Питер – Москва

Россия – самая большая страна в мире. Ее протяженность составляет чуть больше семнадцати миллионов квадратных километров, а население – сто сорок шесть миллионов человек. Не хило, правда?

Ну, а самым большим и густонаселенным городом России, конечно же, является столица нашей Родины – Москва. Имея площадь две тысячи пятьсот шестьдесят один квадратный километр, она не стоит на месте и ежегодно расширяет свои владения, присоединяя к себе новые подмосковные территории. Население Москвы – больше двенадцати миллионов человек.

А в Санкт-Петербурге на площади полторы тысячи квадратных километров проживает чуть больше пяти миллионов человек. И среди этих миллионов можно назвать Мотю, Олега, Вику, Адама... Казалось, еще недавно я была с ними незнакома, но теперь покидала Питер с препротивным чувством потерянности. Помнится, когда я сюда ехала, то даже представить не могла, что все так случится.

Подытожу – мечта встретить любимого питерского актера – исполнена. Казалось бы, что еще для счастья нужно, не только с ним познакомиться, но и сходить на несколько свиданий. По итогу понять, что он вовсе не человек моей мечты. Но кто тогда этот человек? Мотя?

Ох, даже думать об этом больно. Маша – моя лучшая подруга, живущая в Москве, но любящая всей душой Питер и приезжающая туда отдохнуть, познакомилась из всего огромного количества парней в городе именно с Мотей. И не просто познакомилась, а влюбилась. Я знала подругу, она чувствами на ветер никогда не бросалась.

И что же мне остается? Вычеркнуть и забыть?! Через четыре часа я буду дома в Москве. Отпуск подошел к концу, снова начнется работа со своими тяжелыми буднями. Все пройдет, жизнь вернется в прежнее русло. Жалко, конечно, будет обрывать связь с Викой и Адамом, они-то в моих любовных приключениях не участвовали (ну почти), однако, рвать, так рвать! Ничего, говорят, что время лечит. Мне просто нужно время.

Но почему из головы не выходят последние слова Моти, о том, что он все исправит. И что, собственно говоря, он собирался исправить, ведь это не он, а я наломала дров. Бежала от человека, которого любила, а неподалеку маячила Маша, верящая в настоящую любовь и ее судьбоносные знаки. Не я целовалась с Мотей на Поцелуевом мосту, а она. Хотя, я тоже с ним там поцеловалась, но ведь это случилось значительно позже их знакомства.

Уезжая все дальше от Питера, я чувствовала, как тоненькая ниточка, связывающая со всеми моими приключениями, обрывается, а на ее месте возникает другая – более прочная, под названием: «жестокая реальность».

Странно, но головная боль практически стихла, хоть на меня и обрушился шквал новых мыслей и переживаний. Как же несправедливо, что Маша не была фанаткой Екатеринбурга или Уфы, в таком случае я, несомненно, отправилась бы туда, и не случилось бы того, что случилось. Я закрыла глаза и представила, что действительно возвращаюсь в Уфу. Интересно, сколько часов мне предстояло бы до нее ехать? Уж точно не четыре.

К слову, территория Уфы составляет всего семьсот квадратных километров, а ее население немного больше миллиона человек.

Четыре часа пролетели незаметно, и я даже не сразу поверила в то, что мы приехали на Ленинградский вокзал. Помнится, с него-то все и началось: нервотрепка на перроне и благоговейный трепет в поезде в ожидании прибытия в Питер. А еще потерянный чемодан, как же про него-то не вспомнить? Нет, лучше не вспоминать!

Решив оставить все воспоминания позади, я твердой походкой направилась к выходу.

– Не забывайте вещи, – обратился ко мне проводник, когда я вышла на перрон и вздохнула горячий, словно в парилке, пропахший выхлопными газами (без малейшего намека на море или тину) воздух Москвы. Даже глаза заслезились. От счастья, наверное.

Про вещи я напрочь забыла, а ведь у меня их было предостаточно. И это-то не считая Бандита, которому так понравилось в поезде, что пес наотрез отказывался из него уходить. В мои планы, как и планы проводников, не входило ехать со зверем обратно, поэтому нам дружно пришлось хорошенько потрудиться, чтобы вытащить питомца на платформу.

