Письма к той, которой нет

Мы все мечтаем о чём‑то,
чего не можем объяснить.

И в этой необъяснимости — вся суть любви.

По мотивам Р. М. Рильке

Однажды на улице Медовых Пряников нашли труп молодого человека и сразу же вызвали полицию. Приехала бригада криминалистов, которую возглавлял я, и работа началась: поиск следов преступления, улик, опрос свидетелей и так далее.

- Сэр, смотрите, что я нашел у погибшего. – Перкинс, мой помощник, протянул мне стопку мятых пожелтевших листков. – Я думаю, они помогут распутать это дело.

- Где вы их нашли? – спросил я.

- Во внутреннем кармане его плаща. – Пожав плечами ответил Перкинс.

«Действительно, где же еще?» - подумал я и достал из кармана футляр с очками. В моем возрасте дальнозоркость – это обычное явление.

- Что-нибудь еще у него нашли? – задал я вопрос.

- Ничего особенного, - произнес Перкинс. – Немного мелочи, грязный носовой платок и связка ключей.

Я еще раз глянул на тело, на едва заметную улыбку, застывшую на его бледных губах, на руки, которыми умерший пытался что-то обнять, на его странный костюм, затем отвернулся и взглянул на первый листок. Бумага, которую я держал в руках, казалась тёплой, почти живой, а буквы, выведенные рукой погибшего, покачивались, будто танцевали в такт беззвучной музыке, которую слышал только я. Я почти сутки был на службе и подобное не вызывало удивление. Я взял себя в руки и отогнал это наваждение.

- Странно… - услышал я Перкинса и посмотрел на его удивленное лицо. Он разглядывал найденные ключи. – Один из этих ключей не подходит ни к одному замку в городе.

- Перкинс, не говори глупости, - отмахнулся я и раскрыл первое письмо.

«Под утро мне приснился сон: я держу тебя за руку. Это было необыкновенное чувство! Весь день я словно светился. Ходил, едва касаясь земли. А ближе к вечеру понял, что пора написать тебе письмо.

Как ты?

Помнишь кафе «Могила Куконина»? Там я впервые увидел тебя. Пылинки кружились в лучах солнца, пахло кофе и лавандой, а ты штопала крылья, помнишь? И я испугался: как можно летать с такими заплатами? Конечно, ты этого не знаешь. Я поскорее убрался из «Могилы Куконина», чтобы не стать свидетелем какой-нибудь трагедии.

Гораздо позднее я узнал, что этими крыльями никто не пользовался. Они были бутафорскими.

А потом было «Убежище Смелых» … Проливной дождь загнал меня в это заведение. Иначе я, скорее всего, больше никогда тебя не увидел бы. Я страшно злился, поскольку промок до нитки и продрог до самых костей, но увидев тебя, сразу забыл про свои неприятности. Ты крутила колесо музыкальной машины, помнишь? Колесо скрипело, как несмазанная телега, но ты продолжала его крутить и извлекать из машины музыку. Я пил что-то горячее и слушал, слушал, слушал… Запахло лавандой и ты, наконец, встала, посмотрела в мою сторону и, едва заметно улыбнувшись, исчезла за дверью.

Странно было то, что никто в «Убежище» тебя не знал. Теперь-то я знаю, почему! Тебя просто никто не видел!

И, наконец, трактир «Радость Безутешных». Туда я забрел совершенно случайно, впрочем, как всегда. После трудного дня, хорошей еды и бутылки «Слез Тьмы», я слегка задремал. На границе между сном и явью, когда еще помнишь, кто ты такой, я почувствовал твое присутствие. Тебя окружал запах лаванды. Ты коснулась моей руки, почти также, как сегодня утром. Я услышал твой тихий, словно шелест листьев, смех и повернувшись, увидел, как ты удаляешься по узкому проходу. Я бросился за тобой вдогонку, но опрокинув стул, на котором сидел, споткнулся и едва не упал сам. А когда я выбежал из «Радости», ты уже ушла, как будто тебя никогда и не было. Ты не оставила даже следов на мокром асфальте!

