Пистолет Хромого Тома

Костяные чётки из бивня слона-альбиноса Джиму Тачдауну подарил Айзек Кауфман, Старый Айзек. Почти пятнадцать лет назад, когда Джиму Тачдауну стукнул полтинник.

Айзеку уже тогда было чёрт знает сколько лет, точно больше восьмидесяти. Но он припёрся в ресторан Чёрного Боба Кавендиша, в своём неизменном клетчатом костюме и соломенной шляпе. Припёрся, чтобы вручить Джиму юбилейный подарок. Вернее, два подарка. Чётки, привезённые из самого сердца дикой Африки. И слова, сказанные Айзеком от имени местной еврейской общины.

В тот день евреи, чёрные, азиаты и все остальные общины признали Джима Тачдауна новым боссом всего Западного побережья, от Стэнтон-Гэмпса до Тихой Лагуны. Чёрный Боб лично сел за рояль и сыграл «Лимончеллу Ист-Сайда», под которую Тачдаун в молодости выходил на ринг. Томми Оружейник напился до такого состояния, что залез на крышу ресторана, и упал с неё, сломав ногу. А Дженко Ржавый Фирелли подстрелил официанта, и два года потом скрывался в Парагвае, потому что официант оказался каким-то родственником Старого Айзека.

Славный был день. И ночь после того дня. И ещё много-много дней и ночей после этого.

С тех пор не одна прибрежная скала сточила зубы. Давно умер Старый Айзек, ушли в небытие Ржавый Фирелли, Чёрный Боб и Ли Хао. На прошлой неделе за ними по тихой грусти отпетлял Хромой Том, чьё тело нашли в старых доках. Он был последним из старой гвардии, не считая самого Джима. Ходили слухи, что когда-то лучший оружейник на побережье не выдержал бремени старости, одиночества и бесполезности, и самостоятельно увеличил свой вес на двадцать грамм двенадцатого калибра.

Нет больше общин, нет лидеров, а Побережьем, как и всем миром, управляют бездушные механизмы корпораций. Это их высотные офисы растут в старом городе как грибы, сметая на своём пути милые и уютные домики вроде «Пиццерии дядюшки Кавендиша». Стирая историю города, и его жителей.

Киборги, одетые в костюмы, чтобы хоть как-то походить на людей. Не знающие, что такое честь, что такое семья, что такое уважение – но имеющие за своей спиной практически безлимитные тарифы для покупки всего движимого и недвижимого. Беспринципные, жёсткие, наглые – и молодые. Когда-то и сам Джим Тачдаун был таким.

Пятнадцать лет назад. Не так уж и много, на первый взгляд. И не так мало.

Всё, что осталось с тех времён у формального, но всё ещё босса Западного побережья, это африканские чётки, несколько верных людей, и одна небольшая лаборатория, позволяющая хоть как-то держаться на плаву в этом на глазах рассыпающемся мире.

Нет, конечно, есть ещё кое-какие наброски на холсте жизненных перспектив, но…

Тройной стук в дверь отвлёк Джима Тачдауна от удручающих размышлений. Скрипнула дверь, голос охранника произнёс:

- Босс, к вам Гарри пришёл. Упоротый Гарри. Ваш племянник, босс.

По обыкновению, Джим Тачдаун сидел в кресле, повернувшись спиной ко входу. Удобно развалившись в кресле, он перебирал чётки и смотрел на пламя, лениво плясавшее в камине. И на часы, большие настенные часы с маятником, висевшие над камином.

Время и огонь – две стихии, неподвластные человеку даже тогда, когда ему кажется, что он контролирует и то, и другое. Джим любил предаваться философским размышлениям, делая такие вот незамысловатые, но мудрые выводы.

- Он сказал, что хочет с вами рассчитаться, босс. – сообщил охранник. – Но денег у него нет, я обыскал. И… кажется, он на кумарах.

Не меняя позы, Джим Тачдаун поднял руку, и пальцем показал, что готов принять посетителя.

Через несколько секунд за спиной послышалось шарканье, а затем робкое:

- Дядя Джимми?

И тут же приглушенный голос охранника:

- Сядь и заткнись.

Гарри всегда был таким. Слюнтяем и тряпкой. Нерешительный, трусливый, глупый. Как и его мать, упокой Господь её душу. Но она была женщиной, и ей простительно так вести себя в мире хищников. А зачем выросло это недоразумение – совершенно непонятно. Из своих двадцати двух лет он уже четыре года носит кличку Упоротый, а ведь началось всё задолго до клички.

