метод, значительно упрощавший круговорот всевозможных протоколов, ответов неравнодушным гражданам и отчётов начальству.

Ровно в пять вечера в дверях кабинета появился Витя. Вид у него был несчастный и взъерошенный, как всегда. Он выглядел так, словно только что получил выволочку от начальства, но на самом деле босс давно махнул на Витю рукой. Перевоспитать его не представлялось возможным, разве что уволить. Однако желающих занять его место не находилось.

– Коль, эта... Система... Опять не работает. Этот, как его... Табель учёта не открывается.

– А пораньше ты не мог зайти с этой проблемой? – раздражённо спросил следователь.

– Не хотел мешать, Коль.

В этом был весь Витя. Ходячее неудобство, которое не только создавало сложности окружающим на пустом месте, но даже не могло улучить подходящий момент, чтобы обратиться за помощью. Зачем нужно было дожидаться окончания рабочего дня?

Тяжело вздохнув, Коля снова включил компьютер и зашёл в личный кабинет Вити. Пароль от кабинета он помнил гораздо лучше, чем сам хозяин. Ещё десять минут ушло на ввод данных по корявым и неясным Витиным указаниям, от чего Коля совсем извёлся. Наконец он сохранил все изменения, вышел из системы и снова выключил компьютер. Витя всё это время стоял с виноватым видом, но сокрушённое выражение его лица только усиливало – вопреки здравому смыслу – Колино недовольство.

Они вышли на улицу. Коля изо всех сил старался вернуть себе хорошее настроение. Умиротворяющая атмосфера тёплого августовского вечера ненадолго успокоила его, но как только вдали показался пруд, следователю снова стало обидно. Если бы не Витя, он мог бы сегодня сходить поплавать. Правда, местные жители в августе уже не купались, словно после Ильина дня вода становилась резко холоднее. Тётя Люся говорила, что Илья-пророк бросил в воду ледок; Витя приводил другое, более грубое объяснение; но сам Коля очень любил плавать, поэтому никогда не следовал местным купальным традициям. Вода действительно постепенно остывала, но в солнечные дни слой на поверхности неплохо прогревался. Сегодня был бы отличный день для очередного заплыва.

– Мне через полчаса надо будет уйти, – Коля прервал поток Витиных излияний. – Дима приезжает, помнишь, мой однокурсник?

– Юсупов который? – переспросил Витя. – Князь?

– Никакой он не князь, – скривился Коля, слышавший эту шутку уже сотни раз.

На изнеженного аристократа-однофамильца со знаменитого портрета брутальный Дима походил только густой тёмной шевелюрой. В остальном между ними не было ничего общего. И собак Дима терпеть не мог, предпочитая им своего полосатого кота Шерхана, которого даже бульдоги побаивались из-за приличного веса и воинственного нрава. Шерхан вообще не жаловал чужих и быстро отваживал гостей, которые пытались взять на руки мягкую пушистую киску. Только Коле ввиду его давней дружбы с хозяином кот иногда милостиво дозволял почесать себя за ушком.

– Да знаю, что не князь! – рассмеялся Витя, явно довольный своим остроумием. – Деревенский он, я помню! Такое название смешное, как его... А, вспомнил! Гололобово! Пять букв О, прикинь?!

Коля с тоской посмотрел на тихую гладь пруда. Они шли по дорожке вдоль песчаного пляжа. Солнце постепенно опускалось к лесу, и тени перед ними становились всё длиннее.

– Он на поезде? – допытывался Витя. – Я тебя провожу до станции, не вопрос. Ещё поговорим.

«Только этого мне не хватало», – подумал Коля, мысленно приплюсовав к осточертевшей ему беседе дополнительные четверть часа. Именно столько займёт дорога от пруда до вокзала.

– Я про конкурс так тебе и не сказал, – продолжил Витя. – Этих, как их... Мигом-рассказов!

– Не мигом, а микро. Микрорассказы.

– Да какая разница?! Они мигом пишутся. В этом вся соль, Коль!

Витя недавно решил испробовать свои силы в литературе. Узнав, что Коля целый год сидел на писательском портале, он, естественно, начал обращаться к нему за советами, как лучше продвигать своё творчество. У Коли пока язык не повернулся честно ответить коллеге, что никак. Витины рассказы никуда не годились. Но с тех пор как он начал писать, у него словно бы появился смысл в жизни. Или хотя бы намёк на смысл.

Витя стал заметно меньше пить. Поэтому Коля вынужденно терпел его литературные амбиции из-за их терапевтического эффекта и даже иногда немного правил Витины тексты. Впрочем, на портале мало кого волновал хороший русский язык, так что и в своём первозданном виде рассказы не слишком выделялись вопиющей безграмотностью.

