Письмо

Старый, давно пожелтевший от времени лист выгибался в агонии, стремительно превращаясь в белесоватый пепел.

Элис тяжело выдохнула. Вид массивной железной чаши, в которой она хоронила сейчас письмо, напоминал ей о многом, и эти воспоминания словно затягивали её в бездну.

Опустив голову на предплечья, Хитц обессиленно прилегла на стол и чуть прикрыла глаза, глядя будто бы сквозь огонь.

Как же все было глупо! Бессмысленно. Бестолково.

По щекам предательски потекли слёзы. Холодные и почти равнодушные, они казались чем-то совершенно лишним, недопустимым, даже неестественным! Чтобы она и плакала?!

Всего день назад Элисон Хитц даже представить себе не могла, что будет вот так сидеть на кухне, как внезапно уволенная прислуга, и топиться в слезах, а, может, потом и в вине.

"Я забрал его душу двадцать седьмого января, год назад,"— гласила единственная строка давно оставленного её брату послания. Что вообще дернуло её заглянуть внутрь конверта, пролежавшего в ящике одиннадцать долгих лет?!

Она не знала. Или, вернее, знала, но отчаянно отказывалась принимать...

**

Перед глазами вновь предстал тот пронизанный едкой моросью мрачный день.

Комната ощущалась покинутой. И хотя тело брата все ещё покоилось на кровати, душа его была уже далеко: Элис это отчётливо ощущала.

Немногочисленные родственники, вызванные второпях домработницей, топтались теперь как гуси за дверью, громко перешёптываясь и всё никак не решаясь войти. Элисон молча стояла рядом с Тео. Его бледная кожа и осунувшиеся черты шли вразрез с безмятежной улыбкой.

"Почему? — думала Элис, — Как ты можешь вот так спокойно меня оставить одну? У тебя ведь есть план?"

Ответа она знать не могла.

Брат всегда оставался для неё загадкой, что в детстве, что сейчас. Недаром его называли гением: отстранённый, полностью погруженный в дело. Все-таки в своей области он оставался лучшим.

— Он был прекрасным другом, — раздался над ухом знакомый приятный голос.

От неожиданности Элис вздрогнула. Подняв растерянные глаза, она обернулась назад: за спиной стоял Франц. Пока тяжёлые размышления прожигали ей разум, он подошёл к кровати и, вероятно, успел даже постоять так какое-то время.

— Да...

— Тебе не холодно? — немного погодя поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, снял свой пиджак, накинув на худощавые плечи.

— Спасибо, — срываясь на шёпот отозвалась Элис, — Так намного лучше...

Поправив развалившийся хвост, она подошла ближе к телу. Маленькая холодная рука последний раз провела по взъерошенным волосам: молчаливо проводив старшего брата, Элис вспоминала все радостные моменты, какие только могла.

Вот они трое: Тео, Франц и маленькая она поехали в соседний город, где волей судьбы нашли бездомную рыжую кошку. Она была тощая и облезлая, боялась людей до смерти и убегала, но Теодор Хитц, будучи достаточно терпеливым, смог найти к ней подход. Обратно вызвращались ночью уже вчетвером: новой попутчице решено было дать имя Гильза в честь любимого персонажа Франца. Чудесное было время...

Сейчас же всё было совершенно иначе. Элис надеялась, что после смерти брат будет счастлив и дела его станут намного лучше.

Франц тоже стоял в задумчивости.

Теперь они оба могли нарушить тишину, но слова отчего-то застревали в горле.

Почему?

Внутри, казалось, Элис всё понимала, давно приняла для себя неизбежность, но тело отчаянно сопротивлялось. Сделав глубокий вдох, она перевела взгляд на окно. Там, за большой белой рамой, гроза теряла позиции: сквозь плотные серые тучи решительно пробивалось солнце. Тёплые ласковые лучи приветливо заглянули в комнату, весело перепрыгивая с кровати на стену.

На глаза навернулись слёзы.

Элис стояла не в силах дышать. Словно... Тео хотел сделать ей напоследок милый подарок, сказать, чтобы она не грустила.

**

С того времени многое изменилось.

Переезд, университет, новая работа в компании Франца. Жизнь постепенно стала налаживаться.

И вот, счастье вновь лопнуло в одночасье, разлетелось на мелкие кусочки. Исчезло. Всё снова отчаянно рушилось и катилось в какую-то бездну.

Когда только успело?

Усмехнувшись собственным мыслям, Элис подняла глаза на небо: за окном разгорался закат. Ядовитой оранжевой лужей он растекался по небосводу, сжигая все на своем пути.

Знал ли Тео о том, что их ждет? Может, потому он так по-особенному улыбался?

Нет, всё же он точно знал. И о том, что его единственный друг убил их отца-психопата, и о том, что он сдержит своё обещание: сохранит жизнь младшей сестре.

В расстроенных чувствах Элис схватила злосчастный конверт. Яростно сжав его в ладони, она вскочила на ноги и изо всех сил швырнула комок в зеркало на противоположной стене. Даже сквозь слёзы она видела в отражении идиотку. Расплывающуюся дуру в черном измятом платье.

Истеричный смех вырвался изнутри: нервы больше не могли выдержать правды. Сколько лет она доверяла Францу? Харизматичному, казавшемуся добродушным софисту, бравшему заказы на смерть?

Интересно, хотел ли брат сохранить прошлое в тайне? Или догадывался, что она обо всем узнает? Желал ли он предать Франца? Или простил?

От избытка вопросов голову вновь сдавило. Элис ещё раз смерила взглядом свое отражение: жалкое. Глупое.

Сев обратно на стул, она взяла в руки телефон. Набранный по памяти номер отобразился на тусклом экране. Один гудок, другой. Рядом заиграла мелодия. Шопен.

— Все-таки догадалась, — заключил приятный и до боли знакомый голос, — Все-таки догадалась... А жаль.

Холод от приставленного к затылку пистолета пронизывал насквозь. Теперь и она точно знала.

Раздался глухой единичный выстрел.

Двадцать седьмого января старая карта была вновь разыграна. И на сей раз — последний.