Плацдарм-2: атомная угроза

Вторая мировая война. В параллельном мире Германия сумела продвинуться до Урала, где уже несколько лет продолжаются бои. Благодаря помощи из нашего мира советские войска летом сорок пятого провели контрнаступление, освободив Москву и пробив «коридор жизни» от Уральского рубежа до столицы. Германия требует остановить наступление, угрожая ядерным ударом. Теперь главное – сорвать замысел врага…

Генерал Говоров, командующий группой советских войск в Москве, ночевал на командном пункте. До часу ночи они с начальником штаба разбирали донесения о готовности штурмовых подразделений к наступлению. Нанести удар планировалось одновременно с юга и севера, чтобы взять в клещи дивизию «Викинг», дислоцированную в районе Звенигорода.

Около четырех утра генерала разбудил осторожный стук в дверь. В штабе знали, как напряженно работает Говоров в последние дни, поэтому потревожить его могли только в крайнем случае.

Так оно и было.

Дежурный офицер протянул генералу телефонограмму, переданную главой радиоразведки. Прочитав ее, Говоров приказал:

- Вызовите начальника штаба и ознакомьте его. Кто еще видел это?

- Здесь больше никто, - ответил офицер. Майор старался сохранять спокойное выражение лица, но было видно, что он потрясен.

- Хорошо. Распорядитесь, чтобы подготовили мою машину.

Ракета «Вассерфаль-2» покоилась на четырехосном транспортно-установочном прицепе, влекомым грузовиком по грунтовой дороге в окрестностях Вязьмы. Расчет, возглавляемый капитаном Альфредом Бекке, размещался в грузовике, а охрана – взвод автоматчиков – в двух полугусеничных бронетранспортерах.

Бекке сверился с картой – до стартовой площадки, намеченной при рекогносцировке, оставалось совсем немного. Действительно, вскоре справа от дороги показалась поляна с небольшим холмом на ее краю – за ним можно было разместить мобильный командный пункт.

- Ганс, рули сюда, - Бекке показал на центр поляны. Грузовик свернул с дороги, и, плавно переваливаясь с кочки на кочку, добрался до указанного места. Бекке приказал радисту сообщить командованию, что они достигли заданного района и ждут подтверждения на запуск баллистической ракеты.

Такое подтверждение незамедлительно пришло.

Бекке приказал начать подготовку к пуску. Автоматчики заняли позицию по периметру – активность партизан в лесах Подмосковья, как всегда, оставалась высокой. Вскоре от ракеты за холм протянулись кабели измерительной и контрольной аппаратуры. Оператор снял крышку с панели управления и подал питание на аппаратуру и ракету. На подсвеченных циферблатах появились показания – сила тока и напряжение в электрических цепях ракеты, давление в камере сгорания и топливном баке. Оператор еще раз проверил последовательность включений, работу датчиков стабилизации и направления и важнейших клапанов, регулирующих подачу топлива и окислителя. Все в порядке.

Бекке взглянул на хронометр и, чуть погодя, дал команду начать обратный отсчет: шестьдесят секунд, пятьдесят девять… Корма ракеты скрылась в облаке, сквозь которое посыпалось множество искр.

- Старт!

Из сопла вырос оранжевый столб яркого пламени, но ракета еще стояла на месте. Почти вся она скрылась в дыму, из которого во все стороны полетели комки земли и травы, обрывки кабелей. Поляна и окрестный лес наполнились грохотом. Наконец, ракета ровно поднялась из пусковой установки и пошла вверх, набирая скорость. Она летела вертикально только первые секунды полета, а потом ее нос начал клониться к востоку, где лежала ее цель. Пройдет всего несколько минут, и ракета ее достигнет – Бекке в этом не сомневался.

Грохот двигателей становился все тише. Стартовые фермы установочного прицепа, почерневшие от копоти, постепенно проступали сквозь рассеивающийся дым. Мобильную установку можно было использовать только один раз, после старта она подлежала утилизации. Сейчас, однако, было не до этого – запуск ракеты наверняка был виден за многие километры, и, вполне возможно, сюда уже движется партизанский отряд. Бекке не сомневался, что взвод автоматчиков надежно защитит людей и технику от повстанцев, однако столкновение с ними не входило в его планы.

