Плач забытого духа: сага о Древе Жизни

В заснеженных чертогах Севера, где вековые ели склоняются под тяжестью инея, обитал дух, чью ускользающую сущность не могли постичь ни лесные зверюшки, ни звонкоголосые птицы. Лишь Хозяин леса, медведь-гора, делил с ней берлогу, но и сам не подозревал о присутствии незримой спутницы, сотканной из призрачного снега и танцующих теней.

Дар гадания раскрывался в ней лишь в священные часы Великого Сна, когда дух медведя погружался в дрему. Она трепетно, словно перебирая струны арфы, прикасалась тонкими прозрачными пальцами к его лапе — хранительнице древних рун, источающей густой аромат лесных трав, спелых ягод и терпкого можжевельника. Шептала древние молитвы, будто вышивала призрачные узоры, как мороз на поверхности воды. Зимой, когда медведь, свернувшись клубком в берлоге, предавался сну, его дух не сопротивлялся ворожбе, и она осторожно брала его исполинскую лапу, водила по грубым линиям-морщинам, нашёптывая древние заклинания — видела образы. В этих витиеватых рисунках, как в таинственных письменах, проступали очертания судеб, сокровенный смысл которых открывался лишь ей одной. Медведь порой вздрагивал от легкой щекотки, но лапу не отнимал и невольно становился соучастником таинства гадания.В глубинах её существа, там, где мерцала призрачная искра почти угасшей души, она бережно хранила зимние откровения. Весной же, когда зелень пробивалась сквозь сонную землю, она выпускала их на волю, словно стайку встрепенувшихся лесных птиц, шепча древний наговор:

«Лети, лети гадание,

В просторы мироздания,

Прочь сомненья и страх,

Да превратится всё в вечный прах!»

Её история началась в незапамятные времена, когда сам Род, Великий Творец, в слепом гневе сорвал с неё плоть за великое прегрешение перед ним — измену! В кару ей было предначертано вечное служение – хранить нить судьбы медведя, некогда человека, павшего жертвой от бога Одина.

Тайный страж природы, она читала знаки судьбы, оберегала баланс миров. Даже мелкие лесные духи не подозревали о её существовании. С покорностью принимая свою участь, она надеялась на прощение небес и великого Рода.

Но пришёл день, когда Хозяин Леса покинул земной мир. Последнее гадание на окаменевших линиях его лапы стало для неё предвестником конца. В отчаянии, не получив ответа от небес, она нарушила древний порядок.

Мир содрогнулся. Сезоны, обезумев, столкнулись в хаотичном вихре, солнце, словно взбесившийся глаз бога, опалило землю, обращая всё живое в тлеющий прах. Великий Творец слишком поздно осознал свою ошибку. Лишь эхо древнего наговора носилось в безмолвной пустоте:

«Лети, лети гадание,

В просторы мироздания…»

Но некому было услышать эти слова, некому было восстановить нарушенный баланс. Вселенная превратилась в бездну, где некогда кипела жизнь.

Из пепла и забвения, словно из кошмарного сна, всплыла искра. Это была частица её души, осколок той самой искры, что когда-то билась в глубине её существа. Смутно помня причину катастрофы, она ощущала лишь нестерпимую боль утраты и непомерную вину за содеянное. Эта частица парила в пустоте, словно одинокая звезда в бескрайней тьме.

Вечность длилось её заточение в этой бездне, пока однажды, в самой дальней её точке, она не ощутила слабое биение, подобие сердцебиения. Влекомая надеждой, её душа устремилась к этому источнику жизни, и увидела… росток. Маленький, хрупкий, но полный непоколебимой воли к жизни. Он тянулся вверх, сквозь пустоту, к алому карлику по имени Солнце.

Вдохнув в росток остатки своей силы, последние искры былого величия, память о великой любви, она растворилась в нем, став его незримой сутью. Росток, словно очнувшись от вечной спячки, устремил корни вглубь, превращаясь в юное деревце, полное несказанной силы. На его ветвях затрепетали изумрудные листья, а у подножия, словно повинуясь волшебству, пробилась первая зелень. Мир, измученный долгой зимой, робко начал пробуждаться, словно прислушиваясь к новой мелодии жизни. Но это был мир, отмеченный печатью перемен, мир, хранящий в себе отголоски былой трагедии, но мир наделённый главным элементом — любовью.

Она стала Древом Жизни, хранителем нового мира. Древом, которое обещало спасти, исцелить израненную, иссушенную войнами, отравленную ненавистью и обезображенную жестокостью Землю. Но печать прошлого, тень ошибок канувших в Лету богов, навеки врезалась в её сердце, неустанно напоминая о зыбкости равновесия и катастрофических последствиях нарушения древнего закона. Вслушиваясь в шепот ветра, играющего в её ветвях, она вновь погрузилась в чтение знаков судьбы, на этот раз не ради одного лишь медведя, а ради целого мира, извлекая уроки из собственных ошибок, с надеждой, что новое пророчество принесет не погибель, а небывалое процветание.