Джим Тачдаун повернулся. Перебирая пальцами резные костяшки слоновой кости, посмотрел на племянника и с первого взгляда понял, что охранник оказался прав в своих предположениях. Гарри пришёл сюда, потому что его ломало, и скорее всего, уже давно.

И у него не было денег, чтобы купить дозу.

- Я ждал тебя двенадцать дней назад. – медленно произнёс Джим Тачдаун.

- Дядя Джимми…

Племянник попытался привстать, но охранник хорошо знал, что нужно делать в таких случаях, и отвесил ему небольшую оплеуху.

- Он для тебя мистер Тачдаун, сопляк!

Упоротый Гарри был олицетворением всего плохого, что происходило с этим чёртовым миром в последнее время. Деградация. Зависимость. Безысходность.

И вдвойне обидно осознавать, что это существо по какой-то превратности судьбы являлось Джиму Тачдауну родственником. Будь этот ублюдок чьим-то другим племянником, он уже бы давно кормил рыб в бухте Стэнтон-Гэмпса.

Но ведь семью не выбирают.

- Двенадцать дней назад ты пришёл ко мне. – произнёс Джим, перебирая пальцами резные костяшки чёток. – Сюда. Рано утром. Взял товар. И пообещал, что вечером принесёшь деньги. Вечером того же дня, если я не ошибаюсь. А я не ошибаюсь.

- Мистер Тачдаун, у меня случилось…

Швыряя в лицо племяннику чётки, Джим Тачдаун не экономил на силе.

- Не смей перебивать меня, гадёныш! – заорал он, перегибаясь через стол. - Скажи спасибо, что я трачу на тебя своё время, а не свинец!

Гарри съёжился на стуле, как жареная креветка. Очень захотелось взять пепельницу и забить его здесь же, до смерти – настолько омерзительно выглядел этот грязный торчок.

Джим Тачдаун встал с кресла. Прошёлся до камина и обратно. Снова сел на место, и ткнул в племянника пальцем.

- Ты обманул меня, Гарри. Ты _уже_ обманул меня. И ты жив только потому, что я чту память своей сестры. Только ради неё… - Джим закатил глаза вверх и перекрестился. - Только ради неё я готов поверить в любую глупость, рассказанную тобой. Но прежде я хочу, чтобы ты вернул долг. Где деньги, Гарри?

- У меня нет денег. – произнёс племянник с дрожью в голосе.

- Ай-яй-яй. – покачал головой Джим Тачдаун, уже едва сдерживая ярость внутри себя. – Ну зачем же так? Ты пришёл сюда без денег.

Судьба нерадивого племянника была определена ещё в тот момент, когда охранник сообщил, что обыскал этого гостя, и ничего не нашёл в его карманах.

На этот раз он не отделается парой сломанных рёбер. На этот раз его будут бить так, как давно надо было. Чтобы места живого не оставить. Чтобы отыграться за всё упущенное время, за все утерянные возможности.

Не с племянником. А со всем чёртовым миром в его лице.

Охранник, всё прекрасно понимая, уже шагнул поближе к своей жертве, но остановился после жеста босса, когда Гарри торопливо выкрикнул:

- У меня есть другое! Мистер Тачдаун! У меня есть то, что стоит больше, чем я вам должен!

В его словах не было ничего, что могло бы разжалобить Джима Тачдауна. Ни смысл, ни интонации наркомана не смогли бы помешать суровому наказанию.

Но вот глаза. Мелькнуло в них что-то такое, некое торжество, уверенность, может даже гордость.

Или показалось?

- Продолжай. – произнёс Джим Тачдаун, подав едва заметный знак охраннику. – Я ждал двенадцать дней, подожду ещё пару минут.

- У меня есть пушка Хромого Тома. Та самая.

Охранник фыркнул, услышав это. Сам Джим был непроницаем, а Гарри спешно добавил:

- Десерт Игл, с тринадцатью насечками и изумрудами. Из него Хромой Том убил свою жену, Макса, Толстяка Буча, Наташу Ремфорд и остальных. А на прошлой неделе застрелился сам, или его убили... я не знаю… Мистер Тачдаун, простите, вы не могли бы дать мне немного ангельской пыли? Мне надо совсем чуть-чуть, чтобы прийти в себя…

Он шмыгал носом, и чесался – то ли от вшей, то ли от ломки. Надо будет потом распылить тут на всякий случай инсектицид.