Минут пять ушло на установку взрывчатки в стартовый стол – никто не должен узнать, как именно происходит запуск ракет. Мощный взрыв прогремел, когда первый из двух бронетранспортёров уже выехал на дорогу. Бекке оглянулся – в заднем окне кабины грузовика бесполезной грудой железа лежали остатки мобильного стартового стола. Когда-нибудь мы сделаем его многоразовым, мелькнула мысль. Задача сложная, это правда – но нет проблем, с которыми не мог бы справиться немецкий инженерный гений, считал Бекке.

Кроме ракеты Бекке, в эти минуты стартовали еще две – так же успешно.

Все они летели к Москве по баллистической траектории со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука, так что средства противовоздушной обороны против них оказались бессильны.

Генерал Говоров прибыл на наблюдательный пункт второго полка ПВО Москвы минут за десять до срока, обозначенного в сообщении, перехваченном радиоразведкой группы войск. Впрочем, слово «перехваченное» в данном случае было излишним: люфтваффе открытым текстом сообщило, что и когда оно собирается сделать. Приглашение на спектакль, в первый ряд – полюбоваться совершенством немецкого оружия.

- Летят, товарищ генерал! – к Говорову подбежал капитан, но он уже и сам увидел темные черточки, стремительно приближающиеся к земле. Навстречу им потянулись трассирующие очереди зенитных снарядов, но ни одну из целей не удалось поразить.

Ровно в момент, обозначенный в сообщении немцев, ракеты одна за другой ударили в верхнюю башню Дворца Советов. Она тут же скрылась в сером дыму. Раздался оглушительный грохот взрыва, повторенный троекратно. Обломки камней полетели во все стороны, падая дождем в реку Москву и на окружающие улицы. Когда дым рассеялся, стало видно – от башни с батареей зенитных орудий на крыше остался только огрызок.

Говоров молча опустил бинокль.

- Переведите батареи ПВО из Дворца на запасные позиции, - приказал он командиру полка. Будет ли от этого толк, генерал не знал, но что-то предпринять нужно было – хотя бы для поддержания духа после столь впечатляющей демонстрации. Одно генерал знал точно - в план боевых действий придется вносить коррективы.

Несмотря на ранний час – было около шести утра, - машина подъехала к Дому на набережной всего через пять минут после того, как ее вызвал Литвинов. Министр и Джей Форест, военный атташе США, спустились к подъезду, где их ожидал сопровождающий. Ехать пришлось недалеко – на Лубянку. Форест, никогда не был внутри этого здания, но знал, что в параллельном мире, где Советский Союз победил Германию в мае сорок пятого, бывший доходный дом Страхового общества «Россия» пользовался дурной славой. Ходили слухи, что в его подвалах могли разговорить любого.

Узнав министра в лицо, начальник поста тут же позвонил наверх, и, получив приказ, пропустил прибывших. На третьем этаже в кабинете главы НКВД их уже ждали генерал Говоров и начальник разведки, полковник Орловский. Старый партизан, прославившийся дерзкими операциями еще во время гражданской войны в Испании, и создавший партизанское движение на северо-западе России, осваивался в новой должности, полученной им после победы в Ярославле. Конечно, у командующего советскими вооруженными силами маршала Тухачевского была разведывательная служба, но Говоров предпочитал получать информацию из собственных источников. Формально Орловский возглавлял разведслужбу фронтового уровня, но на самом деле занимался вопросами, относящими к сфере безопасности всего государства. Генерал Говоров понимал, что рано или поздно это может привести к конфликту с Тухачевским, но готов был идти на риск.

Без долгих предисловий Литвинов выложил фотографии, принесенные Форестом. Орловский с профессиональным интересом посмотрел их, задержавшись взглядом на той, где ракеты были видны лучше всего.

- Качество не очень, - резюмировал он, вернув снимки.

- Передано по факсимильной связи, - ответил Форест.

- Оригиналы, стало быть, вы не видели.

Атташе кивнул.

- Они в посольстве, в Челябинске.

- Каков ваш анализ? – спросил Говоров.