Что же происходит со мной? Я тебя совсем не знаю, даже не знаю, как тебя зовут, но знаю самое главное: ты мне нужна! Почему?

Твой N».

- А что, у нас в городе есть трактиры «Могила Куконина», «Убежище Смелых», «Радость Безутешных»? – сухо спросил я у Перкинса.

- Про «Радость Безутешных», вроде слышал. – хмыкнул Перкинс. – Про остальные не знаю.

- Выясни, где они находятся и пошли туда специалистов. – распорядился я. – Пусть все разузнают про этого парня и с кем он там общался.

«В молодости я тоже совершал всякие глупости», - подумал я и развернул второе письмо.

«Ты мне не ответила… Хотя было бы странным получить от тебя письмо, ведь я свое письмо так и не отослал. Я не знаю, где ты живешь…

Сегодня произошел странный случай. Представляешь, какой-то чудак выпустил на улице сотни зайцев, выкрашенных в красный цвет. А наш офис находится на улице, которая так и называется – улица Красных Зайцев. Животные разбежались по округе, и местным жителям пришлось их отлавливать и отмывать с мылом. Но зрелище было грандиозное: огромное количество прыгающих красных зайцев на сером асфальте! У меня даже мелькнула мысль, а не ты ли выпустила этих животных?

Помнишь, на улице Серых Туч растет тысячелетний дуб? Он такой старый, что помнит первого человека! Сегодня я шел домой и случайно заглянул в его огромное дупло. И знаешь, что я там обнаружил? Нет, не яйца легендарной птицы Рух, не клад короля Ульриха Безликого, и даже не мешок волшебных желудей. Там лежали иголка и нитки. Да, да, те самые! Интересно, зачем ты их туда положила?

Однажды я видел, как ты едешь на велосипеде по улице Разноцветных Флагов. Я бы тебя не заметил, но тебя выдал запах лаванды, который всегда окутывает тебя. Я было хотел тебя догнать и запрыгнуть на заднее сиденье, но разве за тобой угонишься? Я и не подозревал, как лихо ты можешь на нем ездить!

Странно, я знаю уже многое о тебе, но в то же время не знаю ничего! Порой бывает ощущение, что ты прекрасно осведомлена о моем существовании и догадываешься, что со мной происходит, и тебе нравиться меня дразнить… Конечно, это глупости. Откуда ты можешь что-то знать обо мне?

Завтра пойду в «Могилу Куконина». Может быть там вновь удастся встретить тебя?

Твой N».

- Улица Красных Зайцев… Там должен быть офис, – холодно произнес я. – Найди его, Перкинс. И проверь, кто там работал с зайцами. Так нам будет легче опознать погибшего.

«Помню, когда я в первый раз подарил девушке цветы,» – подумал я, потерев глаза руками. – «Я так волновался, словно стоял на краю платформы, а поезд вот-вот должен тронуться – и я не знал, успеет ли моё сердце сделать последний удар до того, как колёса начнут движение. Когда же это было? Кажется, лет тридцать назад… Интересно, где она сейчас и что делает? Главное, помнит ли обо мне?»

Я раскрыл третье письмо.

«Предыдущее письмо, как и первое, я так и не отправил… Твоего адреса-то я по-прежнему не знаю… Интересно, а если бы знал, отправил бы?

Я купил карту города. Она нарисована на старинном пергаменте и потрясающе красива! Правда стоит кучу денег. Но это не важно. Я решил пометить на этой карте все места, где я тебя видел. Теперь ты понимаешь, что для этой цели подходит только такая карта?

Помнишь Улиуса? Бармена из «Могилы Куконина», моего хорошего приятеля? Так вот, он уволился. Говорит, надоело сидеть на одном месте. Помнишь, прямо перед входом в кафе стоял странный летательный аппарат? Все думали, что это чудесный муляж. Но Улиус именно на нем и отправился путешествовать! Звал меня с собой, но я не согласился. Тогда он взял картонную копию меня в полный рост. Представляешь? Время от времени Улиус присылает фотографии, где моя картонная копия позирует на фоне разных пейзажей. Удивительно, я, находясь здесь, тоже путешествую по миру.