- Босс? – спросил охранник, показывая, что готов внести свою лепту в воспитание нерадивого родственника.

Помедлив, Джим покачал головой. И спросил у Гарри:

- Откуда у тебя пистолет Хромого?

- Нашёл в старых доках. Я… я искал там чужие закладки. И случайно нашёл пистолет.

- Полиция там два дня всё пересмотрела, и ничего не нашла. – не преминул отметить охранник. И вопросительно уставился на босса, ожидая его решения.

Пистолет Тома Оружейника, Хромого Тома. Насечки, изумруды, кровавый след, тянущийся из далёкого прошлого.

Ещё один символ ушедшей эпохи. Как рояль из пиццерии Кавендиша, или вот чётки.

- И где этот пистолет? – спросил Джим Тачдаун.

- Здесь, с собой.

Гарри сделал движение, какое обычно делают, когда тянутся за пушкой. Охранник дёрнулся было, да и сам Джим напрягся, но у племянника ничего не было в руке.

Он лишь делал вид, что держит в руке пистолет. А потом «положил» его на стол.

- Вот.

- Что вот?

- Это невидимый пистолет.

У Джима Тачдауна вдруг возникло чувство нелепости всего происходящего. Ещё не полностью сформировавшееся, поэтому реакция у босса была простом машинальной. Он переспросил:

- Невидимый пистолет?

- С ним что-то случилось, когда убили его хозяина. Он как бы исчез, поэтому его и не нашли. А я нашёл. Вот. Мистер Тачдаун, вы не дадите мне немного пыли? Хотя бы половинку. Мне просто надо поправиться.

Пока Гарри выговаривал слова, Джим Тачдаун переглянулся с охранником, затем неуверенно протянул руку и попытался «взять» пистолет в том месте, куда его «положил» Гарри.

Пальцы сомкнулись в пустоте, и Гарри сразу же сказал:

- Пистолет сейчас в плавающей реальности. Понимаете, дядя Джи… мистер Тачдаун, вам надо представить, что он здесь лежит. И как только вы представите, сможете его взять.

Чувство нелепости уже полностью сформировалось, а затем, пританцовывая «лимончеллу», уступило место ярости, которая приходила всякий раз, когда собеседник Джима Тачдауна словом или действием давал понять, что тот идиот.

Племянник перешёл границу. У него просто снесло крышу от наркотиков, и он решил, что может вести себя с боссом Западного побережья точно так же, как со своими дружками-наркоманами.

И в этот момент Джим Тачдаун принял окончательное решение. Непростое, но вынужденное. А приняв его, вдруг почувствовал облегчение. Какое обычно приходит, когда какая-то длительная проблема просто исчезает сама по себе, без каких-либо усилий.

- Представить пистолет? – Джим Тачдаун едва заметно двинул пальцем.

- Да, представить. И тогхааааааааа…

Охранник сделал Гарри гильотину. Он умел, а главное, любил душить людей. Правильно душить. Чтобы не сломать шею сразу, а дать время посопротивляться, истратить силы.

Гарри хрипел, забившись в бесплодных попытках разжать крепкую хватку.

- Я отправлю тебя на дно Тихой лагуны. – спокойно и даже немного равнодушно произнёс Джим Тачдаун, глядя ему в глаза. - А оттуда ты отправишься к своей матери. И там, на небесах, расскажешь ей, почему твой дядя решил, что ты оскорбляешь её память своим существованием.

Гарри сначала хлопал ладонью по рукам охранника, словно надеясь на то, что в этот поединок вмешается рефери и остановит бой. Потом протянул руки в сторону стола.

Хлоп, хлоп - по полированной поверхности.

- Я не знаю, на что ты рассчитывал, приходя сюда. – сказал Джим Тачдаун. – Но это была твоя последняя…

Он не обратил внимание на то, что Гарри «нащупал» и «схватил» пистолет. Даже не обратил внимание на то, что Гарри «передёрнул» затвор пистолета. Уверенный в том, что у наркомана уже давно окончательно снесло крышу от ангельской пыли.

Но вот звук, металлический щелчок затвора, заставил Джима Тачдауна вздрогнуть. Прежде, чем он успел понять, что происходит, Гарри «приставил» пистолет к животу своего душителя и…

Грохот выстрела почти совпал с грохотом падающего тела охранника.