- Полагаю, это ракеты того же типа, которыми ударили по Дворцу Советов, только с увеличенной головной частью. Мы считаем, что эта модификация «Вассерфаль-2» может нести ядерный заряд.

Сведения об успешном испытании ядерного оружия на полигоне в Норвегии в апреле сорок пятого американская разведка получила почти сразу после события, но не спешила делиться ими с союзниками. Советская разведка, однако, сумела получить косвенные подтверждения создания немцами нового оружия чрезвычайной мощности. Но до сих пор оно еще ни разу не использовалось на фронтах мировой войны.

- И какая мощность у этого заряда? – спросил Говоров.

- Мы можем оценить только примерно, - ответил Форест. – Наши специалисты считают, что порядка 10 килотонн.

- Десять килотонн? – переспросил генерал. – Что это значит?

- Разрушения от такого заряда будут примерно такими же, как от взрыва тротила массой десять тысяч тонн.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Наконец, Говоров произнес:

- Давайте еще раз. Верно ли я понял: взрыв атомного заряда ракеты эквивалентен одновременному подрыву десятков тысяч авиационных бомб?

- Именно так, - подтвердил атташе. – Один такой взрыв сделает непригодным для жизни весь центр Москвы в пределах Садового кольца.

- Ясно. Что будем делать? – Говоров задал главный вопрос. – Как мы можем устранить опасность? Средства ПВО могут сбить эти ракеты?

Форест отрицательно покачал головой.

- Вы уже видели - это практически невозможно. «Вассерфаль-2» движется по баллистической траектории со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука. Сбить такую ракету можно только случайно.

- Таким образом, у нас нет защиты от ракетного удара по Москве? – спросил генерал. Как всегда, его вопросы били прямо в суть проблемы.

- Именно так.

- Мы можем уничтожить пусковые установки? – Говоров обратился к начальнику разведки.

- Это будет непросто, - признал Орловский. – Пока мы не знаем даже точное их количество. Кроме того, операция будет иметь успех, если мы уничтожим сразу все пусковые установки – иначе немцы смогут запустить ракеты с уцелевших.

В кабинете вновь установилась мертвая тишина. Говоров сидел с непроницаемым лицом. Наконец, он сказал:

- Первое. Господин Форест, поблагодарите посла за предоставленную информацию.

Атташе кивнул.

- Второе. Я лично сообщу товарищу Троцкому о сложившейся ситуации. Правильно я понимаю, что у ни у нас, ни у наших коллег из Америки нет достоверных сведений о целях и сроках возможного удара?

Ордовский и Форест подтвердили.

Говоров встал со своего места, остальные участники совещания последовали его примеру.

- И последнее. До особого распоряжения услышанное в этом кабинете должно здесь и остаться, - объявил генерал. – Думаю, не надо объяснять, к каким последствиям может привести распространение этой информации.

Все, кто участвовал в совещании, согласились.

Капитан Алексей Карцев был одним из тех, кто обеспечивал переброску войск генерала Говорова из победившего Германию СССР в параллельный мир – пока коридоры между мирами не закрылись. Карцев не дежурил на установках, генерирующих плазму, не регулировал движение прибывающих частей, не занимался их обеспечением, но его работа была не менее важной, чем у инженера, запускающего разряд, пробивающий коридор.

Карцев работал в штабной группе, анализирующей, какие именно части следуют перебросить в первую очередь, чтобы обеспечить защиту уже освобожденных от немцев плацдармов под Москвой, и одновременно нарастить потенциал для дальнейшего наступления. Сейчас бы Карцева назвали старшим аналитиком, но в сорок пятом году для такой работы еще не придумали должности. Когда коридоры стали сужаться, ограничивая возможности по переброске войск и снабжения всем необходимым развернутых в параллельном мире частей, работа аналитической группы приобрела особое значение. К тому же, потоки через коридоры пошли в обоих направления - после того, как стало ясно, что разрыв между мирами предотвратить не удастся. Карцев отвечал за оптимизацию потоков, и людей, и грузов. В последнюю неделю перед закрытием коридоров капитан спал не больше трех часов в сутки, прямо на рабочем месте. Завтрак, обед и ужин ему приносили туда же.