Ленинградский вокзал в Москве был гораздо оживленнее Московского в Питере. Здесь было так много людей (и не удивительно, ведь попали мы в разгар самого час-пика), что Бандит стал жаться ко мне словно маленькая напуганная собачка. Представив, как вталкиваю в вагон метро самой густонаселенной ветки города свой многочисленный скарб с огромным лохматым псом в придачу, мне сразу расхотелось ехать домой.

– Давай-ка лучше переждем пока народ схлынет, дружище, – обратилась я к Бандиту.

С горем пополам нам удалось покинуть вокзал и дойти до Комсомольской площади, к лавочкам и реденьким деревцам. Смешное подобие парка, но все же здесь значительно лучше, чем на оживленной многолюдной площади. Бандит улегся на зеленую траву и опустил голову на лапы, а я села на ближайшую скамейку.

Незаметно для себя я задремала, а разбудил меня громкий собачий лай. Никогда бы не поверила, что Бандит может так грозно гавкать и настолько быстро бегать. В считанные секунды он настиг улепетывающего парнишку.

– Это твоя собака? – закричал он мне, забираясь на каменный постамент. – Отгони ее! Она у тебя бешеная что ли?

Я не поняла, что происходит, Бандит прямо-таки захлебывался от лая, а парнишка жался к памятнику Павла Петровича Мельникова, переводя взгляд, полный ужаса, то на меня, то на пса.

– Мальчик, успокойся, все хорошо! – я попыталась оттащить Бандита в сторону, но пес оказался очень тяжелым и сильным. Прохожие с любопытством начали на нас оглядываться, кто-то даже вытащил телефон, чтобы снять на память такое зрелище. Ну или, чтобы выложить в интернет, что было больше похоже на правду. В любом случае, помогать мне в усмирении пса никто явно не собирался, а вот выложить ролик в социальную сеть – всегда пожалуйста.

– Вот ведь охранник у тебя какой, – заметил мужчина, курящий неподалеку. – Не пес, а сигнализация.

Я не сразу поняла, что мужчина обращается ко мне. Он стоял возле памятника с дугой стороны и в явном блаженстве выдувал клубы дыма.

– Охранник? – оторопело повторила я и вдруг поняла, что на мне нет маленькой сумочки, которая недавно висела на плече. Для удобства (чтобы не лезть в чемодан) я переложила в нее документы и последние деньги. И теперь эта сумочка болталась на чужом плече – плече паренька. И как я сразу этого не поняла? – Эй, ты, сумку-то верни, – крикнула я парнишке, сразу бросив все попытки усмирять Бандита. – И без глупостей, если не хочешь, чтобы тебе откусили что-нибудь ценное.

Парнишка раздраженно выругался, но все же бросил сумку на газон. Бандит тут же успокоился и побежал поднимать, а несостоявшийся воришка этим воспользовался и, спрыгнув с постамента, со всех ног понесся прочь. Пес с довольным видом, виляя хвостом, подбежал ко мне с сумкой в зубах.

– Долго дрессировала? – уточнил мужчина, потушив сигарету и пустив последний клуб дыма. – Породистый видно. Родословная есть?

– Ага, – ответила я, пребывая в немалом шоке. Я поспешила обратно к лавочке, пока остальные вещи не растащили воришки. Мужчина приставать не стал и отправился по своим делам.

– Ладно, Бандит, пора ехать домой! – я потрепала «сигнализацию» по холке, забирая сумку и ни капли не жалея, что взяла пса с собой. Кажется, из нас должны были получиться прекрасные партнеры.

Час спустя в метро все еще было много людей, ведь в Москве в метро априори полным-полно народу, независимо от времени суток. Отличие самого начала часа-пика от любого другого времени заключалось в том, что в первом случае людей в метро катастрофически много! А тут мы хотя бы смогли потесниться и влезть в вагон. Какой-то весьма милый молодой человек помог мне внести вещи, и вынести их из вагона.

– Вас проводить? – предложил он.

– Нет, спасибо, – поблагодарила я.

– Ну как знаете, – вежливо отозвался он и поехал дальше.