Джим увидел, как у него на животе, прямо на белой рубашке расплывается ярко-красное пятно. Увидел – и вжался в кресло. Потому что этого не могло быть.

Но было.

Племянник вскочил со стула, глядя на охранника, и испуганно пролепетал:

- Я не хотел. Дядя Джимми, я не хотел…

- Гарри… - прохрипел Джим Тачдаун, чувствуя сухость во рту. – Ты как… как ты это сделал?

Охранник застонал. Глаза его были почти закрыты, а кровавая лужа под ним увеличивалась в размерах.

Джим Тачдаун постепенно отдуплялся. Мозг его, несмотря на возраст, сохранил способность адаптироваться к любым неожиданностям.

- Дядя… мистер Тачдаун, его надо в больницу…

- Да чёрт с ним! – отмахнулся Джим Тачдаун. – А ну… дай сюда эту штуку… как ей пользоваться? Гарри!

Гарри повернулся к своему дяде. Тот нетерпеливо протягивал руку, и Гарри сделал было движение ему навстречу, но потом спросил:

- Пистолета хватит, чтобы рассчитаться с вами?

- Конечно. Да, хватит! Давай сюда!

Племянник, впрочем, не спешил расставаться с оружием.

- А… вы дадите мне немного ангельской пыли? Мне очень надо. Пожалуйста.

Они встретились глазами, дядя и племянник.

Через секунду на столе лежала склянка с дозой наркотика. Ещё через секунду она торчала в носу у Гарри. Сначала в левой ноздре, затем в правой.

Джим Тачдаун никогда не употреблял то дерьмо, что делали в его лаборатории. Но прекрасно знал, как оно действует, и что сейчас происходит в голове у его племянника.

Его действие сравнимо с одновременным действием десятка различных нейролептиков и амфетаминов. Он не подавляет волю, он её раскрепощает. Было глупо давать Гарри ангельскую пыль в такой момент. Но как не дать вооружённому наркоману то, что ему нужно более всего в жизни?

- Хорошо… ууууххх…

- Гарри! Дай мне невидимый пистолет. – произнёс Джим, чувствуя, что сдаёт позиции. - Гарри! Дай эту чёртову пушку!

- Господи, как же хорошо! Аааарх!

Племянник пристально смотрел на дядю и улыбался счастливой улыбкой имбецила. Разве что слюну не пускал.

А в голове роятся мысли, целый сонм мыслей.

- Ещё бы про запас. Не угостите, мистер Тачдаун?

- Дядя Джимми. Называй меня как раньше.

Глядя на племянника, Джим Тачдаун поставил на стол ещё три склянки. Все они исчезли в кармане Гарри.

- Гарри, мальчик мой…

- Мы же сейчас здесь одни, мистер Тачдаун? Да? Дядя Джимми…

- Гарри, Гарри. Постой. Не знаю, что ты там себе надумал…

Сбивчивую речь Джима Тачдауна прервал стон охранника. Он попытался перевернуться, чтобы удобнее было зажимать рану.

Гарри повернулся к нему. Посмотрел, скривил губы в усмешке. Потом направил на него руку с невидимым пистолетом. И дважды выстрелил.

Охранник затих.

Джим Тачдаун замер, только кадыком двинул, сглатывая набежавшую слюну.

- Дядя Джимми, а у вас есть ещё ангельская пыль?

- Есть. – спокойно ответил Джим Тачдаун.

И почти сразу, стараясь не делать резких движений, наклонился, медленно поднял, и поставил на стол сумку, доставленную сегодня курьером из лаборатории.

Племянник посмотрел на часы, висевшие над камином. Файф о клок, но его, конечно, интересовал не пятичасовой чай.

- Вы что-то уже сегодня продали? – вкрадчиво спросил он.

Джим Тачдаун был готов и к этому. Он выдвинул ящик – верхний – и достал оттуда несколько пачек купюр, при виде которых Гарри заметно оживился.

В нижнем ящике лежал пистолет. Но тянуться за ним – далеко.

Может, ещё есть шанс. Есть надежда на то, чтобы провернуть фарш обратно. Или хотя бы отвлечь внимание.

- Гарри. – сказал Джим как можно бодрее и беспечнее, пока племянник рассовывал свободной рукой деньги по карманам. – Я знаю тебя с самых пелёнок. Ближе тебя у меня никого нет, ты же знаешь это.

- Тссс… - закончив прятать добычу, Гарри прижал к губам указательный палец.