За четыре дня до закрытия коридоров наступил момент выбора. В группе Карцева работали трое: два лейтенанта, только что выпустившиеся из Челябинского общевойскового училища, и одна девушка, Ирина, нанятая на освобожденных территориях Подмосковья, занимавшаяся всей канцелярией. В середине дня, когда Карцев склонился над запросами на переход между мирами, присланными из штаба Говорова, в нему подошла Ирина.

- Простите, товарищ капитан, - нерешительно начала она, - я хотела напомнить…

Карцев провел рукой по лицу.

- Что напомнить? – спросил он устало.

- Ваша очередь на обратный переход, сегодня в четыре вечера, пропускной пункт возле Парка культуры. Вот, смотрите, - и она протянула ему листок со списком фамилий, среди которых была и его.

Тут Карцев, наконец, вспомнил: сегодня он должен вернуться на родину, в Советский Союз. И то сказать, командировка его затянулась гораздо дольше запланированного – предполагалось, что он пробудет здесь недели две, а потом вернется. Но за день до возвращения коридоры начали закрываться, возвращение пришлось отложить - и вот, оказывается, новый срок наступил сегодня.

Карцев взял у Ирины листок, встал из-за стола и вышел в коридор. На подоконнике у открытого окна стояла пустая консервная банка, служившая пепельницей. Карцев, глядя в окно, закурил. Дул приятный летний ветерок, тополя шелестели листвой. С первого этажа доносился оживленный разговор двух девушек из отдела кадров, перемежаемый смехом. Карцеву недавно исполнилось двадцать семь. Родился он в Минске, был единственным ребенком в семье, а родители его погибли во время бомбежки в самом начале войны, в конце июня. Воевал он с осени сорок первого, и за четыре года войны капитан вывел для себя, что не так уж часто удается найти место, где ты в полной мере можешь проявить свои знания и способности.

Здесь, в Москве из параллельного мира, такое место он нашел.

Карцев загасил бычок в банку, вернулся в комнату, где лейтенанты, перебрасываясь шуточками и поглядывая на Ирину, сортировали запросы из штаба Говорова по составленному Карцевым кодификатору. Протянув листок девушке, капитан сказал:

- Подберите кого-нибудь на мое место.

Она посмотрела на него с изумлением.

- Вы остаетесь? Но как же… вы же оттуда! А родители?

- Мои родители погибли, - ответил Алексей и подумал: почему я вообще объясняю ей что-то? Решение принято, надо работать, мне некогда…

- Но, если вы передумаете, боюсь, я не смогу вставить вас в график… - Ирина по-прежнему смотрела на него.

- Не передумаю, - резко ответил Карцев и вернулся к своему столу. Тут же пожалев о своей несдержанности, он подозвал Ирину и сказал:

- Пожалуйста, найдите кого-нибудь вместо меня. Это важно. Наверняка есть те, кому очень надо вернуться домой.

Ирина согласно кивнула, а капитан вернулся к работе.

Когда коридоры между параллельными мирами закрылись, группа Карцева еще некоторое время работала по инерции – составляли планы на тот случай, если коридоры все-таки заработают снова. В конце концов стало ясно, что рассчитывать на это не приходиться.

Группу расформировали, лейтенантов отправили в пехоту, а Карцева - в артиллерию, тоже по специальности. Капитан командовал огневым взводом, принимал участие в боях под Щедрино, подбив «Тигр». Однако после освобождения Ярославля в военной судьбе капитана случился решительный поворот. Его вызвал начальник штаба Говорова и представил Орловскому. Оказалось, что Говоров назначил легендарного партизана главой разведки, и теперь Орловский набирает команду. В ответ на недоумение капитана тот заверил, что прыгать с парашютом и совершать диверсии в тылу врага не придется, для этого есть другие люди.

- Мне нужен человек, способный анализировать информацию и предсказывать планы врага. Ты, капитан, хорошо поработал, когда возникли проблемы с коридорами между мирами. Я знаю, это было непросто – выбрать нужное из вала заявок, и ты с этим справился.