А в «Могиле Куконина» теперь другой бармен. Некто Брабендер. И мне он откровенно не нравится.

Завтра залезу на пожарную каланчу и буду смотреть в подзорную трубу. Вдруг мне удастся где-нибудь разглядеть тебя?

Всегда твой N».

- Улиус? Где он сейчас? Найди его. – я отдал распоряжение Перкинсу. – Возможно, он знает больше, чем кажется.

Я тяжело вздохнул и раскрыл последнее письмо. Самое длинное.

«Скоро я найду тебя, так и знай! Я уже иду по твоему следу! Помнишь дом с башенками на улице Зеленой Луны? Там живет фотограф. На первом этаже у него фотомастерская. Вчера мне пришла в голову странная мысль: побывать в кафе «Глиняный Скелет», которое недавно открылось на этой улице. У меня была тайная надежда увидеть там тебя. Но мне не суждено было дойти до «Скелета». Проходя мимо фотомастерской, я случайно бросил взгляд на витрину и меня словно поразила молния! Я оцепенел. На витрине рядом с керосиновым фонарем среди множества других фотографий висел и твой портрет! Хозяин мастерской сказал, что несколько лет назад ты заказала у него свой портрет, оплатила работу, но так и не забрала. С тех пор твой портрет на витрине в надежде, что ты когда-нибудь его заберешь. Хозяин мастерской сообщил мне о тебе такую странную подробность: ты позировала с закрытыми глазами и ему пришлось приложить массу усилий, чтобы ты вышла на фотографии как положено. Ему пришлось сделать несколько дублей, потому что его фотоаппарат постоянно выходил из строя.

В тот же день, но чуть позже, случилось вообще что-то совсем уж невероятное! После разговора с фотографом я уныло побрел, не разбирая дороги. Вскоре вышел на улицу Забытых Песен и обомлел: я увидел тебя! Ты стояла у витрины и что-то рассматривала. Мне показалось, что сейчас налетит ветер, подхватит и унесет тебя в дальние страны. Но нет, ничего такого и не собиралось происходить! И тогда я на негнущихся ногах медленно подошел и, не думая, брякнул:

- Привет, а где твои крылья?

Ты удивленно повернулась и оказалось, что это не ты! Это была совсем другая девушка, немного похожая на тебя… И от нее не пахло лавандой. Я извинился и предложил загладить свою вину.

Девушка была на самом деле милая, обаятельная, чудесная, но… Она – не ты… Я понял это практически сразу. Она не была тем волшебным ветром, каким являешься ты…

Мы провели много замечательных вечеров, болтали, дурачились, веселились как могли. И вдруг однажды, после случайно оброненной ей фразой, я понял, что она в курсе моих проблем и знает, где ты живешь! Не знаю, как мне удалось выведать у нее твой адрес, наверное, применил какую-то запретную магию… Я, наконец, узнал, где ты живешь.

Конечно, я мог бы заявиться к тебе среди ночи, типа, вот он я! Но кто так делает? Ты вполне можешь меня выгнать, бросить в меня каким-нибудь тяжелым предметом или сдать в полицию. И это было бы правильно. Поэтому решил отложить встречу до утра…

Я не спал всю ночь, слоняясь по квартире из угла в угол и представлял себе нашу встречу: что я буду говорить, что ты мне ответишь… Иногда на меня накатывала волна отчаяния, мне казалось, что все мои попытки встретиться с тобой тщетны, что все обречено на провал, что все равно ничего не получится. Но я гнал эти мысли прочь…

Наконец, небо посветлело и настало утро. Я пью кофе и ем бутерброд с сыром. Я улыбаюсь. Все волнения позади. Сейчас я соберусь и пойду, чтобы встретиться с тобой. Наверное, меня ждет что-то хорошее, что-то вроде начала новой жизни».

Я отложил исписанный лист. «А я, когда‑нибудь так любил?», - подумал я. – «Думаю, что нет, и не дай бог, чтобы такое случилось со мной!»

- По-видимому он ее все-таки встретил, - пробормотал я, сняв с носа очки.

- Убийство? – спросил Перкинс.