Другой мужчина помог мне поднять вещи по эскалатору, донес до вагона на пересадке, а потом даже вызвался поехать до моей станции, чтобы помочь выгрузить весь скарб.

Постойте-ка, раньше ко мне не проявляли столько заботы и внимания, разве что только в Питере. Так и что же случилось с Москвой, пока меня здесь не было? Окультурилась? А быть может, всегда такой была, просто я этого не замечала?

Жила я, к счастью, неподалеку от метро. Идти всего-то минут пять, но с Бандитом мы преодолели эту дистанцию за пятнадцать. Кажется, только теперь пес начал осознавать, что находится не только в чужом районе, но и в чужом городе. Все кругом его настораживало и пугало, а так как здесь я была его единственным знакомым человеком, этот большой и грозный с виду зверь продолжал трусливо жаться ко мне, нехотя ступая следом.

Чтобы хоть как-то поднять его боевой дух, пришлось в срочном порядке забежать в магазин и отстоять очередь за сардельками.

Ох, и как же мне самой хотелось есть, а еще по-прежнему забраться в горячую ванну и хорошенько там отмокнуть. Быстрее-быстрее домой!

– Женечка, что-то давно тебя не видела, – ахнула соседка, когда мы столкнулись с ней в дверях подъезда. – Все звонила и звонила, а телефон выключен. И где же ты была? – она бросила недобрый взгляд на Бандита, жмущегося к моим ногам.

Стоит сразу сказать, что странное у моей соседки не только имя (звали ее Феей Степановной), но и поведение. Она являлась заядлой кошатницей и на полном серьезе утверждала, что видит призраков. Регулярно, минимум раз в неделю, она брала с собой пару кошек и уходила с ними на кладбище (расположенное неподалеку), чтобы пообщаться с покойниками. Кошки, по ее мнению, – лучшие проводники для общения с потусторонними силами, а вот собаки – нет. Собак Фея Степановна на дух не переносила.

– Я уезжала, – ответила я, в свою очередь взглянув на кота в ее руках – рыжего, растрепанного, с порванным ухом. – Но уже вернулась.

– А я сегодня вечером уеду на дачу ненадолго, – сообщила соседка, не сводя взгляда с Бандита.

Я же – с ее страшненького кота:

– Удачно вам съездить.

– Спасибо, Женечка, но раз мы встретились, может быть, присмотришь за моими котиками? – с надеждой в голосе спросила она. – Я позвонила брату, но он сказал, что не сможет, Вероника Валерьевна со второго обещала помочь, но ты же знаешь, она старая и глухая, и я не совсем уверена, что она меня вообще правильно поняла...

– Конечно, Фея Степановна, присмотрю за вашими котиками, – скрепя сердце, пообещала я.

– Ключи же у тебя от моей квартиры есть? – уточнила она.

– Не переживайте, в целости и невредимости хранятся в моей квартире, – заверила я, мысленно ненавидя тот день, случившийся несколько лет назад, когда один раз согласилась присмотреть за котиками соседки. После того случая так и продолжаю за ними присматривать, когда та об этом просит. Немного даже привыкла... Ну ладно, вру!

К котикам Феи Степановны привыкнуть невозможно, так как они представляют из себя не менее странное кошачье сообщество, чем их хозяйка – человеческое. Я никогда не понимала, что у котиков в мыслях, но находиться с ними наедине всегда довольно страшновато, особенно когда усатые пушистики усядутся возле зеркала и неотрывно станут туда смотреть. Или же начнут протяжно мяукать в углы квартиры, будто видя там что-то или... кого-то. Что на самом деле они видят и с кем общаются, можно только догадываться, но я стараюсь особо над этим не задумываться. Все-таки психика целее будет.

– А это твой питомец? – взгляд Феи Степановны почти прожег в Бандите дыру. Кот на ее руках заерзал и зашипел. – Мартин, – представила она. – Мы познакомились неделю назад на кладбище и... – понизив голос до таинственного шепота: – я более чем уверена, что в нем заточена мечущаяся душа, которая...

– Бандит, – повысив голос, перебила, указывая на пса. – Всего хорошего Фея Степановна, мы пойдем.

И я ведь ничуть не нагрубила! Просто некогда мне слушать про призраков и мечущихся душах, заточенных в кошачьи тушки. Очень хотелось есть, а еще сильнее принять горячую ванну.