– Я подал этот, как его... Микорассказ, так?! И тема зачётная. Написать, как реально повезло в жизни. Не придумывать! И я про гриб написал. Огромный белый! Нашёл на огороде под берёзой. Сам не помню, но фото есть. Мне три года было. Думал, теперь повезёт. Конкурс прямо для меня. «Писатели фортуны», прикинь?! Или «Авторы фортуны»?! Подзабыл, но фортуна там точно есть.

Найти удачный эпизод в своей жизни Вите было непросто. Коля познакомился с ним в начале второго класса. Как только учительница представила им новенького мальчика, грустно стоявшего у доски со встрёпанными, словно после недавней драки, волосами, Коля сразу подумал: «Невезучий». Так оно и оказалось. Прозвище Фортуна, которым одноклассники наградили Витю из-за его фамилии, по факту оказалось злой насмешкой. Фортуна не улыбалась ему ни при каких обстоятельствах.

– Вчера результаты пришли. Полный ноль, Коль, прикинь?! Даже в этот не попал, как его... На червяка похож. А, лон-глист, вот!

– А ты через спелл-чекер хотя бы прогнал текст? Или так прямо сразу подал, как написал, не вычитывая?

– Спел-что?

Коля ничего не ответил, а про себя подумал, что будь он членом конкурсного жюри, то отсеял бы Витин рассказ ещё на стадии преноминации. Хотя с Витиным везением даже у идеального рассказа не было шансов занять призовое место.

Витя никогда не отличался повышенной склонностью к хулиганству, но самые невинные его школьные проделки всегда влекли за собой существенный моральный и материальный ущерб. Страдал главным образом сам Витя, хотя иногда доставалось и его одноклассникам. Из школы он пошёл сразу в армию – ни в один вуз поступить не смог. После армии согласился отслужить ещё год по контракту, потому что пообещали помочь с последующим трудоустройством на хорошее место. За это время его бросила девушка, уставшая ждать. Потенциальный работодатель тоже в результате кинул. Витя вернулся в родной город несолоно хлебавши. Тогда он и начал пить. С трудом ему удалось устроиться на службу в милицию, и то лишь потому, что квалифицированных кадров катастрофически не хватало.

– Я тебе хотел показать, – продолжил Витя. – Перед конкурсом. Но ты занят был. Эту, как её... Музу ловил! А кто она такая, выяснилось?! Правду говорят, что ей сто лет было?! Только выглядела как школьница! А в козу она превращалась, или брешут?!

– Вить, я же тебе говорил, это государственная тайна. Можешь у Димы спросить, если мне не веришь.

Витя тут же перескочил на другую тему – неудач у него всегда хватало, было чем поделиться. Коля слушал вполуха и спрашивал себя, почему он терпит эти разговоры. Мало того, что он часто работает вместо Вити, так ещё и в нерабочее время выслушивает его, словно внештатный психотерапевт.

«Надо было просто взять и отказаться. Вежливо, но твёрдо. В следующий раз так и сделаю», – дал он себе мысленный зарок, прекрасно понимая, что приём не сработает.

Он никогда не мог отказать Вите. Только если времени совсем не было. В отличие от других знакомых Коля чувствовал, что Витя не виноват в своих несчастьях. Такой он от природы невезучий.

Обойдя пруд в последний раз, они двинулись в сторону вокзала. Народу на улицах становилось всё больше. Начиналась обычная вечерняя суета: после рабочего дня прохожие забегали в магазины и кафе; некоторые шли в кино; а граждане, особо падкие на развлечения, спешили на вечернюю электричку до Москвы. Ассортимент увеселительных заведений в их маленьком городке оставлял желать лучшего.

Коля с Витей встали неподалёку от турникетов. До прихода Диминой электрички оставалась пара минут. Чтобы не мешать пассажирам, спешившим на поезд, они отошли на огороженный бордюром газон. Над головами колыхались ветви одинокого тополя, сквозь листья просвечивало солнце – теперь оно стояло совсем низко, собираясь спрятаться за высотками нового квартала.

Витя продолжил занудный рассказ о пропавшей видеокамере, на которую копил деньги целый год. Коля уже потерял всякую надежду распрощаться с опостылевшим коллегой до приезда Димы. Посмотрев в сторону Москвы, он наконец увидел огни приближающегося поезда и облегчённо вздохнул. Через минуту здесь появится Дима и прервёт поток Витиного красноречия. В отличие от Коли он прекрасно умел обрывать исповедь неинтересного собеседника на полуслове.