- Мы одной крови. Мы можем всё спокойно обсудить и…

- Мистер Тачдаун, можно вопрос?

- Что… да… конечно. Говори, Гарри, я тебя слушаю.

Гарри наклонился, и поднял с пола чётки, несколько минут назад брошенные ему в лицо. Посмотрел их, потёр костяшки, и хмыкнул:

- Значит, ты тут сидишь каждый день. И к тебе приходят люди. Приносят тебе деньги. Унижаются перед тобой. Называют тебя мистером Тачдауном. Боссом. Готовы делать всё, что ты им прикажешь. Почему? Что в тебе такого, дядя Джимми?

- Гарри…

Размахнувшись, Гарри бросил чётки в лицо Джиму Тачдауну. Бросок получился не настолько сильный, но не менее унизительный.

- Это риторический вопрос! Заткнись и не перебивай меня, старый ублюдок! Наркота, вот твоя сила. Вот чем ты всех ломаешь, дядя Джимми. Ты и твои люди вы подсадили на пыль всё Побережье. И меня в том числе. Только я не сломался. Я сейчас здесь. По эту сторону пистолета. А ты по другую. Ну и кто из нас теперь босс, а, мистер Тачдаун?

- Гарри, мы же семья.

- Дядя Джимми, у меня к тебе последний вопрос. Сколько человек охраняет лабораторию в Паркхаусе?

- Гарри…

- Впрочем, это тоже риторический вопрос. С пистолетом Хромого…

Джим Тачдаун всё понял по глазам своего племянника. И рванулся к нижнему ящику, в надежде на последний шанс.

Но судьба не благоволила Джиму Тачдауну. Выстрел снёс ему полголовы, опрокинув последнего босса Западного Побережья на пол, вместе с его креслом.

- С пистолетом Хромого Тома мне открыты все двери. – закончил Гарри мысль.

Расстегнул сумку, стоящую на столе. Громко засмеялся.

Ещё одна склянка подкорректировала сознание. Сознание обострилось до предела. Гарри чувствовал тяжёлый запах крови, витавший в комнате. Но кровь его не пугала, наоборот, бодрила.

Он посмотрел на камин, в котором почти потух огонь. Перевёл взгляд на часы, и вспомнил, как однажды дядя Джимми сказал семилетнему племяннику, что угли в камине – это прошлое, а часы – это будущее.

Подойдя к камину, Гарри расстегнул ширинку. Струя зашипела, падая на остывающие угли.

- Ты в прошлом, дядя Джимми. – громко сказал парень. – А я – будущее.

Обойдя стол, поднял кресло, брезгливо оттерев подлокотник от крови, сел в него, и положил ноги на стол.

- Я будущее. – повторил он, наслаждаясь моментом. – Время моей сдачи. Четыре туза под лапу, и ваши не пляшут.

Он заметил чётки из бивня слона-альбиноса, лежащие под ногами. Дядя Джимми очень ценил их, и не разрешал никому к ним прикасаться. Однажды чуть не оторвал племяннику ухо за то, что тот взял их посмотреть.

И что в них такого?

Гарри попытался поднять чётки, но рука не доставала. Пришлось снять ноги со стола, затем передвинуть кресло, перегнуться через подлокотник, и… вот же ж чёртовы чётки.

Шаги в коридоре он услышал не сразу.

Шорх-шо-шорх, шорх-шо-шорх…

Гарри замер. Насторожился, прислушиваясь, потом вскинул невидимый пистолет, направляя его на вход.

Шорх-шо-шорх, шорх-шо-шорх…

Дверь скрипнула, пальцы Гарри побелели от напряжения. Он был готов выстрелить в кого угодно. Так ему казалось. Пока дверь не открылась.

Шорх. Шорх.

Гарри сглотнул слюну.

- Ты? – спросил он. – Но как? Этого не может быть!

Шорх. Шорх.

- Послушай, Том… я не хотел в тебя стрелять. Я… я даже сохранил твой пистолет, на случай, если…

Шорх. Шорх.

- Так сдохни ещё раз! На, сука, на! Почему он не стреляет? О, нет! Нет!

Капли крови упали на чётки из нитропластика, сделанные пятнадцать лет назад на одной маленькой фабрике в Шеньчжене. Полтора фунта за дюжину, два фунта за две. Фальшивка, как и весь этот чёртов мир, сказал бы Джим Тачдаун, последний босс Западного Побережья – но он был мёртв.

Как и все в этой комнате.