– Ох, Мартин, ну и чудище этот пес, да еще имечко такое... – скрываясь в прохладе подъезда, услышала я слова Феи Степановны, но решила не обращать на них внимания.

Удивительно, но когда-то очень давно моя мама и эта женщина были лучшими подругами.

Поднявшись на этаж, я сгорала от нетерпения попасть к себе в квартиру. Даже руки от волнения затряслись, когда я принялась искать в сумке ключи. Ну ничего-ничего, скоро я окажусь внутри!

– Ключи, – позвала я их, но те не ответили, словно под землю провалились.

Я немного заволновалась, так как ключи (обычно рассованные у меня по разным карманам) точно переложила во внешний кармашек сумочки с документами. Я даже воспроизвела в памяти, в какой именно момент это сделала, но почему-то кармашек оказался пустым. Тогда я высыпала из сумки все содержимое на пол, холодея от ужаса и убеждаясь в том, что все вещи целы, а вот ключей нет.

Чтобы не оказаться в неудобном положении, зря подняв панику, я еще пару раз тщательно ощупала сумку, а затем в рядок начала выкладывать содержимое на полу: паспорт, зеркальце, авторучка, блокнот, записка Романа Аркадьевича... А ключей по-прежнему нет!

Да что же это? Неужели выпали, когда у меня стянули сумку? Или я их все же не перекладывала, и сейчас они мирно покоились где-то в чемодане или других сумках? Я нехотя покосилась на гору вещей. Не перерывать же мне их все на лестничной площадке?

– Так, Бандит, поднимайся, мы идем к Маше! – скомандовала я, но пес словно и так все понял и уже ждал возле лифта.

И ничего страшного не произошло. Просто мне нужно сбегать к Маше и взять у нее запасной комплект ключей от своей квартиры. Плевое дело! Благо жила Маша совсем рядом, так что добрались мы с псом и багажом за считанные минуты.

– Женька, ты уже вернулась! – Маша бросилась меня обнимать. – Но, подожди, почему так рано? Я думала ты приедешь в воскресенье...

– У меня случился форс-мажор... – начала было рассказывать я, но увидев беспокойство на лице подруги, поспешно добавила: – Все хорошо, я обязательно расскажу позже, а теперь дай, пожалуйста, запасной комплект ключей от моей квартиры, который я у тебя оставляла на хранение.

– Да, но... – замялась Маша. – Ты разве не помнишь, что попросила отдать их Даше. Пару месяцев назад, когда ты заболела, и она приходила тебя навещать, а я еще тогда с родителями уезжала из города?!

Надежда, которой я всего пару секунд назад была преисполнена, начала медленно угасать. Маша права, ключи находились у Даши, которая в то непростое время моей болезни, когда с кровати подняться не было сил, приходила меня кормить и развлекать. И несмотря на то, что жила практически на другом конце города, подруга приходила каждый божий день Два месяца назад...

– Точно, она же так их и не отдала... – голосом полным отчаяния, произнесла я, а затем строже добавила, обращаясь себе под ноги, в который уперлась любопытная морда: – Бандит, я же просила тебя посидеть в сторонке, – а когда подруга ахнула, представила: – Знакомься, Маша, местный питерский пес по кличке Бандит.

– Ты его из самого Питера привезла? – не поверила подруга. – В качестве сувенира что ли? Я, конечно, всегда знала, что у тебя тяга к чему-то необычному, но, чтобы настолько... Ты его купила?

– Нет, у него хозяйка умерла, а я пожалела и взяла с собой, – пояснила я. – Слушай, а можешь присмотреть за моими вещами, пока я съезжу к Даше? – и отойдя в сторону, продемонстрировала свой багаж, сложенный вдоль стены.

– Ого, – вздохнула подруга. – Отдохнула на широкую ногу, называется... А ты ведь... потратила не все свои отпускные?

Меня очень насторожил Машин вопрос, ведь раньше она никогда не уличала меня в транжирстве собственных средств. Но больше всего беспокоило то, что, спросив это, подруга опустила взгляд.

– Так... Что случилось? Выкладывай! – потребовала я.