Питерские мемы не уходят, они просто молчат

Всё началось в обычную петербургскую среду, когда дождь лил так, будто кто-то наверху случайно оставил открытым кран «Санкт-Петербургский режим — максимум».

Витёк проснулся от того, что кто-то очень тяжёлый и очень серый сидел у него в ногах на кровати.

Он открыл один глаз.

Потом второй.

Потом оба сразу расширились до размера пятаков 10 копеек 1991 года.

На краю его продавленного матраса сидел Ждун.

Настоящий.

Тот самый серый, пластилиново-унылый, с глазами, в которых навсегда застыло «ну когда уже…». Только теперь он был размером примерно с крупного английского бульдога, пахло от него мокрым картоном и лёгким намёком на плесень в подъезде.

Ждун молчал.

Просто смотрел.

Иногда медленно моргал.

Витька сел.

Ждун не шелохнулся.

— Ты… это… кто? — хрипло спросил Витька, хотя ответ и так был очевиден.

Ждун чуть наклонил голову вбок, как будто говоря: «а ты как думаешь, дебил?»

Витька потянулся к телефону.

Открыл чат «Бригада дебиловъ».

Витька: пацаны у меня в квартире Ждун

живой

сидит на кровати

смотрит

Ответ пришёл через 14 секунд (Лёха всегда спит с телефоном под подушкой, это официально его второй мозг).

Лёха: скрин

Витька сделал фото.

Ждун как раз в этот момент повернулся к камере анфас и грустно моргнул. Получилось идеально мемно.

Санёк (через 40 секунд):

это шоп?

если шоп — то респект, уровень бога

Витька:

это не шоп

он ещё и дышит

я чувствую запах сырости и разбитых надежд

Лёха:

а что он делает?

Витька:

ждёт

Санёк:

логично

В этот момент Ждун медленно, с достоинством обиженного айфончика на 7%, слез с кровати, прошлёпал по холодному линолеуму на кухню и уселся перед холодильником.

Витька, завернувшись в одеяло как в тогу императора-неудачника, поплёлся следом.

Ждун сидел и смотрел на дверцу холодильника тем самым взглядом.

— Там йогурт просроченный и полбанки тушёнки, — предупредил Витька. — И кетчуп, который уже сам по себе мем.

Ждун не шелохнулся.

Продолжал ждать.

Витька открыл холодильник.

Ждун заглянул внутрь.

Потом посмотрел на Витька с таким выражением, будто хотел сказать: «это всё? серьёзно? я ждал пятый год ради ЭТОГО?»

В этот момент в чат прилетело голосовое от Лёхи.

Голос был сонный, но уже панический:

«У меня тоже пиздец.

В ванной сидит этот ебаный кот из мема «я пришёл за твоей душой».

Не мяукает.

Просто сидит на стиралке и смотрит.

Я боюсь срать.»

Санёк ответил текстом:

«а у меня на балконе стоит «это фиаско братан»

в полный рост

в шапке-ушанке

и молча курит беломор

я его сфоткал, он даже позицию не поменял

просто выдыхает дым в мою сторону»

Витька посмотрел на Ждуна, который уже переместился к микроволновке и теперь ждал, пока она нагреет пустую тарелку.

— Пацаны, — написал он, — это уже не рофл.

Это уже не прикол про «русский твиттер сошёл с ума».

Это реально пиздец.

Ждун повернул голову и посмотрел прямо в глаза Витьку.

И впервые за всё утро издал звук.

Очень тихий.

Очень грустный.

«Мммм…»

Как будто хотел сказать:

«я столько ждал… а ты даже кофе не сварил».

Витька почувствовал, как по спине побежали мурашки размером с голубей с Невского.

Он набрал в чат последнее сообщение той среды:

«18:00 у «Пирогового дворика» на Маяковской.

Все приходят.

С собой — доширак, энергетики и святую воду если у кого есть.

Кажется, мемы решили, что пора отомстить за все годы лайков и репостов.»

Ждун тем временем снова уселся перед микроволновкой.

И снова стал ждать.

А за окном всё так же лил классический питерский дождь — будто и он тоже кого-то ждал.

Или уже устал ждать.

И это была только первая среда.