- Не думаю. Следов насильственной смерти нет, - ответил я, разглядывая едва заметную улыбку на губах погибшего. – Но что‑то его убило. Что‑то, чего мы не видим. Или не хотим видеть. Похоже, мы столкнулись с какой-то тайной, будь она не ладна!

Я немного помолчал и добавил:

- Иногда мне кажется, что мы все ищем кого‑то, кого никогда не встречали. И может быть, в этом и есть смысл?

Я поднял глаза от листа, на котором были выведены эти строки, и посмотрел на Перкинса. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало легкое недоумение. Он, как и я, был погружен в эту историю, в эти письма, которые мы нашли в кармане трупа. Эта странная история, которая начиналась с предвкушения встречи и заканчивалась… чем? Неясностью.

- Загадка, говорите? – Перкинс кивнул, словно соглашаясь с моими словами, но в его глазах читался скепсис. – А может, он просто не дошел? Может, что-то случилось по дороге, что-то банальное, что не оставило следов. Автомобиль, несчастный случай…

Я покачал головой.

- Нет, Перкинс. Это не похоже на банальность. Этот человек был одержим. Эта встреча была для него всем. И если бы что-то случилось то, о чем ты говоришь, мы бы, скорее всего, нашли хоть какой-то след, хоть намек. А здесь – пустота.

Я снова взглянул на лист.

- Начало новой жизни, – пробормотал я. – Именно так он это видел. Не просто встречу, а перерождение. И вот эта вера, эта абсолютная уверенность в чем-то светлом, что ждет его за порогом… Это пугает. Потому что мы не знаем, что именно его там ждало.

Перкинс задумчиво потер подбородок.

- Вероятно вы правы. Есть в этом что-то… потустороннее. Или, по крайней мере, тщательно спланированное. Но кем? И зачем?

- Вот именно, – я подошел к краю тротуара, глядя на серый городской пейзаж. – Мы ищем кого-то, кого никогда не встретим. Может быть, это и есть наша работа. Мы ищем ответы там, где их, возможно, и нет. Или ответы настолько странные, что наш разум отказывается их принимать.

Я повернулся к Перкинсу и добавил:

- Этот человек искал свою «новую жизнь». И, возможно, он ее нашел. Только не так, как мы себе представляем. Может быть, он действительно встретил ту, кого искал. И эта встреча была настолько… всепоглощающей, что он просто перестал существовать в нашем мире. Или, наоборот, начал существовать в другом.

- Вы говорите о чем-то вроде мистификации? – Перкинс поднял бровь.

- Я говорю о том, что мы не можем объяснить, – ответил я. – Иногда, когда сталкиваешься с такими вещами, приходится выходить за рамки привычного. Этот человек был готов к чему угодно ради этой встречи. И, похоже, он получил то, чего хотел. Или то, чего боялся. Мы не знаем. Но мы знаем, что он больше не здесь, не с нами. И это самое главное.

Я снова взял исписанный лист.

- Мы ищем кого‑то, когоникогда не встретим, — повторил я. — Или… может быть, мы уже встретили их, но не заметили в толпе? А они, вероятно, до сих пор идут рядом – невидимые, но ощутимые, как запах лаванды. И, возможно, в этом и заключается смысл жизни?

Последняя фраза в этот раз прозвучала иначе, не как философское размышление, а как горькое признание. Признание того, что мы, как и автор писем, можем быть обречены на вечный поиск, на вечное ожидание чего-то, что, возможно, никогда не произойдет. И в этом, возможно, и есть наша собственная, мрачная, тайна.

- Пойдем в офис, - произнес я задумчиво. – Нам есть, о чем подумать.

Стоило мне сделать несколько шагов, как в сгущающемся тумане я увидел силуэт, в котором я безошибочно узнал ту самую, которой первый раз подарил букет цветов. Она обернулась и улыбнувшись мне растворилась в тумане. В воздухе я отчетливо ощутил запах лаванды. Я остановился и машинально понюхал рукав своего плаща – он явственно пах лавандой.

«Где это я так измазался?» - подумал я. – «Теперь придется оправдываться перед женой».