Пить или не пить?

Вода из крана на моей кухне пахнет не очень сильно, но часто. Не скажу, что это запах хлорки в чистом виде — скорее, аромат больничного коридора, где совсем недавно мыли полы, но забыли открыть форточку.

Внучка, заходя ко мне на чай, морщит носик и просит налить ей из бутылки. Я не спорю. Мало ли что.

Но как человек, воспитанный в убеждении, что истину следует добывать собственными руками, я решил провести расследование. Лабораториям я, признаться, не очень доверяю. Не потому, что там работают нечестные люди, а потому, что у этих людей есть начальники, а у начальников — свои начальники, и все они, как водится, пьют ту же воду, что и мы. Или не ту? Впрочем, оставим конспирологию.

Я купил тест-полоски. Опустил в кружку, подождал, сверил с цветовой шкалой. Результат оказался настолько благополучным, что я даже растерялся. Вода была безупречна, как отчёт хорошего бухгалтера: всё сходится, ничего лишнего. По всем показателям — полная норма.

Тут бы и успокоиться. Но мой внутренний червь сомнения, взращённый годами чтения научно-популярной литературы, требовал продолжения. Я поехал на дачу. Проверил воду из колодца — та же история: чисто, гладко, прилично. Из скважины — вообще загляденье: прозрачная, холодная, играет на солнце.

Налил я эту красоту в трёхлитровую банку, поставил на колодец и ушёл по своим дачным делам. А наутро, проходя мимо, обнаружил, что в банке не вода, а нечто среднее между болотным отстоем и лабораторным образцом, который забыли подписать. Муть, хлопья, осадок. Я, признаться, даже обрадовался: не зря червь сомнения точил.

Решил понаблюдать. Через день вода посветлела, но на дно выпал плотный осадок.

Ещё через день на поверхности образовалась плёнка, подозрительно напоминающая нефтяное пятно в миниатюре. Трогаешь пальцем — распадается. Значит, не нефть. Химия, батенька, чистая химия.

Тут бы и остановиться. Но я, как человек дотошный, полез в интернет. И чем глубже я зарывался в дебри ГОСТов и СанПиНов, тем становилось сложнее.

Оказалось, что всё это — результат превращений железа. В свежей воде оно растворено и невидимо, а постояв на воздухе, окисляется, выпадает в осадок и всячески демонстрирует, что мы пьём совсем не то, что нам кажется.

Тест-полоски же честно фиксируют только то, что видят здесь и сейчас. А на послезавтра они не работают. Такая у них профдеформация.

Но главное открытие ждало меня впереди.

Я принялся сравнивать нормативы разных стран. И знаете, картина вырисовалась занятная. Требования к питьевой воде в России заметно мягче, чем, скажем, в Германии, Франции или даже в Китае. Это я ещё могу понять: страна большая, традиции особые, да и климат, знаете ли, не курорт.

Но когда я добрался до сравнения нормативов для питьевой воды и для воды, сбрасываемой в рыбохозяйственные водоёмы, я, признаться, надел очки и протёр их несколько раз. Потому что глазам своим не поверил.

По некоторым показателям требования к воде, которую сливают в реку, где плавают караси и прочая ихтиофауна, — строже в пятьсот раз. Я не оговорился: именно в пятьсот.

То есть рыба, существо хладнокровное и, прямо скажем, не самое интеллектуально развитое, имеет право на воду, которая в полтысячи раз чище той, что рекомендуют мне, человеку, венцу творения и носителю разума.

Я даже представил себе эту картину. Плавает где-нибудь в Обском море карась в воде, соответствующей высшим мировым стандартам, и думает: «Хорошо жить, чисто. Не то что у этих двуногих — у них из крана непонятно что течёт, а они ещё спорят, полезно это или вредно».

И тут меня осенило. А ведь это не случайность. Это, если вдуматься, вполне себе стройная система.

Водоканалы — структуры серьёзные. Очистка воды до европейских стандартов — удовольствие дорогое. Реагенты, оборудование, фильтры, обслуживание. А если нормативы чуть-чуть, самую малость, подвинуть, чтобы они были не жёсткие, а «оптимальные с учётом местных условий», то и экономия выходит приличная. Миллиарды, я думаю, если считать по стране.

И кто же будет лоббировать такие нормативы? Да всё те же, кто за очистку отвечает. Сидят люди в кабинетах, считают деньги и приходят к выводу: «А давайте-ка мы для людей сделаем стандарты чуть попроще, а для рыбы — построже. Люди потерпят, они у нас сознательные. А рыба жаловаться не умеет, за неё экологи вступятся. Им виднее».

Формально всё прилично. Есть наука, есть обоснования, есть ссылки на международный опыт. Но осадочек, как в той трёхлитровой банке, остаётся. И не только на дне — в душе тоже.

Я, признаться, даже зауважал карасей. У них есть лобби. У нас, у людей, лобби тоже есть, но оно почему-то работает в другую сторону. Вернее, работает, но на тех, кто воду очищает, а не на тех, кто её пьёт.

Вы скажете: так пей бутилированную. Пью. Но бутилированная — это бизнес отдельный. И там свои нормативы, своя экономика, свои хитрости. А вода из-под крана — она наша, общая. И хочется, чтобы она была не хуже, чем у рыбы. Мы ж не в аквариуме живём.

Хотя, если посмотреть вокруг, иногда возникают сомнения.

Теперь мой дачный водопровод устроен с умом. Скважина, потом колодец-отстойник, там вода день-другой стоит, всё лишнее оседает или всплывает. Из середины слоя я забираю, через фильтр пропускаю и только тогда в чайник. Как тот карась, только без жабр.

А тест-полосками я больше не пользуюсь, а храню в укромном месте. На всякий случай. Для гостей, которые любят рассуждать о чистоте воды из-под крана.

Я им наливаю, они пьют и хвалят. А я молчу. Зачем человеку лишние знания? Особенно если он пришёл в гости, а не на заседание экологического общества.

Но про себя думаю: хорошо быть рыбой. Или очень богатым человеком. Потому что настоящая чистая вода, как выясняется, стоит дороже, чем мы привыкли думать. И платим мы за неё не столько деньгами, сколько здоровьем. А водоканалы, надо полагать, экономят. Им виднее. Они же не пьют, они подают.