Орловский предложил Карцеву возглавить отдел «анализа разведывательной информации». Капитан, не раздумывая, согласился: во-первых, он действительно думал, что неплохо справился с кризисной ситуацией, а во-вторых, ему было лестно работать под началом самого Орловского, авторитет которого после освобождения Ярославля поднялся до небес. Новый начальник Карцева тут же предложил ему проехать на место работы.

Это был небольшой двухэтажный каменный особняк на Большой Никитской улице, из тех, что во множество строили дворяне в Москве после пожара 1812 года. Хозяйка особняка, национализированного после революции, жила в нем же – ей оставили одну из комнат. Орловский и капитан поднялись по парадной лестнице на второй этаж. Там начальник разведки провел Алексея в одну из комнат, с большими окнами, высокими потолками и старым, но хорошо сохранившимся паркетом – прямо хоть сейчас танцы устраивай! Из мебели в комнате оказались два монументальных письменных стола, четверка стульев под стать им и почерневший от времени шкаф с двустворчатой дверью примерно такого же размера, как дверь в комнату, которую капитан снимал в коммуналке.

- И с чего начать? – спросил капитан.

- Здесь ты будешь работать, - ответил Орловский, - а теперь я покажу, с чем ты будешь работать.

И он отвел его в соседнюю комнату, где пожилой майор в очках, похожий на библиотекаря, писал что-то в большую тетрадь, окруженный ящиками со сваленными в них папками, немецкими газетами – свежими и не очень, - какими-то карточками и прочими бумагами различного происхождения, от которых рябило в глазах.

- Вот тебе первое задание, - невозмутимо сказал Орловский, не обращая внимания на недоумение капитана, - разберись, что здесь важно, а что нет. – Отдав распоряжение, легендарный партизан исчез.

- Ну, что, попал ты, капитан, - усмехнулся майор и обвел рукой помещение. – Теперь это твоя забота.

Карцев знал, кто ему нужен в первую очередь, кто поможет систематизировать всю эту макулатуру. Остаток дня Алексей провел в поисках Ирины, и тут счастье ему улыбнулось – она тоже работала в Москве, в библиотеке Военного университета. Ирина сразу же согласилась на предложение капитана перейти под его начало. Не прошло и трех дней, как все бумаги были разложены по ящикам, пронумерованы и сведены в картотеку – опыт библиотечной работы пригодился Ирине сполна.

Снимки ракет, часть из которых Орловский показывал на встрече с Форестом и Литвиновым, были первым настоящим делом аналитической группы Карцева, которая пока что состояла из двух человек. Когда и против каких целей немцы собираются применить ракеты? Капитан раскладывал снимки и так, и этак, проштудировал все доступную литературу по ракетам «Вассерфаль-2». Через пару дней он уже знал наизусть их технические характеристики, а также всю историю боевого применения. Карцев чувствовал – в этих снимках есть нечто общее, что-то их объединяет, но что именно – он никак не мог понять. Место расположения? Где-то под Вязьмой, но почему именно этот город? Пытаясь разгадать загадку, Карцев засиживался допоздна, задерживая и Ирину – она отвечала за хранение секретных снимков. В очередной раз не добившись успеха, капитан со вздохом признал – пора домой, утро вечера мудренее. Впрочем, вчера вечером он утешал себя тем же.

Собрав снимки, капитан с досадой небрежно кинул их в выдвижной ящик, где они хранились. Ирина подняла на него взгляд:

- Товарищ капитан, так не положено, - сказала она, аккуратно сложила снимки в пакет и вернула в ящик. – Их же никто не должен видеть, - добавила она, словно извиняясь, что поправила начальника.

- Что ты сказала? - капитан резко повернулся к ней. В голове появилась мысль - пока еще смутная, неясная.

- Простите… - ответила Ирина, удивлено и тревожно глядя на него, - я сделала что-то не то?

- Ты сказала… - пробормотал Карцев. Предположение переросло в уверенность. - Ты сказала вот что: их никто не должен видеть!

- Ну да, так по инструкции…

- Конечно, никто не должен видеть, в этом все дело! Умница, спасибо тебе!

Через минуту он уже набирал номер Орловского.