Коля всё ещё смотрел на железнодорожные пути, по которым неслось его избавление, когда Витя вдруг прервал сагу о видеокамере и крикнул:

– Берегись!

В следующий миг он сильно толкнул Колю, и тот упал на газон. В его приземлении словно бы проявилось всё Витино невезение: посреди обширного прямоугольника травы возвышалось единственное дерево, но именно его ствол Коля умудрился задеть головой, да так сильно, что с него слетели очки. Ему послышался звук одиночного пистолетного выстрела – шум пневматических дверей поезда затруднял точную идентификацию. Совсем рядом раздавались сердитые возгласы и топот ног.

Несколько секунд Коля искал в траве упавшие очки. Стёкла в них треснули, несмотря на гарантированную противоударность, но всё-таки не выпали. Надев очки, он посмотрел на улицу, отходившую от вокзала, и увидел убегающую фигуру в чёрном костюме и шлеме. За фигурой бежал Дима. Несколько мужчин невнятно, но громко матерились ему вслед. Видимо, не успели вовремя убраться с пути и сыграли роль кеглей в боулинге.

Коля поднялся на ноги, собираясь присоединиться к погоне, хотя и без особого рвения – Дима и неизвестный в чёрном были уже слишком далеко от станции. Его остановил женский вопль. Внезапно он осознал, что непрекращающийся крик поднялся почти сразу после Витиного предупреждения, поэтому мозг поначалу фильтровал его как белый шум, на фоне которого происходили остальные, более значимые события. Потирая шишку на голове, Коля повернулся в сторону кричавшей женщины.

Молодая девушка в элегантных белых бриджах и туфлях сидела прямо на асфальте, прислонившись спиной к турникету и закрыв лицо руками. Перед ней валялась такая же белая нарядная кожаная сумочка. Рядом стоял белый пластиковый чемодан, глянцевито блестевший в косых солнечных лучах.

«Невеста», – ни к селу, ни к городу подумал Коля.

Неподалёку застыли несколько испуганных прохожих, но смотрели они вовсе не на девушку. В первое мгновенье Коле показалось, что все уставились на него, но их взгляды были направлены чуть левее – на газон за его спиной. Он обернулся и увидел Витю.

Витя лежал спиной на бордюре, голова его свешивалась на тротуар. По асфальту вдоль бордюра бежал ручеёк крови, неуклонно подбираясь к белой сумке, брошенной перед турникетами. Слева на рубашке чернело отверстие от пули. С Витиным везением можно было не сомневаться, что пуля попала точно в сердце.

Коля опустился рядом и передвинул Витю с бордюра на траву, как будто это могло что-то изменить. Солнце окончательно скрылось за домами, освещая теперь лишь верхушку тополя, но скоро и она ушла в тень. Девушка перестала кричать, зато в отдалении завыла сирена скорой помощи, так что Коля не заметил перемены саундтрека.

Случившееся никак не хотело укладываться у него в голове. Кому мог помешать безобидный Витя? Помешать настолько сильно, что его заказали киллеру? Или Витя случайно узнал смертоносный секрет и даже сам не понял, что узнал?

Коля в оцепенении сидел на траве, прокручивая в памяти всё, что слышал от одноклассника за последнюю неделю, но решительно ничего из его рассказов не тянуло на грозную тайну. Внезапно кто-то потряс следователя за плечо и сверху донёсся сердитый шёпот:

– Уходим! Я его упустил.

Следователь поднял лицо вверх и непонимающе посмотрел на Диму.

– Что значит, уходим? Мне надо свидетелей опросить, протокол составить. Это моя обязанность.

– Ты ничего не понял? – прошипел Дима.

Он тяжело дышал, чёрные глаза полыхали гневом. Коле нечасто доводилось видеть его в таком состоянии. Видно было, что Дима раздосадован неудачной погоней за убийцей, но не в этом главная причина его ярости.

– Что-то ещё случилось? – спросил Коля.

– Пока не случилось, но случится, если ты будешь и дальше здесь сидеть. Ты не понял, что он в тебя стрелял?

Коля начал было возражать, но осёкся на полуслове, осознав, насколько логично Димино предположение. Оно всё объясняло. «Спецназовец» узнал о Колиных талантах, испугался и решил устранить неудобного следователя до того, как тот займётся его делом. Коле стало страшно стыдно. Весь вечер он только и думал, как бы избавиться от общества Вити, а в результате остался жив только благодаря своему неудачливому однокласснику. Судьба никогда не улыбалась Вите. Ей ничего не стоило напоследок послать ему пулю, предназначенную другому.